Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шоре! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре октябрь 2017 года. Температура воздуха в этом месяце: + 15°...+26°


Amelia Daniel Kelsey Charlotte

О, счастливчик!

Дорогие гости, если вы любите алкоголь и разврат так же как и мы - приходите скорее. Горячие танцы у пилона, вечеринки у бассейна с текилой, жаркие игры с наручниками - и всё это Инсайд. Место, где возможно всё.
Вот и настал тот день, когда мне снова предоставился шанс взять слово, благодаря победе в викторине от моего родного, от моей любимой Хел! Честно говоря не верится, что последний раз я делала это ровно год назад. Столько всего произошло, столько всего изменилось... Не меняется лишь мое отношение к этому чудесному месту. Потрясающие люди создали этот проект и поддерживают его на протяжении всего времени. Замечательные игроки приходят сюда, создавая незабываемую атмосферу.
Спасибо всем тем, кто помогает развивать мне моего персонажа. Это очень важно для меня.
И конечно же, моя максимальная Эйвери. Без тебя у меня бы совсем пропало вдохновение, но ты каким-то волшебным образом *тут должен быть твой любимый смайл* вдыхаешь в меня его раз за разом, пост за постом. Спасибо.
Я люблю вас, семья.

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Осколки памяти


Осколки памяти

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

« Осколки памяти »

» 2004 год, сентябрь
» больница Лэйк-Шор
» МакГилти, отец и дочь

Трагедии прошлого всегда найдут себе место в будущем

+3

2

Гарри всегда было над чем поразмыслить и что вспомнить. Например, тот случай в больнице.

Он был уже дважды официально разведен, холостяцкая жизнь была отмечена выпивкой в пабе, вещи перевезены в новое жилье и даже разобраны по полкам, когда Гарри однажды позвонили посреди рабочего дня из госпиталя и сообщили, что его дочь, Эдна МакГилти, получила травму. «Что-то серьезное?» – спросил Гарри, немного волнуясь. Нет, ожоги незначительны, в худшем случае останутся рубцы. Повисла пауза. Гарри помолчал еще немного, ожидая пояснений, чего же от него хотят, и наконец выдавил: «Спасибо». Ему что же, из-за какого-то шрама срываться с работы? Гарри, конечно, был не самым рассудительным человеком, но умел отделить важное от второстепенного. Администратор из регистратуры, теряя к нему симпатию, холодно пояснила, что врачу требуется уточнить несколько вопросов об условиях, в которых содержится ребенок. «Она осталась с матерью», – Гарри поспешил заметить, и в самом деле радуясь решению суда. Но его все-таки заставили приехать – немедленно.
По дороге он пытался дозвониться до Максин, чтобы узнать, что у них там произошло: не самое приятное дело – звонить бывшей супруге, наставившей ему рога, но Гарри понимал, что в больнице могут накрутить до абсурдного, пригрозить социальными службами и прочими неприятностями, что наверняка отразится на работе. Начальник у него, конечно, умница, но лишняя трепка Гарри ни к чему.
«Надо малой, наверное, конфет купить», – Гарри проезжал мимо заправки. Суд определил Эдне достаточные алименты, так что Гарри мог не чувствовать себя виноватым и вообще позабыть о существовании дочери, такой же неудачной, как и его брак. Эдди, наверное, была неплохой девочкой – он не особо разбирался в детских характерах, тем более в девичьих. Но что хорошего могло получиться из его союза с Максин? Мамаша – оторви и выбрось, так что и Эдди, вполне вероятно, вырастет такой же. Мальчишке он бы хоть вправил мозги, отлупил и заставил работать, а тут девица – не будешь же ей ремнем грозить? Гарри жалел, что у них родился не сын, пусть Эдну они и прозвали на пацанский манер.
Конфеты он купил в больнице, в зоне ожидания: пара шоколадных батончиков из одного автомата и круглые жвачки из другого, с какой-то ерундой в подарок. Прежде чем пройти в палату, Гарри вынужден был побеседовать с доктором. Тот, разумеется, расспрашивал об их жизни с Максин и лез не в свое дело, в итоге Гарри устал и зарычал, что хочет видеть свою малышку. Доктор сдался и в свою очередь попросил все же попытаться узнать у Эдны, что произошло: девочка говорила о несчастном случае, но врач, как всегда, подозревал худшее – жестокое обращение с ребенком. Гарри смолчал: Максин, конечно, та еще мамаша, но и эти лицемерные ужимки были не менее противны.
- Привет, Эдди, – он вошел в двухместную палату на цыпочках и невольно приглушая голос: все же государственное учреждение. Вторая койка пустовала, ширма была свернута. Лицо дочери было перетянуто бинтами, что немного Гарри покоробило: ну, а как если все серьезней, чем он думал? Девчонка все же, шрамы, оказываются, на лице, а не на руке, как он представлял. – Ну-ка, держи конфеты! Сможешь все съесть?
Он кинул сладости на кровать и придвинул себе стул.

+6

3

Мама сначала кричала на нее («Что же ты наделала, что же ты наделала, это всё ты виновата, только ты»), потом начала плакать и обнимать, потом опять кричала, а потом, немного протрезвев, встала перед ней на колени и стала рассказывать о том, что нельзя говорить правду, если у Эдди спросят, она должна будет сказать, что несла кипяток и неловко упала, и опрокинула воду себе на лицо… она ведь хорошая девочка, правда? Она должна сказать доктору, когда у нее спросят, что это она сама виновата, если она хорошая девочка и любит свою мамочку, или ее заберут у мамочки и отправят в детский дом, а там ее будут бить каждый день, и делать всякие простые вещи, и никто не будет заботиться о ней, она будет ходить в одних обносках и голодать, и другие, нормальные дети, они будут над ней смеяться, потому что все смеются над ненужными детьми… она же не хочет себе такого?
Скорее всего, будь у нее возможность, Максин бы никогда и ни за что не отвезла бы Эдди в больницу, но к обеду у нее поднялась температура, а ожоги стали выглядеть совсем плохо. Эдди пришлось так же врать врачу, что дома она была одна и слишком боялась позвонить родителям. Врач долго спрашивал ее, а потом попросил маму выйти – та долго спорила и даже пробовала затеять скандал, но в конце концов сдалась. Врач снова начал ее расспрашивать, повторяя вопросы раз за разом, но она упрямо повторяла свою версию. Потом он стал спрашивать про папу, и она сказала его номер, который помнила наизусть; если папа приедет….
Если папа приедет и заберет ее, то она все расскажет врачу. А если не приедет, или не заберет, будет врать. Эдди до последнего не верит, что папа приедет; она все еще ждет его по воскресеньям, судья ведь сказала, что он может приезжать за ней в этот день, и вечером нередко слушает смешки мамы о том, какая она глупенькая, что думает, будто бы нужна своему папаше, но все же ждет. Звонить, правда, не рискует.
В первый раз в жизни Эдди смотрела на шоколадки без малейшего энтузиазма. Медсестры приносили ей точно такие же – из автоматов, что стояли в холле; но это, наверное, просто совпадение, такие продаются в любом супермаркете.
-Папа, папочка! – она бросается ему на шею, и шепчет, уткнувшись в плечо: - ты же заберешь меня себе? Ты не оставишь меня маме? – сначала нужно убедиться, что ее не отдадут в детский дом.

+5

4

Гарри оказался в щекотливой ситуации: с одной стороны, ему совершенно не хотелось брать на себя заботу о восьмилетнем ребенке (он благополучно забыл истинный возраст Эдди), с другой – он хотел оставаться «хорошим отцом», хотя, по сути, никогда им не был. Эдна девочка некрасивая и не умненькая, так уж получилось, однако, может быть, она свою угловатость израстет, и своему ребенку Гарри все же желал лучшего детства и более счастливой жизни. В его время родители развестись не могли, не было заведено. А сейчас все по-другому, и если Эдди постарается, то даже сможет поступить в колледж.
- Эй, ну что ты, сладкий пирожочек, детка, – он не мог вспомнить домашние прозвища дочери и пролепетал первое, что пришло в голову; наверняка фраза из ситкома. С девочками следовало быть ласковее, но Гарри смущался нежных слов: одно дело женщина, когда уговариваешь ее с вполне определенной целью, и совсем другое – расстроенный ребенок. Ему стало стыдно за непритязательный вид сладостей из автомата. Надо было все-таки заскочить в магазин и купить что-нибудь в коробке. 
- Ты ведь помнишь, что нам сказала тетенька-судья? Что мы с тобой видимся по определенным дням, а в остальное время мама должна полностью заботиться о тебе, – а вот это было хорошо, очень хорошо! Гарри похвалил себя за находчивость. Он очень ловко ввернул это решение суда, даже Эдди должна была понять, что только непреодолимые обстоятельства – в данном случае, закон – мешают им чаще проводить время друг с другом. Гарри не виноват, это все суд и это все Максин, ее он тоже очень изящно обвинил в происходящем. Это все бывшая жена с ее скверным характером; из ревности она решила крыть той же монетой, стала вызывающе одеваться и краситься, задерживаться допоздна, выпивать и встречаться непонятно с кем; в этом и состояла разница между тем, как изменяют друг другу мужчины и женщины: если мужчина делает это тихо и как бы стыдясь, то женщина выставляет себя напоказ. А ребенок ведь все замечает. Гарри сначала устраивал разбирательства, а потом успокоился и просто развелся.
- А мама что, не справляется? – он осторожно поинтересовался, чмокнув Эдди в макушку и усаживая на кушетку. Ему хотелось тут же пообещать, что он-де заберет дочь к себе, все-таки эта радость при встрече и объятия брали за душу, Эдна раньше так себя особо не вела, но Гарри не стал спешить и лишь уточнил: – Как ты так умудрилась обжечься-то, бестолочь моя?
Или как там правильно называть человека, что совершил глупость? Гарри в лингвистических тонкостях не разбирался, а вот в детстве его частенько понукали таким прозвищем.

+3

5

Утыкается носом ему в грудь, втягивает знакомый запах; раньше так пахло дома, а теперь не пахнет уже, пахнет другими, чужими мужчинами, некоторые из которых иногда заходят к ним в гости и даже пытаются трепать ее за щеки. Она любит отцовский запах; пот и одеколон, пиво и машинная смазка, и руки у него вечно с темной каемкой под ногтями, и это ей тоже нравится.
-Пожалуйста, папа, пожалуйста, я не хочу оставаться с ней… - она лепечет, растерянно и удивленно, ей-то казалось, что папа обязательно заберет ее, безо всяких вопросов, и столкнувшись с таким странным, завуалированным отказом, она не понимает, что с ним не так-то. Почему папа не хочет ее забрать? – Я готовить умею – это правда, она может поджарить яичницу, - и убираться, буду тебе помогать, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… - как же быть? Рассказать ему правду нельзя; он же может не забрать ее, а если маму посадят, то ее отправят в детский дом, ой-ей. В детский дом она не хочет, и ко всяким усыновителям тоже, лучше уж остаться с мамой, хорошо бы с папой, конечно, она хотела бы к папе…
-Но ты же все равно никогда не приходишь… - последний аргумент; если папа не уважает судью, который сказал, когда они могут встречаться, то почему он должен уважать решение, по которому Эдди должна жить с мамой
Она не понимала этого; когда родители объявили ей о разводе, мама говорила, что иногда взрослые перестают любить друг друга, но своих детей они любят всегда, и что супруги бывают бывшими, а дети нет. Всё это было слишком сложным для Эдди, но она поняла одно: родители ее любят. Или ее обманули?
-Нет, все в порядке. – по крайней мере, она умеет врать, или так думает. Она теребит в руках одну из шоколадок и наконец-то ее вскрывает.
-Я сама виновата. Я случайно. Мама всегда говорила, что мне нужно осторожнее. Прости меня, пожалуйста.

+3

6

- Ну, скажешь тоже! Нашла мне тут виноватую! Тоже мне, виновата она! – Гарри сгреб дочь в охапку, погладил по плечу и еще раз чмокнул в макушку. Было уже не трудно догадаться, что это Максин вспылила или была пьяна, и ошпарила Эдди, может, даже думая о нем, о Гарри, мол, вроде как Эдна его дочь, а значит, вымещая свою злость на ней, она делает плохо ему. И все же удивительно, что Эдди ее защищала, – как легко ребенка запугать!
- Ну-ка, выше нос! Ты ведь у меня боец, так? Помнишь карате, что я тебе показывал? – Гарри как-то пытался научить Эдну паре приемов из рукопашного боя. И сейчас он выставил кулаки в защитную стойку и понукал дочь попробовать его пробить. – Эдди МакГилти еще всем задницы надерет!
Для этого, пожалуй, не надо бы налегать на шоколадки, однако Гарри не стал ничего говорить, Максин наверняка и так не балует ребенка вкусным, только накручивает Эдну, что он к ней не приходит. Гарри пока еще исправно платил алименты и считал, что это намного полезнее, нежели вынужденное совместное времяпровождение.
- А с твоей мамой я еще поговорю! – он выразительно шлепнул ладонью по колену.
Собственная правильность воодушевила Гарри. Он всегда хотел быть хорошим человеком. Что-то в жизни пошло не так в силу непреодолимых обстоятельств, где-то он сам сглупил. Не стоило жениться дважды, хотя существованию Эдди он был рад. Эдна еще слишком маленькая, чтобы делить мир на черное и белое, она еще руководствуется принципами «родители сказали можно» и «родители сказали нельзя». Гарри никак не мог придумать, как объяснить ей, что позволять маме ее обижать нельзя, но при этом не остаться вдруг с ребенком на руках. Однако и эти из соцзащиты не лучше, отбирают детей только так, и глазом моргнуть не успеешь; вот так платишь налоги, а у тебя могут и родного ребенка забрать.
Гарри поерзал на месте и наконец принял решение.
- Ладно, но мы ведь все равно семья, правда, Эдди? И сами разберемся. Никто нам другой не указ. Заберу тебя к себе на пару деньков, что думаешь, а? Будешь готовить мне, – он улыбнулся. – Утром в школу тебя отвезу. Ты ведь учишься, да? Хорошо учишься?

+4

7

-Мама говорит, что я сама виновата – немного упрямо, но уже без прежнего энтузиазма; кажется, хитрый план ее не сработал, и ей теперь нужно убедить маму, что она никому ничего не сказала. Эдди догадывалась, впрочем, что, возможно, папа все равно сам догадается, что папа не дурак, он у нее самый умный, она это точно знает, и тогда он точно-точно ее заберет, сам, он не сможет оставить ее с мамой, потому что любит Эдди, но намекать ей не хотелось. Детская наивность мешала малышке увидеть очевидное: отец все понял сам, у нее на лбу все написано крупным шрифтом… и на щеке тоже. Она ударяет папу несколько раз, как он показывал когда-то, но отсутствие тренировок помешало ей сделать это так, как хотелось бы отцу. – Надеру.
Сама она в это слабо верила.
-Не надо говорить с мамой. У нас все хорошо.
– она не помнит, чтобы родители говорили друг с другом, только как кричали. Ей не хотелось опять видеть подобных сцен.
-Да, папа, мы семья. У меня тройка по математике, а по остальным четверки. – она врет так, на всякий случай. Все равно папа не станет проверять.
Пара дней – это не то, что хотелось услышать Эдди. Но лучше, чем ничего.

**
Она уже и не помнила того разговора и тех событий; память любезно стирала неприятные и болезненные воспоминания – даже свою внешность без шрамов Эдди не могла воскресить в голове без взгляда на детские фотографии. Помнила обиду на отца, это было; она была ребенком, и родители обязаны были о ней позаботиться, но им было просто плевать. Зачем ее рожали? Чтобы она всю жизнь в говне колупалась? Ладно хоть сейчас из дома не гонит; возвращается Эдди поздно, а в последние дни даже не готовит, заказывает китайскую еду или пиццу, или бросает на сковородку полуфабрикаты, но ей плевать, что думает об этом отец. Она уже задолжалась ото всего.
Вот и сейчас – сидит на кухне, доедает лапшу со свининой; перед ней стоит уже третья бутылочка пива.

+4

8

Парни на работе начали подсмеиваться над Гарри, мол, он заделался примерным семьянином и после смены даже не пропустит бокал-другой в пабе, и может даже завел в доме не дочь, а молодуху, о которой не рассказывает. Сам Гарри ни с кем не делился мыслями о переезде Эдди, но слухи быстро распространились.
Как помочь дочери, было не понятно. Он заметил, что Эдна стала злоупотреблять спиртным, да и одежду носит не совсем приличную для девушки, какой бы Гарри хотел ее видеть. Неопрятностью Эдди теперь напоминала свою мать, и Гарри думал решиться на бунт.
Он заехал в магазин, чтобы купить фруктов и мяса и вернуться домой не с пустыми руками. Гарри шумно протер ботинки при входе, прошел на кухню, где ужинала Эдна, весело бахнул «привет» и зашуршал пакетом, стараясь скрыть свое смущение. Он хотел пошутить, мол, удивительно, сколько пива уместилось в худышку Эдди, однако вовремя прикусил язык, опасаясь хоть как-то затрагивать тему внешности дочери: Максин как-то сказала, чтобы он не смел комментировать ни шрамы, ни юношеские прыщи, и что он вообще здесь не советчик.
- А что меня не дождалась? Вместе бы поужинали, – Гарри заметил, что на столе была порция лишь на одного, и утешил себя мыслью, что Эдди собиралась потом заказать ему горячее. – Я сейчас стейки поджарю, купил фермерское по акции. Под пиво, а?
Он подмигнул Эдне, много суетясь, но, по сути, ничего не делая и все так же мешкаясь у пакета на разделочном столике: ему нужно было озвучить еще одно предложение, но он никак не знал, как лучше подступить к теме.
- Как день прошел?.. Тебя, кстати, Робби сегодня видел, парнишка с моей работы. Он на машине проезжал, возвращаясь с вызова. Неплохой такой парень. Живет неподалеку. На следующий год собирается в полицейскую академию поступать, – Гарри промыл мясо и поставил сковородку греться, затем плеснул в нее масло и стал натирать разделанные стейки специями. – А ты, кстати, не хочешь куда-нибудь сегодня сходить? Меня тут соседка приглашала, собрание у них общины. Ну, знаешь, типа религиозных, но они и просто концерты устраивают, на гитарах парни песни свои поют, угощения бесплатные.
Он думал, что несколько месяцев среди «правильной» молодежи положительно повлияли бы на Эдди, улучшили ее характер, и, как знать, может и нашелся бы для нее мужчина, пусть и из религиозных.

+4

9

Зеркало в ее комнате – трюмо; широкое центральное зеркало и два по бокам, под небольшим углом. Правая часть чистая, центральная наполовину занавешена тряпками, левую же Эдна и вовсе разбила, вынув все осколки стекла; проще было бы снять его, просто раскрутив болты, или занавесить тканью, но Эдди бесило не столько даже само отражение больной стороны лица, сколько факт существования этого зеркала. А вот если поставить правую сторону под определенным углом и стать в нужной точке, то в отражении появится правильное, здоровое, красивое лицо, ее собственное безупречное отражение, так сильно на нее не похожее.
Она поднимает взгляд на отца, когда тот заходит на кухню. Вытер ноги у входа. Несет пакет с продуктами – она видит апельсины, что выглядывают из бумажного пакета в его руках. У нее аллергия на апельсины, но сам факт того, что отец их купил… это было на него не похоже. Чего это с ним? Он решил, что ей пора съезжать и ищет способ смягчить это? Она ерзает на стуле, пытаясь придумать, как ей защитить свое право продолжить здесь жить. Она не потянет жизнь в одиночку, а жить с мамой… от одной этой мысли живот сжимался в тугой узел. Мало того, что Максин несдержанная и при любом конфликте бьет по самым больным точкам, она еще и не контролирует себя в вопросах пьянки; если у нее есть деньги, матушка их сразу прогуливает, а вот платить по счетам, покупать продукты и прочее, это не для нее. Съехавшись с ней, Эдна бы обеспечила себя нахлебницей, а не помощницей.
-Хотела есть. Не знала, когда ты вернешься. – Эдди не отводит от него взгляда ни на мгновение. Откидывается на спинку, тянет руку за бутылкой и отхлебывает с шумом пивка. – Не откажусь.
Робби? Какой Робби? Что это за хуйня? Он что, сбрендил.
-Тебе бабу надо привести сюда? Так ты прямо и скажи, я найду, куда слиться. –
Робби. Ей очень не нравится упоминание некоего сослуживца отца. К чему бы это? Не просто же так?
-Или там бухлишко бесплатное? Тогда я что-то не знаю о религиозных общинах.

Ей кажется, или папенька задумал обеспечить ее ебырем? Самое время начать беспокоится.

+4


Вы здесь » inside » кинозал » Осколки памяти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC