Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шоре! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре октябрь 2017 года. Температура воздуха в этом месяце: + 15°...+26°


Amelia Daniel Kelsey Charlotte

О, счастливчик!

Дорогие гости, если вы любите алкоголь и разврат так же как и мы - приходите скорее. Горячие танцы у пилона, вечеринки у бассейна с текилой, жаркие игры с наручниками - и всё это Инсайд. Место, где возможно всё.
Вот и настал тот день, когда мне снова предоставился шанс взять слово, благодаря победе в викторине от моего родного, от моей любимой Хел! Честно говоря не верится, что последний раз я делала это ровно год назад. Столько всего произошло, столько всего изменилось... Не меняется лишь мое отношение к этому чудесному месту. Потрясающие люди создали этот проект и поддерживают его на протяжении всего времени. Замечательные игроки приходят сюда, создавая незабываемую атмосферу.
Спасибо всем тем, кто помогает развивать мне моего персонажа. Это очень важно для меня.
И конечно же, моя максимальная Эйвери. Без тебя у меня бы совсем пропало вдохновение, но ты каким-то волшебным образом *тут должен быть твой любимый смайл* вдыхаешь в меня его раз за разом, пост за постом. Спасибо.
Я люблю вас, семья.

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Зло порождает зло.


Зло порождает зло.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

« Зло порождает зло. »

http://savepic.net/9450554.gif http://savepic.net/9438266.gif http://savepic.net/9441338.gif http://savepic.net/9442362.gif http://savepic.net/9495613.gif
» 15 мая 2017 [пн]
» лесополоса между Балтимором и Лейк Шором, охотничий домик
» Sahara Avery, Kim Do Yeon [Сэ Ги]

Утро понедельника омрачилось ужасными новостями: Клэр пришла в это утро к сестре, сославшись на дурацкое самочувствие (на самом же деле ей просто было неспокойно), у Сахары зазвонил телефон, она вышла из комнаты, но не прикрыла дверь, отчего Клэр услышала диалог. Она поняла, что родителей нашли мертвыми в каком-то охотничьем домике. Едва сдерживая слезы, девушка почти убежала из квартиры сестры, сославшись на то, что не погуляла с собакой, а сама написала До Ёну смс "их нашли. они мертвы. можешь больше не искать моих родителей. спасибо."
Она не требовала от него ничего, просто дала знать, что всё кончено. Кто бы мог подумать, у сестры и одной из личностей До Ёна может появиться маниакальное желание?
Впрочем, эту историю Клэр лучше не знать.

+8

2

Этот понедельник не мог стать еще лучше, если такие понедельники вообще возможно обозначить подобными прилагательными. Меня разбудили, Клэр была на взводе, чем-то обеспокоенная, но я в упор не видела причин, которые могли хоть как-то объяснить подобное состояние. Родителей не могли найти уже больше месяца и, в какой-то степени, я успела смириться с тем, что их уже не найдут. Конечно же, Клэр я такое говорить не могла, малышка надеялась и продолжала верить, потому, заваривая нам чай, я всячески старалась подбодрить ее забавными историями из бара, пока Тако лениво бродил вокруг сестринского стула. Поставив кружки и усевшись за стол, я уже было подготовилась к приятному чаепитию, когда зазвонил телефон. Чарльз, мой человек, к которому я обратилась с просьбой поднять его контакты и найти хотя бы тела. На самом деле, разговор мог быть о чем угодно, ведь в работе мы с Чарли были неразлучны. Извинившись перед Клэр, ухожу в соседнюю комнату, попутно поднимая трубку.
- Да, дружище, что там стряслось? – Говорю веселым тоном, делая видимость того, что принимаю звонок от простого друга, но то, что я слышу дальше, резко опускает мои дружественные намерения. Чертов ищейка. Да, у него получилось их найти. Ну как их. Он нашел машину, нашел сторожку в лесу и сарай с предположительно двумя телами. – Адрес, дай мне чертов адрес! – Меня переполняли эмоции от услышанного. – Что? У тебя крыша поехала? Да я пишу, да… Лес у Барнесвилля со стороны I-70. – Чарли добавляет подробности по поводу координат, но вместо этого я запоминаю лишь одно. – Охотничий домик, поняла тебя. – Большего мне знать не нужно, уже того, что было сказано моим коллегой хватает на то, чтобы поехать и посмотреть, что за херня там происходит. – Развлекайся, детка. - Пытаюсь собрать мысли в одно целое, но они разбегаются вокруг меня тараканами, прячась между щелей шкафов и дверей, не передавить, а потому я медленно, стараясь сохранить спокойное выражение лица, выхожу из комнаты, обдумывая план того, как бы мягко улизнуть от сестры. Долго думать не приходится, ведь в коридоре я сталкиваюсь с маленьким ураганом, что-то невнятно бормочущим по поводу выгула собаки. Ладно, хорошо, мне же легче.
Я не готова и не хочу, терять ни секунды, потому быстро возвращаюсь в комнату, открываю нижнюю полку большого шкафа и, вытащив из нее всю одежду, поднимаю дно, хранящее под собой оружие. Пистолеты, мне нужны пистолеты. Если в рукопашном бою я не очень хороша, то при перестрелке промахиваюсь один раз из ста. Ничего не скажешь, у меня был отличный учитель. Исходя из наблюдений Чарльза, в охотничьем домике находятся два человека, не больше. Другое дело, что там полным-полно оружия и прочей охотничьей атрибутики. Для двоих мне вполне хватит пяти пуль, но тот факт, что я еду на абсолютно неизвестную мне местность заставляет кинуть в рюкзак две дополнительных обоймы. Я почти уверена, что дохнуть эти твари будут не от пуль, но самооборона и вдумчивость решают. Внутри меня все кипит, и если так подумать, то это состояние мне даже нравится. В моменты чистой ярости чувствуешь себя человеком в том максимуме, который вообще возможен. Чтобы в длительной дороге не растерять это состояние, когда человека хочется душить голыми руками, я снюхиваю сразу несколько дорожек амфетамина. Носоглотку разрывает химикатами, зато теперь можно быть уверенной, что ближайшие двадцать четыре часа вырубить меня сможет если только контрольный выстрел в голову. Посещение охотничьего домика я планирую превратить в занимательную охоту на прямоходящих особей, уже мало чем схожих с шимпанзе.
Не знаю сколько времени проходит в дороге, но на опушке леса я останавливаюсь, когда солнце уже цепляется за верхушки деревьев, а лесное пространство приглашает заглянуть к себе в гости совершенно неприветливым полумраком. Наплевать. С собой я беру только телефон со скаченными из интернета координатами сторожки, пистолет, пакетик с дурью и обоймы. Мне этого хватит, более чем. Главное – чтобы гугл не врал и в этом лесу была только одна охотничья хижина. Шаг за шагом, метр за метром, оружие наготове, готовое в любой момент выстрелить. Иду тихо, хотя, будь я охотником, то услышала бы себя за несколько километров. Но мне везет и два с лишним километра до домика я прохожу, оставшись незамеченной. У домика в лесу я оказываюсь, когда все почти стемнело.
Усевшись за кладкой бревен метрах в двухстах от жилого дома, я прекрасно вижу, как внутри, в окнах, перемещаются фигуры, изредка останавливаясь, их голоса отдаются в голове глухим стуком. В принципе, я могу застрелить их прямо отсюда, мне даже не придется использовать патроны в дополнительных обоймах, останавливает лишь то, что я не уверена, насколько это именно та хижина. Чарльз говорил что-то про сарай, взглядом ищу что-то хоть немного напоминающее данное сооружение. И нахожу, там, поодаль, ближе к чаще леса, одинокий домик из хилого материала. Оценив обстановку, отсутствие собак и удаленность от дома, начинаю двигаться в его сторону. Главное не привлекать внимание, идти по темной стороне так, чтобы не попадал свет от окон. С этим не так сложно справиться. Одна маленькая проверка и можно будет решать, что делать дальше: идти обратно к машине или прибегать к жестким мерам взаимодействия с социумом.
Мне не нужно время для подготовки, нет, меня гонит амфетамин, а сердце сжимает злость и ждать еще больше времени, чтобы ее выплеснуть, я не намерена. Именно потому, дверь в сарай я открываю без промедлений, практически сразу отшатываясь назад, зажав рот рукой. Это не ужас, это отвратительное блевотное чувство от запаха мертвых разлагающихся тел. Два трупа, животы вспороты, внутренности торчат наружу. Подхожу чуть ближе, продолжая зажимать рот и нос ладонью. Внутренние органы целы, держатся в едином пищеварительном тракте, на запястьях и щиколотках ремни, общих повреждений тела нет. Видимо жертвам просто вспороли животы и наблюдали за тем, как они будут мучиться. При правильной обработке, человека можно удерживать в таком состоянии около недели. Еще пара шагов вперед, чтобы рассмотреть лица. Чарльз не прогадал, это были они, мама и папа Эйвери. Сама того не замечая, я морщусь, но не могу понять собственных эмоций. Грустно ли мне? Жалею ли, что не встретилась с ними раньше, до того, как они стали… Такими. Подношу ладонь сначала к одной дыре в животе, потом к другой. Холодные, значит смерть произошла точно не сегодня. Сколько они уже тут лежат? Мучили ли их до того, как вывалить внутренности? Сжимаю зубы настолько сильно, что боль отдает в скулы, но слез нет. Нет ровно также как нет жалости к тем свиньям, которые остались в доме. И я рада тому, что не застрелила их, прячась за кладкой из бревен, потому что нет сейчас большего желания, чем наслаждаться каждой каплей, выходящей из них жизни.
Прежде, чем выйти из сарая, считаю до десяти, чтобы успокоить ураган эмоций и трезво выполнить все действия. Лес, тихие шаги, чья-то тень, приближающаяся к той же кладке, за которой я первоначально сидела. - Какого… - У меня есть преимущество, я вижу всех участников сцены, но есть и один минус – я злюсь, а злость в подобной ситуации – непозволительная роскошь, однако моему сознанию сейчас сложно это воспринимать, потому, вместо того, чтобы понаблюдать, я подкрадываюсь к человеку из леса со спины, сразу приставляя к его голове пистолет. Единственное, что останавливает от моментального убийства - страх спугнуть жителей дома. –А теперь быстро и тезисно: кто ты, зачем ты тут? – Говорю шепотом - И запомни, на курок я нажимаю быстро.

+7

3

[AVA]http://i.imgur.com/35LS25w.gif[/AVA][SGN]http://i.imgur.com/5oVIr4v.gif[/SGN]

Понедельник обещал быть тяжелым.

Все утро До Ён возился с бумагами и отвечал на звонки. Снова и снова. Секретарь Ан взял выходной, и у директора просто не оставалось выхода, кроме как взвалить все на свои плечи. Сейчас, как никогда, ему пригодился бы помощник, но…  Он сам уволил Клэр. Оттолкнул ее от себя, заставил ее уйти. И план был прекрасен до тех пор, пока остальные личности не решили вмешаться. Кто бы мог подумать, что его решение оградить девушку от своего влияния на ее жизнь, окажется таким… бесполезным. Что бы До Ён не делал, другие жители его головы плевать на это хотели.

Особенно Шин Сэ Ги.

И от этого было так муторно на душе. Они крали его время, его память, его жизнь. И в итоге Ким не мог отвечать даже сам за себя, и лишь причинял боль всем, кто подходил слишком близко. Жаль было, что он так и не смог объяснить это Клэр, лишь обидел ее. Но ведь так будет лучше. Другие личности рано или поздно смирятся с его решением, а она не будет в такой опасности рядом с ним, ведь она уже не раз пострадала со времени их знакомства…

Мысли До Ёна прервал звонок телефона. На экране высветилось имя секретаря, и когда мужчина брал трубку, он не ожидал ничего плохого, пока… не услышал новости. Детективы, которых директор нанял для того, чтобы они нашли родителей Эйвери, наконец, сделали свою работу. Это заняло порядочно времени, а результат… Существуют такие вещи, которых Ким не хотел бы знать. И еще больше он не хотел, чтобы они в принципе происходили.

Родители Клэр были мертвы.

Эта новость не была неожиданно, но в голове неожиданно громко застучало, а сердце, казалось, так и норовит выпрыгнуть изнутри. До Ён почувствовал, как у него перехватило дыхание и заболела голова, резко, моментально. Это были знакомые симптомы, и мужчина привычно полез в карман пиджака за таблетками. Вот только даже открыть баночку не успел - звонок телефона прервал его, и упаковка с лекарством оказалась на полу. На экране же высветилось сообщение от Клэр.

Она уже все знала.

Резкая боль в голове. Звон где-то на самой границе сознания. Тьма.

***

Когда Шин Сэ Ги открыл глаза, он был зол. Очень зол. Безумно зол. Обычно он не помнил, что происходит с До Ёном, когда тот бодрствует, но сейчас… Подтверждение смерти родителей Клэр оказалось слишком сильным шоком для хозяина тела, и он просто отключился. Защитный механизм, как сказал бы психолог, но Сэ Ги было плевать. Куда сильнее его волновала новость, которая так вывела До Ёна из равновесия.

Родители Клэр мертвы.

Всего один звонок, и детективы пообещали выслать адрес ему на почту. Что ж, у него есть еще немного времени. Жалкий слабак До Ён наверняка позвонил бы в полицию и все такое, но Сэ Ги… Он лично собирался поехать туда и во всем удостовериться. И наказать тех уродов, что посмели разрушить нормальный ход девушки, которая доверилась До Ёну, доверилась Сэ Ги. Которая просто была настолько светлой и доброй, что считала все личности директора - самостоятельными и отдельными людьми.

Которую так хотелось защитить.

Шин Сэ Ги сел в машину хозяина тела, доехал до дома, где переоделся в нормальную, не офисную, одежду, пересел в свою машину и на пределе скорости отправился в нужную сторону. Он должен был спешить, чтобы виновники не ушли, он должен был лично прибыть туда. И разобраться со всем, даже если это принесет море проблем ему и До Ёну.

Он просто не смог бы поступить иначе.

Время в дороге пролетело незаметно, хотя мужчина чуть и не разбился на резком повороте. Ярость заставляла его вдавливать педаль газа в пол и мчаться, нарушая все мыслимые правила. Ярость заставляла его мчаться вперед, даже не позаботившись о том, чтобы обзавестись оружием или чем-то таким. Ярость заставляла не думать его об опасности. Та самая ярость, которая всегда толкала его на не самые разумные поступки. Та самая ярость, которая была так опасна для окружающих.

Но ему было плевать.

Остановившись за километр от нужного места, Шин Сэ Ги вышел из машины и, не особо скрываясь, отправился вперед. Шел быстро, сжимая руки в кулаки и стараясь дышать носом. И лишь приблизившись к дому, немного снизил скорость и пригнулся, стараясь идти потише. Ему не было страшно, но если его пристрелят сейчас, то эти уроды уйдут безнаказанными. И если услышат, то могут сбежать. А такой расклад его не устраивал. Поэтому Сэ Ги подобрался к такой удобной кладке из бревен, чтобы оценить ситуацию. Судя по всему, убийцы были в доме. Но где убитые? Впрочем, это был вопрос второстепенный, а сейчас…

Кровь в ушах стучала так сильно, что он не услышал шагов за спиной, и холод металла у затылка оказался слишком неожиданным. Шин Сэ Ги был в ярости, но он не был идиотом. А потому замер, не делая резких движений, лишь нервно дрогнули пальцы. Человек с пистолетом явно не был другом тех, что были в доме, иначе не говорил бы шепотом. А значит… Мужчина приподнял руки, демонстрируя свою безоружность, и медленно повернулся к вероятному противнику, чтобы оценить опасность. И заодно ответить на вопрос, ведь не было смысла отмалчиваться.

- Я - Шин Сэ Ги, - зло усмехнулся, прямо глядя в глаза вооруженной девушке перед ним, - Я здесь, чтобы убить тех ублюдков в доме, - вопросительно выгнул бровь, - А для чего здесь ты?

В лице девушки было что-то неуловимо знакомое.

Они где-то встречались?

Отредактировано Kim Do Yeon (Ср, 5 Июл 2017 20:22:11)

+7

4

Мужчина, видимо, бессмертный, раз решился развернуться в мою сторону, но его слова меня немного успокаивают, хотя и оставляют после себя уйму вопросов, на которые я бы потребовала получить ответы немедленно, будь у меня достаточно времени. Времени нет, ублюдки из дома могут в любой момент времени свалить, разбрестись по лесу, да что уж там, если они и правда охотники, то они вполне могут услышать или увидеть, да что уж там, если они даже краем глаза заметят что-то неладное, то все пропало. Мужчина, назвавшийся Шин Сэ Ги усмехается, в любой другой ситуации, я бы уже пустила ему пулю в лоб, но в голове выплывают слова Клэр, сказанные при их первой после длительного промежутка встречи, на кухне. - Я подружилась с директором, он кореец… Он очень хороший человек и заботится обо мне – Также я вспоминаю тот взгляд и легкий румянец на щеках сестры, когда это было сказано. Его имя звучит вполне по-корейски, а цель более чем объясняется заботой, меня удерживает только какой-то немного маниакальный блеск в его глазах. Это не пугает, ведь, должно быть, мои глаза выглядят сейчас примерно так же.
- Сахара Эйвери, сегодня мы преследуем общие цели. – Опускаю пистолет, практически сразу переводя взгляд на дом. Я просто не могу позволить, чтобы они ушли, не имею права. Конечно, всегда можно пригласить парочку коллег и устроить увлекательную охоту по ночному лесу, да дорога сюда слишком далека, к тому же, я не очень люблю делиться, но причины Сэ Ги кажутся вполне объяснимыми. Другое дело, что мне еще придется разобраться с тем, почему эти причины вообще у него возникают, если Клэр была просто его подчиненной.  В окнах ничего не видно, но голоса продолжают слышаться в лесной тишине. – Там, в сарае. – Киваю в сторону небольшой постройки поодаль. – Два трупа, зафиксированные по рукам и ногам, выпотрошенные. Это трупы моих родителей, потому люди в доме будут дохнуть долго и мучительно. Сутки, неделю, столько, сколько понадобится. – Все это я выговариваю абсолютно спокойным голосом, не отрывая взгляда от дома, надеясь увидеть хоть одну тень в окне, чтобы понять примерное расположение и действовать быстро. Теперь нас двое, а значит шансов становится в два раза больше, однако, если мы ворвемся в помещение и нас возьмут врасплох, то закончим мы в том же самом сарайчике, с чем явно будет непросто справиться Клэр. Потому, в первую очередь мозги, во вторую – эмоции.
- Здесь двое, мужчины, судя по тому, что я успела увидеть, они оба находятся в доме. – Чуть хмурюсь, задумчиво всматриваясь в свет, идущий от окон. – Не могу сказать ничего по поводу оружия, но, учитывая, что это охотничий домик, могу предположить, что его там целая куча. – Если Трэп с Чарльзом чаще всего действовали кулаками, то я предпочитала рассмотреть все возможности и риски, сопоставить их, выгадать правильный момент, чтобы нанести удар со всей возможной силой, дезориентировать противника, расставив баланс в свою пользу. Таких людей часто называют хладнокровными и бесчувственными. – Нужно дождаться, когда один из них появится в окне и быстро наступать. Так неожиданностью для нас станет если только появление второго. - Зачем я это проговаривала? Чтож, за себя я могла быть вполне уверена, но Сэ Ги не был мне знаком, я не могла знать, как он поступит в тот или иной момент, знает ли он как правильно брать людей врасплох, что делать с ними дальше. Именно потому я примерно расписывала план дальнейших действий. Конечно, в этот вечерний час, больше всего я надеялась на то, что ублюдки ужинают, находясь в одной комнате. Делов-то? Встать со стула и пойти за пивом к холодильнику. Такая ситуация была бы идеальной, но опыт неоднократно показывал, что любая самая идеальная ситуация может перевернуться самым невероятным образом.
Хорошо бы обдумать все еще раз, взвесить детали, да что уж там, найти совершенно точно безоружному мужчине хоть что-то, чем можно оказать сопротивление. С другой стороны, я не могу быть уверена, что Сэ Ги, допустим, не чемпион в каких-нибудь единоборствах. Размышлять о догадках можно бесконечно, но именно в тот момент, когда я уже было собираюсь погрузиться в поток сознания, в дальнем от крыльца окне появляется фигура одного из мужчин. Отлично, а то с ожиданием становится уже непросто. Резко срываюсь с места и, чуть пригнувшись, направляюсь к дому, удерживая перед собой пистолет. Уже находясь на крыльце, я понимаю, где допустила ошибку. Дверь, я не проверила ебаную дверь и сейчас вполне могла все запороть. Но мне снова везет, дверь оказывается открытой, и я беспрепятственно оказываюсь внутри дома, твердо направляясь к тому помещению, где я видела силуэт человека. Не могу сказать, идет ли Сэ Ги за мной, ведь разум сейчас сосредоточен лишь на одном: взять, обезвредить, обездвижить. В гостиной я нахожу только одного человека, как и предполагалось, план оказывается не идеальным.
- Руки перед собой и никаких резких движений. – Я часто бывала на охоте с дядей и совершенно точно знала, что, если зверь на прицеле, нужно смотреть прямо ему в глаза, чтобы по зрачкам видеть его дальнейшие маневры.  Время сокращается до мгновений, зрачки человека переходят в правую сторону, следом за ними он делает выпад правой рукой к оружию, лежащему на тумбе. Я нажимаю на курок. Я не промахиваюсь, попадая точно в кисть, едва коснувшуюся рукоятки пистолета. – Неужели это, блять, так сложно? – Я злюсь, неподчинение меня раздражает и бесит, так бесит, что хочется пристрелить свинью прямо на месте, но я сдерживаюсь, последние остатки здравого смысла еще не покинули меня. Меня захлестывает какое-то непонятное чувство эйфории, а тело реагирует так, будто меня ласкают сразу несколько женщин. Не могу оторвать взгляд от корчащегося от боли человека, от красных капель, падающих вниз. Это не первый раз, когда я стреляю в людей, но только сейчас я могу в полном объеме ощутить сладкое чувство мести за кого-то близкого, родного. - На пол и руки за голову. – И если от здравого смысла еще что-то осталось, то внимательность оказывается ниже плинтуса и, находясь в смешанных чувствах при виде одного из убийц родителей, я абсолютно забываю о том, что в доме он был не один.

+6

5

[AVA]http://i.imgur.com/35LS25w.gif[/AVA][SGN]http://i.imgur.com/5oVIr4v.gif[/SGN]

Девушка не выстрелила.

Поворачиваться под дулом пистолета незнакомого человека было опасной идеей. Но Шин Сэ Ги об этом не думал. Просто предпочитал смотреть в лицо потенциальному противнику, даже если тот может всего одним движением убить его. Прострелить многострадальную голову, и этим выстрелом прикончить разом шесть человек, даже не зная об этом. Это был бы весьма забавный и ироничный конец для человека по имени Ким До Ён и для всех его личностей.

Вот Ё Джи порадовался бы, если бы успел осознать произошедшее.

Но, к сожалению их суицидальной личности, девушка оказалась не нервной и не нажала на спусковой крючок. А значит, диалог все же был возможен, если бы у Сэ Ги было бы такое желание. А его не было. Все, что ему хотелось - это уничтожить тех тварей, из-за которой Клэр испытала столько горя и боли. Убить их. Стереть с лица земли. Прямо сейчас. Прямо здесь. И если эта девушка попытается встать у него на пути… Мужчина никогда не ударил бы женщину, какой бы та ни была, но…

Это и не понадобилось.

Девушка представилась, и Шин удивленно выгнул бровь. Становилось понятным, почему она показалась смутно знакомой. Сахара Эйвери. Это не могло быть просто совпадением - она, определенно, была сестрой Клэр. И, похоже, они сильно отличались друг от друга. Очень сильно. Вряд ли бы школьница, вся такая светлая, правильная и мягкая, стала бы тыкать в незнакомого человека пистолетом, а потом заявила бы, что находится здесь с той же целью, что и кореец - убить обидчиков.

Забавная у Клэр семейка.

Шин Сэ Ги опустил руки, как только дуло пистолета убралось от его лица, и перевел взгляд на сарай, куда показала Сахара, рассказывая, что там увидела. Не верить ей не было ни одной причины, и мужчина зло сузил глаза, нервно постукивая пальцами по бедру, словно ему нетерпелось ощутить в руках шею того, кто все это сделал. Услышать чужой хрип. Хруст тонких костей. Эти ублюдки не должны были существовать. Не имели на это право.

Шин Сэ Ги не даст им такого права.

В голове шумела кровь, как всегда, когда ярость захлестывала его. Как всегда, когда он терял над собой контроль. Как всегда, когда потом было вокруг лишь море крови и крики боли других людей. И не важно, сколько их было, были ли они вооружены. Сэ Ги никогда не волновали такие детали. Он просто шел вперед и бил. Душил. Ломал кости. Но до сих пор никого не убивал.

Все когда-то случается впервые.

Шин Сэ Ги кивнул на слова девушки, хоть и не слушал ее, не сводя взгляда с окна дома. Там казалось пусто, но это была лишь иллюзия. И мужчина напряженно продолжал барабанить пальцами по бедру, пока… в окне не мелькнуло движение. Он тут же собрался и рванул быстро, чуть пригнувшись, следом за Сахарой. Похоже, она была совсем безбашенной и бесстрашной. И с пистолетом. Это было даже забавно, если бы Сэ Ги обращал бы сейчас внимание хоть на что-то, кроме собственной ярости и ясно видимой перед ним целью.

Он должен был наказать этих ублюдков.

Сестра Клэр уже в доме и кричит на одного из убийц. Раздается выстрел - похоже, она не слишком-то терпелива, и Шин Сэ Ги заходит следом за ней в дом, останавливаясь у порога. Убийца еще жив, только скулит и зажимает руку, по которой течет кровь. А кореец чувствует глубокое удовлетворение, что этот урод теперь чувствует боль. И что это не все еще, что он почувствует за сегодня. А потом умрет. То, что он совершил - непростительно.

Шорох сбоку, щелчок затвора. Напарник подстреленного стоит и медленно переводит ружье, целясь в бок Сахаре. Очень медленно, как в замедленной съемке дешевого кино. Шин Сэ Ги уже замечал за собой такое - когда кровь шумит в ушах, а ярость зашкаливает, все начинаются двигаться так медленно, словно улитки. Кажется, какой-то психолог даже говорил что-то про адреналин и восприятие, но… какая разница?

Шин Сэ Ги делает широкий шаг вперед и вбок, ударяя рукой по стволу дробовика снизу вверх. Раздается выстрел, и дробь проделывает неплохую дырку в потолке, но мужчина не обращает внимания. Вместо этого он хватается за горячий ствол и поднимает его еще выше, изо всех сил, ударяя хозяина оружия железом по лицу. Затем перехватывает руку и резко выкручивает ее, слыша приятный уху характерный хруст. И крик. Перелом - это всегда больно. Сэ Ги отбрасывает в сторону ружье и захватом опрокидывает ублюдка на пол.

На все ушло всего несколько секунд.

+5

6

Это приятное чувство удовлетворения, еще не полного, но уже начинающего проявляться. Он держится за руку, пытаясь унять боль и попытаться остановить кровь. Мужчина мог бы оторвать кусок ткани или попытаться зажать дыру от пули курткой, вариантов много, но теперь он знает, что любое необдуманное решение может привести к новому выстрелу. Своеобразная собака Павлова, только человек, да и к тому же не требуется столько много времени для установления тех или иных нейронных связей. Им двигают всего два чувства: страх и боль, мне большего и не нужно. Однако его несосредоточенность чуть не выходит мне боком, причем, в буквальном смысле этого слова.
Я лишь немного вздрагиваю, когда в потолок прямо надо мной громким, режущим слух звуком, в потолок врезается дробь из винтовки. Глаза, я смотрела на глаза, ожидая следующей подсказки, но, видимо, мой пассажир был слишком увлечен своей травмой, чтобы смотреть на появившегося неизвестно откуда напарника. Секунды, переходящие на счет мгновений. Перевожу взгляд вбок, где мой спаситель уже выкручивает руку мужчине с разбитым лицом. Раздается хруст, смешанный с каким-то скулением, это приятный звук, мне нравится. Вместо того чтобы прыгать и радоваться тому, что я невредима, я улыбаюсь и коротко киваю Сэ Ги в знак своей благодарности. Стреляют в меня не впервые, но люди в экстренных ситуациях в большинстве своем промахиваются. Экстренные ситуации, зачастую созданные мной же, как залог моего бодрого здравия. Хотя сегодня и стоит признать, что если бы не кореец, то я бы уже валялась на полу с вытекающими на пол внутренностями. Благо этого не произошло и теперь оставалось только решить, что делать с этими мешками говна.
- Итак, господа, раз мы все, наконец, в сборе, то я предлагаю Вам занять удобные места, потому что нам предстоит долгий разговор. – В отличие от типичных злодеев из кино, я не веду долгих бесед. Точнее даже не так. Я веду беседы, не забывая при этом о действиях. Скольжу взглядом по комнате в поисках того, что можно использовать в качестве веревки. Мне много не надо, я же не рассчитываю продолжать с ними отношения, так что можно сильно не заморачиваться. Зарядники для телефонов, провод от компьютера, чайника, телевизора. Да, это все подойдет более чем хорошо. Только взглядом предлагаю своему жмуру присесть на стул, что выполняется без лишних голосовых команд. Хороший мальчик, послушный, использую на нем инструменты, которые видела в гараже. Замечаю, что от телевизора идет антенный провод, его должно хватить на обоих, в связи с чем я с силой дергаю его на себя, отрывая крепежи, на которых провод держится на деревянной стене. – Не против? Я позаимствую ненадолго. – Указываю пальцем на охотничий нож, валяющийся на столе. Он тоже может пригодиться в сегодняшней игре, но оставим это на сладенькое. Режу провод на равные части, отбрасывая их на пол. Примерно по шестьдесят сантиметров каждая, восемь кусочков, четыре из которых беру себе, направляясь к своему послушному дружочку.
Что я буду с ним делать? А что будет происходить со вторым? Готова поспорить, что эти двое даже не представляют, на что они напоролись, и в каком ключе будет происходить беседа. Не знаю насколько Сэ Ги умеет обращаться с пистолетом, но, судя по тому, как легко он сломал мужчине руку, могу предположить, что он с этим хотя бы знаком. В любом случае, идти связывать человека, заткнув пушку куда-нибудь за пояс – равносильно самоубийству, ведь собака Павлова всегда может, оскалившись, показать зубы, больно укусив за руку. В первую очередь я начинаю вязать перемазанные кровью руки. Ни в коем случае не вместе, каждую по отдельности. Мне хочется использовать самозатягивающиеся узлы, реагирующие на сопротивление, однако, я не готова потерять кисти рук только из-за того, что мужчине будет слишком больно, и он будет активно дергаться. Нет, решать что-то самостоятельно – его непозволительная роскошь. Если я захочу избавиться от суставов, то это будет целиком и полностью мое решение, так что узлы остаются обычными.
В момент, когда я, присев на корточки, приступаю ко второй ноге, у моего любимого пассажира прорезается голос. Он сыплет возмущениями и пустыми угрозами, рассказывает, что с нами произойдет, когда он выберется, я лишь спокойно улыбаюсь, заканчивая узел, наблюдая за ним снизу вверх. Мне не страшно. Смерть меня никогда не пугала, а уж смерти гипотетической бояться я точно не собиралась. К тому же, в своих узлах я была уверена на сто процентов и, единственное, что могло привести к исполнению угроз – внезапное подкрепление, которое Чарльз исключил своим наблюдением за домиком. Я не любитель дискуссий, однако, выслушиваю всю речь, наполненную эмоциями и восклицаниями. Активно-агрессивная позиция мне ближе, а от партнера, если дошло дело до связывания и насильственных действия я жду высказываний только в те моменты, когда, я это разрешу. В какой-то мере, мне даже немного грустно из-за всего услышанного, ведь в моем понимании, если человек сделал что-то ужасное с невинными людьми, то Карма должна вернуться в многократно увеличенном размере и человек должен принять это с достоинством. Сегодня мы с Сэ Ги олицетворяем Карму и Карма эта очень зла и расстроена.
- Какой же ты болтливый… - Подхожу к мужчине с правого бока и наклоняю его голову назад, чтобы ослабить мышцы челюсти. Вокруг правой кисти обматываю тряпку, после чего открываю мужчине рот, левой ладонью удерживая верхнюю челюсть, а правой тем временем нащупывая сустав. Сопротивляться с запрокинутой головой не так просто, как это может показаться, такое уж строение у человеческого организма. Аккуратно надавливаю на правый челюстной сустав, пока не слышу характерный хруст, свидетельствующий о вывихе. Руку мне обжигает горячее дыхание, идущее прямо из глотки, а мужчина, упирающийся плечом мне в живот, начинает судорожно дергаться. Я невозмутима, ведь подобная процедура проделывалась уже столько раз, что стала сравнима с походом в кинотеатр. Перехожу пальцами на сустав со второй стороны, повторяя упражнение. Можно было бы оставить все так как есть, но моей целью было божественное молчание, так что, наслаждаясь процессом, я начинаю тянуть нижнюю челюсть вниз ровно до тех пор, пока она не расслабляется под моим давлением, а комнату не заполняет крик боли. Наконец, отпустив голову мужчины, я с удовольствием смотрю на то, как его челюсть безвольно болтается, не имея возможности сомкнуться с верхней. Не самое приятное зрелище в вопросе слюней, зато весьма полезное в вопросе установления тишины. Делаю пару дружеских хлопков по плечу собаки Павлова в знак отлично проделанной совместной работы, возвращая свое внимание Сэ Ги. – Ну что, коллега, как мы предпочтем строить общение с хозяевами дома?

Отредактировано Sahara Avery (Пт, 14 Июл 2017 16:50:36)

+4

7

[AVA]http://i.imgur.com/35LS25w.gif[/AVA][SGN]http://i.imgur.com/5oVIr4v.gif[/SGN]

Когда он выбивал дробовик из рук врага, он был почти спокоен. Когда он заламывал руку уроду, он был почти спокоен. Когда опрокидывал его на пол, он был почти спокоен. Настолько спокоен, насколько бывал в драке всегда. Каждый гребаный раз. В такие моменты Шин Сэ Ги представлял из себя просто удивительный сплав и комок эмоций. Клокочущая ярость внутри, отражающаяся шумом перегоняемой в голове крови, и ледяное спокойствие снаружи. Не дрогнул на лице ни мускул, ни единая мышца. Четкие уверенные движения и мертвое выражение лица.

Это была лишь внешняя краткая обманчивость.

В такие моменты Сэ Ги был как сжатая пружина, когда любое слово, любое действие, и эта пружина лопнет, выпуская наружу всю ту ярость, что бушевала у него внутри. Ту самую ярость, из которой Шин Сэ Ги и был рожден, как отдельная личность. Ту самую ярость, благодаря которой он - они - выжил, не сошел с ума от воспоминаний До Ёна, от его же слабости. Ту самую ярость, которую было не остановить никому.

И когда эта ярость выходила наружу, страдали вокруг все, кто попал в качестве объекта. Психиатры, уроды, которые посмели напасть на кого-то знакомого или достаточно близкого, или даже просто на беспомощного человека. До Ён небезосновательно боялся свою агрессивную личность, поскольку слишком сильно беспокоился о случайных людях. Ведь в своей ярости и ненависти Шин Сэ Ги был неудержим. Его в таком состоянии могло остановить немногое - смерть, слишком сильная травма, из-за которой он не смог бы даже двигаться, или вмешательство хозяина тела.

Вот только последнее получалось у того слишком редко.

И уж точно не получится сейчас.

Новая знакомая вроде как даже благодарно кивнула корейцу, но тот не обратил на это внимания. Сейчас, когда он прижимал к полу того урода, который убил родителей Клэр… Одна эта мысль заставляла сильнее стискивать пальцы на запястье скулящего от боли убийцы, который еще и периодически отплевывался от собственной крови из разбитых губ. Эти звуки приносили странное удовлетворение, но… этого было мало. Сломанная рука и разбитое лицо - слишком малая плата за злодеяние, которое совершил этот человек.

Сквозь шум в ушах мужчина услышал голос Сахары и взглянул в ее сторону, невольно заметив и второго убийцу. Даже короткий взгляд позволил заметить, что выглядел тот неприглядно. Мужчина не был уверен, что старшая сестра Клэр сделала с ублюдком, но больше всего это было похоже на то, что она ему вывернула челюсть. Или сломала ее. Или еще что-то в этом роде. Разговоры не были сильной стороной Сэ Ги, поэтому он лишь молча пожал плечами на слова Эйвери. Да и смог бы он сейчас сказать хоть что-то, когда от ярости сводило скулы, и горло вряд ли было в состоянии воспроизвести хоть какие-то членораздельные звуки.

В этот момент решил заговорить урод, которого удерживал на полу кореец.

Это было не самое лучшее решение.

Шин Сэ Ги даже расслышал что-то о “сраных узкоглазых” и “психованных суках”, но ему было плевать. Ровно до того момента, как ублюдок решил поугрожать им с Сахарой. Не стоило ему говорить, что они сдохнут в мучениях, как и те простачки в сарае… Последним словом убийца буквально подавился, когда Сэ Ги, не размышляя уже и не раздумывая, просто схватил его за волосы и изо всех сил припечатал лицом  в пол. Раздался короткий вопль и хруст ломаемого носа, но этого было мало.

Пружина где-то в груди лопнула.

Выпрямился, одновременно хватая за шкирку урода. Развернул его и, даже не заметив слабый взмах здоровой рукой, буквально швырнул его в стену. Когда Сэ Ги был в ярости, адреналин в крови словно прибавлял ему силы. Очень здорово прибавлял. Мужчина шагнул к пытающемуся подняться недопротивнику и помог ему. Очень своеобразно помог. Просто схватил за воротник и приподнял над полом, одновременно нанося удар по лицу. И еще один. И еще. И еще. Перехватил чужую руку в замахе, резко дернул вниз и в сторону, даже почти не слыша громкий хруст где-то в плече. Не слыша крика. Ничего не слыша. В голове была всего одна мысль.

- Я переломаю тебе все кости, ублюдок.

Голос вышел сдавленным, странно негромким и будто бы чужим.

Он разжал пальцы, роняя убийцу на пол. Тот попытался отползти, но… Кореец переоделся перед выходом из дома и переобулся. И вместо дурацкой обуви До Ёна на нем были тяжелые ботинки. В которых оказалось так удобно наступать на людей. Точнее даже со всей силы опустить ногу на голень урода. И еще раз. И еще. До тех пор, пока снова не раздался громкий хруст и крик.

Шин Сэ Ги всегда выполнял свои обещания.

+5

8

Сэ Ги оказался достаточно суровым парнем, по крайней мере о его суровости свидетельствовали периодически доносящиеся до слуха хрустящие звуки. Я не любила делиться жертвами, а уж в данном случае, когда дело касалось кровных родственников, вопрос дележки вообще становился ребром. Но мне нравилось. Нравилось, как кореец орудует с одним из убийц. Моему парню повезет меньше, я буду мучить его долго и мучительно, пока тот не начнет умолять о пощаде, насколько это вообще возможно в его нынешнем положении. Мой план был достаточно примитивен: вывихнуть все досягаемые суставы, воспользоваться некоторыми инструментами, которые я успела увидеть в сарае, приготовить завтрак с беконом для диких животных, насладиться муками агонии. Все просто – причини врагу своему настолько много боли, чтобы она смогла перекрыть собственную.
Собственно, мы говорили о суставах. Всегда предпочитала начинать с кистей рук. Суставы рук весьма податливы, потому легко подвергаются выкручиванию и выламыванию. Боль после данных действий обычно достаточно велика, чтобы повторить упражнение на суставах ног. В конце концов, моей основной целью является не убийство, но причинение страшных страданий, возможно, смешанных с блеванием от боли. Начну с мизинчика.   – Вышли мышки как-то раз, посмотреть, который час. Раз… - Выламываю сустав мизинчика. – Два…  - Безымянный. –Три… -Средний. – Четыре. – Указательный. – Мышки дернули за гири.   – Дергаю за большой палец, наслаждаясь воплями, выходящими из гортани мужчины. Наверное со второй рукой стоит подождать, ведь ей итак досталось из-за выстрела, а излишний болевой шок, может выбить моего нового друга из сознательного состояния, чего бы мне очень не хотелось. Проверенная годами процедура пыток. Знаете, почему я выкручиваю суставы, а не сразу добираюсь до костного мозга? Это все очень объяснимо. Ведь с выбитым суставом можно легко и просто продолжать свое существование и взаимодействие с окружающим миром. Человек с выбитым суставом не теряет сознание, не впадает в кому и не страдает от внутренних кровоизлияний, нет. Он находится в сознании и может преодолеть еще многое.
- Я сейчас отойду, а потом мы продолжим. – Говорю мужчине почти на ухо, свидетельствуя, что то, что случилось в данный момент – только начало. Планов еще так много. – Коллега, могу ли я тебя попросить приглядеть за моим новым другом? Я, конечно, сомневаюсь, что он куда-либо дернется, учитывая, что я попрошу тебя воткнуть ему нож вот сюда… - Пальцем рисую воображаемый крестик в районе плеча. – если он снова будет непослушным. – Улыбаюсь вполне дружелюбно, прекрасно понимая, что для выполнения моего плана, мне потребуется вернуться в сарай. Не могу сказать, что меня это не беспокоит, но я взрослая девочка, смогу справиться, не первый десяток лет живу на этой планете.
Собравшись с мыслями, покидаю комнату и выхожу из домика, направляясь к сараю. Все не так уж сложно, нужно просто пройти сто метров, взять необходимое и вернуться, но где-то на половине пути я уже начинаю осознавать тот факт, что идти в сарай, не зная его содержимое, было намного легче. И если первые шаги с крыльца были твердыми и уверенными, то чем ближе я была к двери, тем медленней становился мой шаг. Чего я вообще боюсь? Трупы не нападают, не обращаются к твоей совести. Или обращаются? Нужно просто забрать два ящика с инструментами и вернуться. – Давай же, Эйвери, это блять не сложно.   – Но вместо того, чтобы выполнить элементарное действие, я, будто статуя, застываю между двумя койками не в силах не то чтобы пошевелиться, мне тяжело дышать, а в голове всплывает давно забытая картинка из детства.
Мне четыре года, няня только что привела меня с какого-то спортивного кружка. Я бросаю рюкзак прямо в прихожей и начинаю бегать по первому этажу в поисках родителей, но никого нет, ни на кухне, ни на заднем дворе. Няня уходит перетащить вещи из машины, а я, прыгая через ступеньку, забираюсь на второй этаж и бегу в родительскую спальню. Мне знакома эта игра, они притворяются, что спят, а я прихожу и требую к себе внимание. Каждый раз, это повторяется каждый раз, когда при моем возвращении, они оказываются вместе в одной комнате. Я запрыгиваю на кровать и с криком утверждаю, что я их раскусила и что вовсе они не спят, а они просыпаются, хватают меня в объятия и мы еще долго валяемся вместе, пока я рассказываю о своих невероятных дневных приключениях. Эта сцена стоит перед глазами призраком из давно забытого прошлого, мои руки расслаблены, а взгляд уперся в трещину в полу. – Мам… - Перевожу взгляд на тело женщины. – Да ладно… -   На глазах по инерции начинают наворачиваться слезы. – Я же знаю, что вы не спите.   - Зажмуриваю глаза, мотая головой, чтобы выгнять дурные мысли, пока две крупные капли скатываются на щеки, после чего я быстро смахиваю их тыльной стороной ладони. Хмурюсь, возвращая свое внимание инструментам. Минутные слабости, также как и родители, остались в прошлом. Все это не про меня, я хуже, сильнее, крепче. Все милое и доброе осталось в прошлом десятилетии. Та четырехлетняя девочка – не я, а лишь отголосок памяти, глупость, мешающая делу. Беру два короба с инструментами и, не оглядываясь назад, выхожу из сарая.
Обратно в дом я возвращаюсь в компании своей дежурной улыбки и намерения нести кару небесную в народ, потому что ни одна ебучая дрянь не имеет права даже пытаться будить мои детские воспоминания. Хотела бы помнить – не жгла бы детские фотографии, не употребляла бы наркотики и не устраивала пьяные дебоши. Возвращаюсь в комнату бодрым шагом, швыряя инструменты на пол. Настроение у меня что надо для активного проявления садизма. И первое же, что попадается мне под руку – молоток и гвозди.
- Тем людям в сарае, в сумме должно быть сто четыре года, мы поиграем с тобой в увлекательную викторину.   – Люблю, когда ублюдки слышат мой голос, особенно люблю, когда это последнее, что они слышат перед смертью, а уж особенную любовь у меня вызывает монотонное звучание меня в течение долгих часов продуктивного общения. Вытаскиваю из ящика гвоздь и берусь за молоток. – Хочешь угадать, сколько проколов появится на твоем теле? – Устанавливаю гвоздь по правой стороне шеи, после чего с силой бью по нему молотком, загоняя металл в тело по самую шляпку, с удовольствием прислушиваясь к новым воплям. – Ах да, нормальная игра не выйдет, ты же, блять, теперь говорить не можешь, уебок! - Повторяю упражнение со вторым гвоздем.

+5

9

[AVA]http://i.imgur.com/35LS25w.gif[/AVA][SGN]http://i.imgur.com/5oVIr4v.gif[/SGN]

Шин Сэ Ги никогда не считал себя садистом. Или убийцей. Да, он несколько раз избил случайных людей. Несколько раз избил психиатров. Несколько раз чуть не придушил этих же психиатров. Но ни разу он не чувствовал удовольствия от своих действий. Все, что он делал, это усмирял таким образом свою ярость. Ведь именно она толкала мужчину на плохие с точки зрения морали и закона поступки. Но какая может идти речь об этом, когда происходит такое?

Первый раз он сорвался на мужике, который избивал свою приемную дочь - одноклассницу До Ёна. Просто хозяин тела разозлился, когда увидел синяки на миловидном личике, а там и Сэ Ги перехватил контроль. Он не испытывал наслаждения, ломая уроду нос, но чувствовал глубокое удовлетворения, когда слышал хруст хрящей под пальцами. Когда слышал жалкий скулеж и обещания, что больше так не будет.

В тот раз хватило и этого.

Потом такое случалось не раз и не два. Но никогда. Никогда еще Шин Сэ Ги не чувствовал такой ярости. Такой ненависти к человеческому существу. Если этих тварей еще можно было назвать людьми. Возможно, так было потому, что кореец ни разу не сталкивался напрямую с такой бессмысленной жестокостью. Не сталкивался с такой смертью лицом к лицу. Такого просто не должно было происходить. Ни с кем и никогда. И пусть мертвых уже не вернуть…

Шин Сэ Ги собирался хотя бы за них отомстить.

Слабак До Ён никогда бы не решился на это. Как не решался ни на что. Он просто спрятался в свою раковину, в уголок их общего разума. Закрыл глаза и уши, предпочел не видеть и не слышать. Забыть. Жалкое ничтожество, недостойное занимать главенствующее положение среди них всех. И после сегодняшнего он уже никогда не вернется. Останется всего лишь ничтожной тенью на задворках сознания.

Уж в этом можно было быть уверенным.

Поэтому Шин Сэ Ги беспрепятственно продолжал бить. Ногой в тяжелом ботинке по переломанной голени убийцы. Затем по второй ноге, пока еще целой. Кореец пообещал переломать уроду все кости и собирался выполнить это. Потому что так надо. Потому что тот должен почувствовать хотя бы часть тех мучений, которые чувствовали его жертвы. И к этому делу Сэ Ги собирался подойти основательно, даже если в конце концов сам станет убийцей. Даже если Клэр узнает обо всем этом и испугается его. Возненавидит.

Это уже было не важно.

А вот Сахара явно отличалась от него. Во многом. Своим отношением к происходящему. Своими действиями. Своими методами. Шин слышал ее голос за спиной и даже пару раз оглянулся, напоследок пнув своего “клиента” в бок, чтобы тот заткнулся. Девушка же ломала суставы своему противнику, который мог только кричать. Похоже, она получала истинное удовольствие от этих действий, но это было ее право и дело. Сэ Ги здесь был потому, что хотел наказать убийц родителей Клэр - девушки, которую ему хотелось защитить. А Сахара… она мстила за своих родителей.

Ее ярость была сильнее.

Поэтому Шин Сэ Ги лишь кивает ей, все так же молча. Разумеется, он присмотрит за обоими убийцами. Не даст никому из них уйти или сбежать. Вот только они и не пытались. Мужчина остался один на один с их скулением и плачем, пока не вернулась Эйвери с ящиком инструментов. В этот же момент кореец отвернулся - не потому что боялся зрелища или чувствовал отвращение. Просто у него самого еще было дело - у урода все еще были целые кости.

Это стоило исправить.

Тяжелый сапог опускается на чужую руку, ломая кости и там. На вторую. Пинает под ребра. Шин Сэ Ги не слушает плач и мольбы. Он берет с пола какую-то железку, тяжелую, и опускает ее на чужое бедро. Правое. Снова крик, и снова удар. И еще. Бедренные кости слишком толстые для того, чтобы их можно было сломать голыми руками или ногами. И даже после нескольких ударов железки желаемый хруст раздается не сразу.

Этот ублюдок уже почти не жилец.

И все же ему повезло больше, чем тому уроду, которым занимается Сахара. Наверное, это больно, когда в тебя наживую вбивают гвозди, но Сэ Ги это не волновало. Они заслужили все эти мучения.

Они заслужили свою участь.

+5

10

Я загоняю в чужое тело гвозди, один за другим, монотонно. Наблюдаю за тем, как вокруг металлических шляпок практически сразу образуются гематомы от ударов молотком, это зрелище успокаивает и немного забавляет, ведь спина моего испытуемого теперь больше похожу на пятнистую шкуру долматинца. Ровный рисунок радует глаз. Некоторые рисуют, другие вышивают, я же вдалбливаю гвозди в человеческое тело, у всех свои радости, и дай бог чтобы большая их часть всегда оставалась незримой для окружающего мира. Мы с моими демонами живем мирно уже два года, подкармливая друг-друга удовольствием от необоснованной жестокости, насыщая свое эго страхом в глазах жертв. В такие моменты невольно начинаешь чувствовать Богом, ну или Дьяволом. Кажется за последние два года я стала намного ближе ко второму, нежели к первому, да это и не важно.
Мой, бывший первое время буйным, пассажир, окончательно смиряется и успокаивается где-то после семидесятого гвоздя. Крики превращаются в периодические всхлипы, а голова безвольно наклоняется вниз. Продави человеческую психику и он никогда не станет прежним. Если сейчас я брошу это тело здесь, оставив в живых, то с вероятностью девяносто девять процентов, он покончит с собой сам в первую же неделю, с вероятностью в сто процентов - месяц. Я бы могла проверить это с кем угодно, но не с ним, нет. Для этого парня я придумала план интересней, изощренней и занимательней, из подручных средств, так сказать. И все было чудесно, кроме, пожалуй того, что мой новый друг стал тише.
Периодически я засматривалась на мужчину, с которым работал Сэ Ги. Это было так первобытно, ярость в ее чистом виде, самое настоящее, ни с чем не смешанное чувство. Обычно у людей есть своеобразные стоп-маяки, типа морали, жалости, совести, в конце-концов. Кореец полностью состоял из ярости и это было прекрасно. Особенно прекрасно было то, что его подопытный все еще издавал вполне слышимые звуки, потому в игру нужно было добавить остроты и активности. Вколотив сто второй гвоздь, я выхожу на кухню и возвращаюсь обратно с немного странным набором: чайная ложечка, нож и кастрюля с бульоном. Все это крайне необходимо. Достаю из кармана куртки белый пакетик, содержащий в себе около десяти грамм амфетамина и засовываю в него чайную ложечку, наполняя с горкой.
- Ты же ведь не думаешь, что я дам тебе так просто умереть, правда? - Заглядываю в глаза мужчины, смягчая голос до практически нежного, после чего, удерживая голову, засыпаю белый порошок прямо в глотку, закрывая болтающуюся челюсть. Реакция следует практически моментально, пассажир дергается, пытается кричать и кашлять. А сколько энергии! На моем лице снова появляется довольная улыбка и только тогда, я даю челюсти вновь оказаться в висячем состоянии. Ему удается откашлять часть белой, смешанной со слюной, субстанции, однако моей задачей было продлить удовольствие, и действие это увенчалось успехом. - Если осталось что-то, что ты не успел доделать, то немного волшебной пыльцы, позволит ему протянуть дольше. - Обращаюсь к корейцу, лишь взглядом указывая на пакетик, оставленный мной на столе.
- Чтож, сладкий пупсик, раз мы теперь снова бодры и веселы, то предлагаю добить наши цифры и я расскажу тебе, что тебя ждет, договорились? - Это звучит так, будто мне действительно не наплевать на его мнение, но, будем честны, мне глубоко насрать на то, что он думает, ведь на последние два гвоздя у меня подготовлен особый план. Если раньше я использовала короткие гвозди в два сантиметра, то для двух последних ударов, я выбрала толстые гвозди на пятнадцать сантиметров, ведь он отлично подходит для работы с коленями. Мне приходится разрезать ножом дырки на коленях. Все должно быть идеально, а для этого я должна четко видеть место, в которое зайдет гвоздь.  планирую перешибить им крестообразную связку и часть мениска. - Потерпи, будет немножко больно. - Сразу после этой фразы я делаю первый удар молотком по головке гвоздя, нога моего пассажира дергается и гвоздь заходит криво. Стоит ли говорить, что я ненавижу, когда что-то идет не так? Думаю, что нет. Я сжимаю зубы до боли, смотря прямо в глаза моему новому другу, после чего чуть наклоняю голову и со всей силы бью молотком по колену столько раз, пока колено не западает внутрь. - Давай попробуем еще раз. - Я наконец беру себя в руки и устанавливаю второй гвоздь ко второму колену, ударяя по нему молотком. На этот раз мой пассажир сдерживает импульсивное движение ноги и гвоздь проходит именно туда, куда надо. Откладываю молоток и ставлю кастрюлю с бульоном на стол.
- Я когда шла в вашу сторону, заметила в лесу следы кабанов. - В подростковом возрасте, я часто ходила на охоту с дядей и его сыном, знаю повадки, следы, приманки, охота всегда доставляла мне удовольствие. Насыпаю в жидкость прикорм для кабанов, который заметила в сарае и медленно помешиваю получившееся блюдо. - Они часто заходят близко к населенным пунктам в это время года, ведь еды в лесу недостаточно, понимаешь? Что примечательно, что кабаны всеядны! И так уж получилось, что животные нравятся мне намного больше людей, потому сегодня ты станешь своеобразным ланчем.  - Макаю кончик указательного пальца в получившийся суп и пробую на вкус. Отлично, прямо как дядюшка делал для прикорма. Снова присаживаюсь на корточки возле моего друга, который теперь не только говорить, но и ходить не может.  - Я даже на кусочки тебя резать не стану... - Наверное мой взгляд кажется немного безумным, когда голос переходит на вкрадчивый шепот. - Хочу чтобы ты все чувствовал.

+5

11

[AVA]http://i.imgur.com/35LS25w.gif[/AVA][SGN]http://i.imgur.com/5oVIr4v.gif[/SGN]

В человеческом теле около двухсот костей. Это Сэ Ги помнил точно. Это воспоминание жило в нем, как и многие другие воспоминания До Ёна. Бессмысленная, казалось бы, информация. Но Шин Сэ Ги помнил все. Абсолютно все то, что сейчас забыл До Ён. Стало даже интересно - а школьные свои знания или прочитанные из книжек до того самого пожара, хозяин тела тоже забыл или как?

Хотя на самом деле было плевать.

И даже эта информация сейчас вспомнилась потому, что самая жестокая личность корейца сейчас собиралась сломать все эти кости убийце родителей Клэр. Конечно, переломать каждую косточку не удастся - это займет слишком много времени и будет бессмысленно. Ублюдок отключится намного раньше. Хотя до сих пор же он протянул, хотя уже заполучил переломы обеих рук и одного бедра.

Но еще не вечер.

За спиной раздаются всхлипы второго урода и голос Сахары. Девушка явно знает толк в мучениях. Увидела где или сама придумала - не так было и важно. Она заставляет с помощью какого-то белого порошка - Сэ Ги видел это краем глаза, когда перехватывал поудобнее свой инструмент, - своего клиента очнуться и закричать. Похоже, это был какой-то наркотик или что-то в этом роде, но корейцу было плевать.

Эти ублюдки оба заслужили все эти мучения.

- Сойдет.

Шин Сэ Ги ответил сестре Клэр и слегка удивился тому, что все еще может говорить. Что ярость, которая так сильно забивала ему горло и мешала дышать, позволила протолкнуть через сведенные судорогой связки протолкнуть целое слово. Это казалось даже странным, ведь Сэ Ги был в такой ярости, в какой не бывал никогда раньше. Даже ненависть к отцу была куда меньше, чем к этому калеке перед ним.

И все же он еще не закончил.

Сэ Ги не думал, что ему удастся сломать все две сотни костей, но ему было к чему стремиться. Железка в руках опускается на второе бедро урода, и тот снова кричит. И еще. И еще. Пока не раздается приятный слуху хруст. В очередной раз. За спиной снова раздается голос Сахары, но Сэ Ги слабо понимает, о чем она. Он выпрямляется и со злостью отшвыривает железку в сторону. Скорее всего тварь перед ним уже не чувствует ничего толком, только и может, что плакать и пускать слюни.

Шин Сэ Ги выдыхает.

Ярость не ушла, но затихла. Совсем немного. И этого достаточно, чтобы, наконец, обратить внимание на слова девушки. Наверное, это было даже жестоко. После таких мучений оставить ублюдков на съедение кабанам. Наверное, это было даже чудовищно. Но Шин Сэ Ги и был чудовищем. Просто личностью, которая вместила в себя все отрицательные эмоции, всю ярость, До Ёна. И сейчас он был сильнее этого хлюпика, а потому лишь подошел к Сахаре, становясь рядом и скрестив руки на груди. Он смотрел на ее “клиента” с холодной равнодушной яростью.

Эти твари должны были умереть.

Их преступление было непростительно.

+4

12

В вопросе садизма я скорее молчаливый наблюдатель, судья, но ни в коем случае не палач. Не стану скрывать, что от моей руки умер не один десяток человек, но я бы не сказала, что это осуществлялось с удовольствием. Мой милый окровавленный друг со свисающей челюстью был приятным исключением, ведь каждая его реакция на мои действия была воистину прекрасной. Это почти как с сексом, когда наслаждаешься отдачей от партнера – игра, в которой участвуют двое. Только в вопросах секса из игры выходят оба участника, а в нашем случае, к моей безграничной радости, только один. Как говорится – успей занять правильную доминирующую позицию. Я собиралась скормить своего пассажира диким животным. Не самая приятная смерть, соглашусь, порой даже бесчеловечная и крайне жестокая. Но что поделать, в криминальном мире я была достаточно давно и границы хорошего были давно стерты. Я не была садисткой, но работа сделала меня именно ей. Не выборочным вариантом между моральным и физическим насилием, нет, я совмещала в себе полный комплект и в работе ни в коем случае не отказывалась ни от одних ни от других способов воздействия.
Когда ко мне подошел Сэ Ги, я чуть улыбнулась и перевела взгляд на его клиента, больше напоминающего скомканное, переломанное непонятно что. Это был уже не человек, так, человеческая масса, распространившаяся по полу, меня это устраивало. Мне было комфортно работать с Сэ Ги, он мало разговаривал и был крайне жесток, чем очень напоминал Чарльза, однако вместе с этими мыслями в голове появлялись и другие. Клэр, моя младшая сестра. Если это именно тот кореец о котором она говорила, кореец, который подарил ей собаку, то тут мы сталкиваемся с проблемой. Как заботливой сестре, мне бы стоило застрелить мужчину прямо тут, исключив даже самую минимальную вероятность того, что когда-нибудь он также превратит в человеческую массу мою сестру. С другой стороны, я делала ставку на то, что подобные действия, вероятно, были осуществлены ради нее и исключительно во благо. К тому же, он вполне мог предположить, что в случае каких-либо жалоб Клэр, я буду очень недовольна, а результат моего недовольства выглядит именно так как мой клиент с разорванной челюстью. Тем не менее, мои размышления должны оставаться исключительно в моей голове, потому я остаюсь спокойно-невозмутимой.
- Итак. – Я хлопаю в ладоши, таким жестом подытоживая, что пора заканчивать всю эту демагогию. На моем лице снова появляется вполне воодушевляющая улыбка. Подойдя ближе к своему клиенту, я сладу руку ему на плечо, мужчина дергается из-за большого количества гвоздей в плечах и, с опаской, смотрит в мою сторону. – Я думаю ты уже понял, что я собираюсь скормить тебя лесным жителям, но… Я сегодня добрая и предложу тебе справедливую сделку. – Задумчиво осматриваю комнату. – У меня не так много друзей, но они сделают все, чтобы мне помочь, так что, давай так: если твой друг сможет встать на ноги как человек прямоходящий, то я оставлю тебя в покое. Даже до клиники довезу. – О, эта безысходность во взгляде, как я такое люблю. Конечно же его друг не сможет встать. После того, что Сэ Ги сделал с его ногами, там не то что встать, приподняться не получится. Однако, для того, чтобы мои слова не были голословными, я около минуты ожидаю «попыток подняться».  Мужчина на полу едва пальцем может пошевелить. – Наверное это грустно, когда у тебя нет друзей… - На секунду мое лицо отражает всю печаль мира, но печаль быстро меняется на беззаботную улыбку и, не тратя больше ни секунды, я берусь за спинку стула и начинаю двигать его к выходу на двух задних ножках, попутно захватив кастрюлю с прикормом. Во мне так сильно бушует адреналин, подпитанный амфетамином, что я практически не чувствую тяжести. С крыльца я спускаю стул изящным подталкивающим движением ноги, после чего спускаюсь следом, шагая через cтупеньку и насвистывая мелодию из looney tunes. Опустившись на корточки я заботливо развязываю провода, которыми закрепляла кисти и щиколотки. Это не понадобится, он все равно не сможет далеко уползти с пробитыми коленями и выбитыми суставами и торчащими всюду гвоздями, однако, на всякий случай, я скрепляю вокруг его кистей цепь, прикрепленную собачьей будке.
- Я просто хочу обозначить детали. – Аккуратно лью наваристую жидкость прямо на тело валяющегося на земле мужчины. – Сначала, когда сюда придут кабаны, они по большей части обглодают тебя, съедая прикорм. Ты будешь медленно истекать кровью из небольших отверстий от укусов и ссадин, но, понимаешь, это не смертельно. – Специально лью содержимое только на тело, избегая головы, мне ведь не нужно, чтобы его мозг отключился до момента основного веселья. – Но мы в Миннесоте, а это прекрасный штат для лесных хищников! Волки, рыси… Черные медведи, в конце концов. А ты будешь так сильно вонять кровью и испражнениями, что я удивлюсь, если это останется незамеченным. – Закончив с подготовкой тела к ужину, я закуриваю, внимательно осматривая свою работу. – Советую тебе не сопротивляться, потому что если мой маленький план не сработает, то за тебя снова возьмусь я.

+4


Вы здесь » inside » кинозал » Зло порождает зло.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC