Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре февраль 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: - 6°...+4°, снег.

2015 — 2018

Inside ― это

семья
любовь
дом
магия
мы

О, счастливчик!

сколько бы фраз ни приходило в голову, во всех название форума сопровождали слова "уют" и "тепло". Каждый день, когда я захожу сюда, то словно оказываюсь в гостиной рядом с тёплым камином. Конечно, эта атмосфера подпитывается не только дизайном и красивыми словами — ее создают команда амс и сами игроки. В первое время я была удивлена, насколько на Сайде развита тема семьи, учитывая, что не на всех форумах будут так ценить всевозможные родственные связи. Сама я пришла сюда и сразу выбрала роль музыкального продюсера, а не чьей-то сестры или тети, но эта атмосфера подтолкнула меня на поиски собственной семьи. Так здесь у меня появилась сводная сестра, которой я, кстати, пользуясь своим положением передаю привет. И, выходя за семейные рамки, конечно, моя любимая девушка и музыкальная карьера, с которой мы обе неразлучны. Сайд - это большой и старый особняк, который хранит свои многолетние тайны и остаётся домом для совершенно разных людей. Вам придется потрудиться, чтобы найти здесь пыль и паутины, потому что старательные амс очень бережно относятся к своему творению, а игроки не держат флуд и игровые темы в запустении. Так что советую всем гостям, которые неуверенно переминаются на пороге, быстрее регистрироваться и начинать исследовать это место, а всем сайдовцам желаю иммунитета от творческого кризиса. Спасибо за то, что согреваешь в эти холода, Сайд!

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Леонард, я заболел


Леонард, я заболел

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2BxTr.gif http://funkyimg.com/i/2BxTs.gif
Леонард, я заболел
13.12.2017  |  квартира Джо |  Сахара-Джо

Иногда все пути приводят именно к одному, совершенно определенному, пункту. Не самому логичному в теоретическом плане, но более чем действенному в практическом.

Отредактировано Sahara Avery (Ср, 24 Янв 2018 08:59:14)

+4

2

Первое пулевое разрывает тебя на части, ты скрючиваешься от постоянно усиливающейся боли, тебе кажется, что вот выльется еще хоть одна капля крови и все, конец. В жизни каждого из нас важную роль играет опыт. Ранения не являются исключением из правил. Человек привыкает ко многому, почти ко всему. Второго ребенка женщина рожает намного легче, чем первого, потому что знакомо. А если знакомо, то уже не страшно, привычно, знаешь, чего ожидать. Сколько раз я зарабатывала пулевые? Четыре? Пять? Считается ли, если пуля просто чиркнула по коже? Это я все к тому говорю, что к этому можно привыкнуть, нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Кровь теплая, греет в декабрьские морозы, стараясь как можно скорее покинут тело через отверстие с кривыми краями на левом боку. Ничего страшного, мамочка и не с таким справлялась.
Разговор пошел не так. Не так, как я планировала. Внезапно возникшее подкрепление, крики, стрельба. Там, в подвале, легло двое моих человек и шестеро чужих, обидно пиздец как. Каждый шаг по свежему снегу отдавался глухой болью в боку. Главное, чтобы не были повреждены внутренние органы, а то, что пуля не прошла насквозь я смогла и сама определить. Отойдя метров на сто от заброшки, опираюсь спиной о старую кирпичную стену и аккуратно отвожу ладонь от живота. – Ебаный стыд, ну что за непруха такая, а? – Печальное зрелище, скорее даже удручающее. Кровь льет, и, судя по ее ходу, останавливаться без постороннего вмешательства она, явно не собирается. – Ну конечно! А ты о чем думала? Что маленькие кровеносные тельца возьмут пулю, вытащат ее нахрен, а потом дырку заделают? – Язвительно докапывается внутренний голос, в очередной раз напоминая, что идти втроем было максимально бесполезной идеей. – Хер с ним. – Продолжаю прижимать руку к животу, второй вытаскивая телефон. Я набираю нашему штатному врачу. Бывший студент, талантливый медик, редкостный скот трубку не берет. За что мы ему вообще платим? Гудок, еще один, аппарат недоступен. Ладно, сама справлюсь.
Отталкиваюсь спиной от стены и голову резко ведет куда-то в правую сторону. Настолько неожиданно, что я практически падаю. Избежать этого действия получается опершись о ту же самую стену. Постоянная кровопотеря глушит сознание и вносит в организм какую-то непреодолимую слабость. Хочется прилечь, а вон тот сугроб выглядит вполне себе мягким. Останавливаю себя в тот момент, когда колени начинают сгибаться, собираясь принять горизонтальное положения. Мотаю головой от чего становится только хуже. Надо собраться, это не сложно – глупые попытки заставить себя не сдохнуть. Ебаный врач трубку так и не берет, а в больницу идти совсем не вариант, да и вряд ли я до нее дойду. Надо просто подумать, отправить остатки своих сил, чтобы что-то выдумать. Желательно что-то вменяемое, а не как с сугробом. Снова жмусь к стене, наблюдая за тем, как на белый снег падают красные капли. – Ты, наверное, и выглядишь сейчас как дерьмо. – Хмурюсь, отгоняя самые бесполезные в данный момент мысли.
- Сахара, не убейся. – Повторяет раз за разом в голове мать, но повторяет почему-то не своим голосом, а голосом Джо. – Не убейся. – Пытаюсь вспомнить, где она говорила ее квартира и в голове, как из архива, всплывает картинка.
- Скажи свой адрес.
- Ты все равно не запомнишь.

Но память – сложная штука и следом за диалогом возникает строчка полного адреса. Это где-то тут, рядом, совершенно точно. Думаю о том, насколько вообще корректно являться к копу в настолько помятом состоянии. Наверное, нормально.
Стараюсь идти по скрытым тенью переулкам, шатаясь из стороны в сторону как можно меньше. Ну пьяная, ну и ладно. В глазах все плывет, размешивая картинку по Гауссу, а тенью преследует ощущение, что стоит мне потерять ниточку внимания, как усталость навалится на меня со спины и завалит на землю. Дом нахожу без проблем, если не считать проблемами редкие галлюцинации и помутнения в мыслях. Сегодня мне везет! Это не про ранение, а про то, что из нужного мне подъезда выходит мужчина, придержав передо мной дверь. – Какой вежливый молодой человек… - Язва, а не внутренний голос. Но, спасибо за лифт, прям вообще от души. Размышляю о том, на каком этаже может быть тридцать вторая квартира. Наверное, на третьем. Поднимаюсь наверх, бреду по коридору, протирая плечом стену пока, буквально, в метре до заветной цифры на двери, передо мной не возникает престарелое тело.
- Вы не из нашего дома. Кто вас впустил? Я буду вызывать полицию!
- Я как раз к полиции, мэм. Пожалуйста, не загораживайте дверь. – Стараюсь быть максимально корректной, аккуратно отодвигая старушку не измазанной кровью рукой, в сторону. Этой же рукой пару раз ударяю в деревянную дверь. Несмотря на уговоры, женщина продолжает присутствовать в коридоре, внимательно переводя взгляд с меня на дверь под номером тридцать два. – Блять, это что? Мышь? – Прищуриваюсь, чтобы хоть как-то сфокусировать взгляд на небольшой точке возле потолка. Все размазывается и мне остается только предполагать, продолжая опираться спиной о дверь.
- Нет, я точно вызываю полицию! - И именно в тот момент, когда старушка, наконец, теряет терпения, за моей спиной открывается дверь и я, буквально, вваливаюсь в квартиру, падая на пол. – Джо! – Пытаюсь улыбаться, но получается посредственно и очень нереалистично. – Я забыла позвонить.

Отредактировано Sahara Avery (Ср, 24 Янв 2018 14:27:34)

+5

3

Среда это маленькая пятница. Именно так думала я, когда после двойной смены приняла решение выпить в баре. День, мягко говоря, не задался ещё с самого начала после дежурства, когда начальство вызвало меня на ковер отчитываться по делу, которое мы с Эл сейчас вели. Всё то время пока шеф, эмоционально жестикулируя, пыталась донести до нас с Торндайк, что мы должны работать более эффективно, потому что начальство давит на неё, я пялилась на фигурку гавайской танцовщицы, стоящую у шефа на столе. Она смотрелась немного странно в этом строгом кабинете, будто попав сюда из другого мира. Она напоминала мне об одном деле, которое я расследовала ещё в Вашингтоне, работая в ФБР. Такие фигурки были обозначением для одного работника таможни, через которую вывозили грузовики с похищенными девушками. Часть из них попадала в сексуальное рабство, и это ещё не самое страшное, что с ними случалось. Некоторые девушки становились донорами органов. Ужасная история, которая ещё долго заставляла матерей не пускать молодых дочерей поздно ночью одних из дома. Я бы так и продолжила вспоминать те кошмары, которые видела во время расследования того дела, но к счастью босс закончила выносить нам мозг и я с чистой совестью отправилась заполнять бумажки. В мои планы сегодня совершенно не входило шевелиться лишний раз, потому что тело болело после ночной стычки с подозреваемым, который в итоге все равно от нас ускользнул. Как я не старалась, но его груда мышц оказалась сильнее моей скорости. Об этом нещадно напоминал саднящий бок и ссадина на левой щеке. Так себе видок, признаться. Почему вообще убийство владельца книжной лавки было так важно в Лейк Шоре? О таких подробностях, конечно же, нам не сообщалось. Я могла бы навести справки по старым связям в бюро, но какой в этом смысл? Лучше просто напиться, что бы перестать слышать странные голоса в своей голове, которые появлялись в ней слишком часто в последнее время.
Маленький бар на соседней улице давно стал любимым у нашего участка, потому что находился поблизости и располагал неплохим виски. Закончив работать я попрощалась с коллегами и отправилась в злачное местечко. Мне нравилось это место, хотя было ещё одно, в котором я любила проводить время. К сожалению, из-за его владелицы мне приходилось делать это крайне редко, что бы не вызвать подозрений. Признаться, бывать там после закрытия тоже было приятно, тем более в компании самой владелицы.
Зайдя внутрь я увидела несколько знакомых офицеров и кивнула им в знак приветствия. Компании мне не хотелось, поэтому я забилась в дальний, заказав себе виски. Но пропустив пару стаканов я вдруг почувствовала всю усталость, последних дней, навалившуюся на меня внезапно. Расплатившись с барменом я медленно побрела домой. Машина сегодня оставалась дома, а пользоваться служебной в таком виде мне не хотелось. Я жила относительно недалеко, и проветрить голову перед сном было бы не лишним. За этот год в моей жизни произошло слишком много, и мысли об этом не давали покоя каждую свободную минуту.
В своей квартире номер 32 я оказалась спустя четверть часа прогулочного шага, и оказавшись внутри незамедлительно отправилась в душ. Это как ритуал после тяжелого дня, вода будто уносила часть боли и горечи с собой, освобождая ненадолго мое тело и разум от ненужных мыслей.
Выйдя из душа я взглянула на свое покрытое синяками тело и покачала головой. Я теряю форму, совершенно. Я ведь могла справиться, тогда почему? Накинув халат я вышла из ванной и направилась в гостиную. Укутавшись в мягкий плед я бессмысленно таращилась в телевизор, по которому шла какая-то юмористическая передача. Шутки не вызывали во мне восторга, скорее отвращение и ненависть. Странное чувство. Я уже собиралась переключить, но услышала какой-то шум в коридоре за входной дверью. Я напряглась и почти бесшумно выскользнула из пледа, вынимая пистолет из комода. Двигаясь полу боком я медленно потянулась к ручке двери, планируя застать злоумышленника врасплох, но стук в дверь изменил мои планы. Вряд ли грабители или недоброжелатели станут стучать, другой вопрос кто бы это мог быть в такое время? Я никого не жду.
Отложив пистолет на тумбочку при входе, я распахиваю дверь, и именно в этот момент слышу голос соседки, которая грозится вызвать полицию. Но мое внимание почти сразу переключается на девушку, стоящую в дверях.
- Сахара, господи! - едва успеваю молвить я, подхватывая девушку на руки. Она ранена, и об этом говорит не столько стремительное падение в мои объятия, сколько испачканный кровью мой халат. Я аккуратно опускаю её на пол, возвращая внимание к соседке.
- Не надо полиции, все в порядке, миссис Беннетт, в порядке. Вы же знаете, я сама работаю в полиции и улажу этот вопрос. - я вижу, что миссис Беннетт смотрит на меня с недоверием, и тогда в ход идет фраза, которая обычно напоминает людям о том, что они смертны. - Вы же не хотите пострадать, миссис Беннетт, - звучит скорее как угроза, но какая разница, когда там за спиной лежит женщина, ради жизни которой я рискнула многим. - Идите домой и ложитесь спать.
Я знаю, что спать она вряд ли пойдет, но по крайней мере есть надежда, что не звонить дежурному ей хватит мозгов. Закрываю дверь, стремительно падая на колени рядом с девушкой, быстро освобождая её от верхней одежды.
- Что случилось, Сахара? - аккуратно поднимаю пропитанную кровью кофту вверх, обнажая пулевое ранение девушки. - Тебе же нужен врач, Эйвери!
Мое сердце скачет в бешеном темпе, пока я осматриваю девушку на наличие других травм, и, кажется не обнаруживаю их. В моем боку словно эхом отдается боль от раны, полученной на заброшенном заводе чуть больше года назад. Отгоняю воспоминания, переводя взгляд на Эйвери. Она словно фигурка гавайской женщины, попала в мой строгий серьезный внутренний мир, совершенно не вписываясь в него изначально, но в итоге оставшаяся там надолго. И в отличии от этой фигурки на раненную девушку перед собой мне было не наплевать. - Давай, нам нужно остановить кровотечение, ты и так потеряла много крови. Как давно тебя ранили?
Помогаю девушке встать, позволяя держаться за мою шею, что бы дойти до гостиной, в которой ещё совсем недавно я бессмысленно смотрела какую-то чушь, не предполагая, как продолжится мой вечер. Я аккуратно опускаю саму девушку на диван и выключаю телевизор, после чего отхожу и лезу в мини бар за водкой. Чистые полотенца аккуратно сложены в шкафу, я достаю их и обильно смачиваю водкой, после чего снова задираю кофту и прикладываю к ране, кажется пуля не прошла насквозь и все еще внутри.
- Смотри на меня, Эйвери, говори со мной.

Отредактировано Joanna Fleming (Вс, 28 Янв 2018 16:45:25)

+4

4

Прохлада пола касается спины приятными ощущениями. Кажется, что я вся горю, мне жарко, несмотря на холод на улице. Тру рукой лоб, потому что совершенно уверена, что на нем выступили капли пота, но руку от головы я отвожу совершенно сухой. Я слышу голос Джо, но толком не понимаю, что именно она говорит. Все слышится отрывками, а глаза выхватывают из пространства какие-то незначительные детали. И, пока организм усердно пытается отключиться, мозг старается сохранить трезвость и адекватность. Судя по испарине на лбу, получается плохо, тело обманывает. Надо собраться, сдохнуть в квартире лейтенанта полиции сегодня совершенно не входило в мои планы. Темно и мутно, пока взгляду не удается зацепиться за какой-то предмет, едва выступающий с тумбочки. Какого... Хмурюсь, присматриваясь и в какой-то момент мне, наконец, удается различит то, что я вижу. Нет, зрение меня точно не обманывает, это действительно рукоять пистолета. Едва заметно улыбаюсь, понимая, что у кого как не у Джо Флеминг пистолет будет лежать в прихожей. Или в тумбе. Или еще где угодно, в местах, где его просто не должно быть.
Слышу хлопок двери и, наконец, отрываюсь от лицезрения рукояти оружия. Поворачиваю голову и погружаюсь в какой-то мягкий полумрак. Тишина, спокойствие, все еще ужасно жарко, но стоит мне об этом подумать, как становится прохладней. Сознание включается на фразе о враче и мне, наконец, удается различить лицо девушки, склонившейся надо мной. – Нормально-нормально, я полежу немного и пойду. – Это не то, что я хотела сказать, ведь, когда мозг дает новую боевую команду для бодрствования, мягкость исчезает, а болевое ощущение возвращается. – К врачу нельзя. – Понятно почему. Пулевое ранение – достаточно скользкая тема, непрерывно связанная с полицией. Больше всего в таком состоянии, мне не хочется, чтобы рытье на меня происходило в больничной палате. Приподнимаю голову и, наконец, понимаю, почему стало хоть немного прохладней. Зимняя куртка валяется где-то сбоку, а на белой майке с изображением Кермита красуется обширное красное пятно. Интересно, люди, продающие футболки с детскими персонажами, могут вообще представить, где и в каких обстоятельствах окажется текстильное изделие? Сознание вновь мутнеет и я укладываю голову обратно на пол, жадно всматриваясь в белый потолок, пытаюсь найти на нем хоть какое-нибудь пятнышко, за которое можно уцепиться. Я продолжаю слышать ее голос, взволнованный, заботливый. Фраза слышится кусками, Джо говорит что-то про время, а я понятия не имею, сколько я уже нахожусь в таком состоянии. Время, бывает, теряет свою форму, как и само течение. Чуть наклоняю руку, чтобы видеть циферблат часов, а в голове всплывает картинка того, что происходило вечером. Выстрел, второй, тело падает на пол, еще несколько выстрелов, боль в боку. Когда становится тихо, держусь ладонью за бок, смотрю на часы. – Десять тридцать два. – Пытаюсь посчитать сколько это от нынешнего времени, но ничего не получается и я кладу хер на эту простую, но, как оказалось, непосильную задачу. – Так не хочется умирать. – Шальная мысль в сознании бьет ударом тока, на деле – очередным болевым импульсом.
Следующее, что я чувствую – это то, как меня поднимает куда-то вверх. Нет-нет, я пока не готова лететь к ангелам и небесам. На деле, я почти уверена, что провалюсь прямиком в ад. Страшного суда не будет, лифт правосудия опустится прямо на нижний этаж. Еще бы, после того, что я сделала со священнослужителем, рассчитывать на милость божью будет самым глупым заблуждением, на которое я способна. Неожиданно для себя, получается открыть глаза и осознать, что вверх тянуло не мою душу, а меня. И тянула меня вверх Джо. Куда идти? Перебираю ногами в неизвестном мне направлении. Вот тебе и на. Хотела когда-нибудь увидеть квартиру лейтенанта – пожалуйста, ваше желание исполнено. Обидно, что различить половину предметов совершенно не выходит. Сколько раз я думала, как может выглядеть ее квартира? Начиная от сурового минимализма, заканчивая большими деревянными шкафами. А результат вот он: я едва могу понять где пол, а где стены. Чтоб меня так с лсд глючило, как с кровопотери. Опускаюсь на что-то мягкое и, когда до мозга доходит, что это диван, сползаю вниз на пол. Тут прохладней и оттирать кровь будет легче. Сплошные плюсы, если так поглядеть.
- Джо. – Я улыбаюсь, больше болезненно от безысходности, нежели от особого довольства ситуацией. – Это так тупо, скажи? – Кашляю и слова хмурюсь, потому что после каждого кашляющего звука внутренности перекручивает канатом из колючей проволоки. Я, буквально, чувствую, как инородное тело внутри не дает нормально проводить время в беседах с чудесной женщиной. Кстати о женщине. О чем я вообще думала, когда шла именно сюда? А если я прямо тут откинусь? Как Джо будет объяснять, что у нее труп с пулевым ранением в квартире? – Расскажи мне… - Морщусь и лезу свободной от удерживания живота рукой в карман, после чего вытаскиваю из него салатовую таблетницу. Не то чтобы я хотела сейчас триповать, меня итак достаточно кроет, но спрессованные таблетки, содержащие в себе девяносто процентов амфетамина неплохо притупляют боль. Кладу под язык, рассчитывая, что наркотик быстрее попадет в организм, но вместо заветно действия только горечь во рту и сомнительные галлюцинации перед глазами. – Расскажи мне, что ты будешь делать, если я откинусь. – Это не подъеб, нет, в моих словах искренняя забота о том, чтобы у девушки не было проблем в случае «непредвиденных обстоятельств». От таблетки становится бодрее, и я неторопливо переваливаюсь на спину. - Не отдавай меня только на органы, мне бы очень не хотелось. - Во рту сухо, а тело продолжает пробивать жар. Дебильная ситуация, боже, какая же дебильная ситуация!  Я снова начинаю улыбаться от осознания всего этого пиздеца. Обращаю внимание на полотенца. Что это там? – Пытаюсь определить бутылку в руках девушки и с ужасом понимаю, что это водка. – Ты же не хочешь меня этим… Джо, мне же будет больно! – Действительно, сейчас ведь нормально. Тем не менее, излишняя активность в момент уворачивания от пропитанного водкой полотенца окончально выбивает меня из сознания и я погружаюсь в приятный сумрак. На сколько? Не знаю. – Почему у тебя так жарко? – Удивительно, но в сознание я прихожу от душащей жары. Голова тяжелеет и, на секунду, мое сознание теряется где-то в темной щели между шкафом и стеной. Полная тишина, никаких мыслей, никаких ощущений, кроме периодически дергающего живота. Мягко.

Отредактировано Sahara Avery (Чт, 25 Янв 2018 18:46:52)

+4

5

Не смотря на то, что я сотрудник полиции - я понятия не имею, что делать в сложившейся ситуации. Я всегда знала, что однажды я или она схватим пулю, но надеялась, что этого все же не произойдет. Пока мой мозг судорожно перебирает варианты в голове - Сахара пытается ответить на мои вопросы, не очень внятно, и я понимаю, что скорее всего она уже достаточно времени находится в том виде, в котором она оказалась на пороге моей квартиры. Пока я ищу полотенца - девушка сползает на пол, доставая из кармана цветную таблетку. Впервые, я наверное буду рада их действию, понимая, насколько это больно. Я думаю о том, что мне стоит позвонить Мэлани, но потом вспоминаю, что у неё вроде как сейчас налаживается жизнь и мои проблемы её совсем не касаются. И пусть не я получила пулю - это было и моей проблемой тоже, потому что объяснять коллегам о том, откуда у меня в квартире труп с огнестрелом одной из самых опасных преступниц у меня совершенно не входило в планы. Ровно как и объяснять им что-то ещё. Сахара не умрет, она будет в порядке, мне ведь столько всего нужно ей сказать, столько спросить.... Я словно влюбленная дурочка в какой-то мелодраме готова лить слезы, ожидая чуда. Вот только я не в мелодраме и не лью слезы. И не смотря на то, что однажды я позволила себе такую слабость при девушке - больше этого не повторится. Ко всему прочему, чуда ждать было не откуда. Есть рана, водка и я. И из этих трех составляющих нужно было срочно придумать сюжет. И желательно со счастливым концом. Удивительно, как я вообще еще была такой оптимисткой в жизни? каждый день сталкиваясь с насилием и жестокостью я не переставала верить в гребанный счастливый конец для нас с Эйвери. Только вот какой он, этот счастливый конец? Еще месяц назад я стояла и смотрела, как она избавляется от тела того идиота, что попался нам в отпуске. А что делала я? Вытирала его кровь с пола в том доме, потому что знала как это делается. Так что поэтому единственный конец, на который я могла рассчитывать сегодня - не позволить ей умереть прямо на моем долбанном полу.
Так бывает, что когда ты попадаешь в какую-то стрессовую ситуацию, тебе кажется, что все происходит не с тобой. У меня шумит в ушах от подскочившего давления.
- Все в порядке, Сахара, тебе нужно меньше тратить сил на движения, смотри на меня! - её внимание сейчас совершенно не радует меня, когда я вижу затуманенный взгляд. Я почти чувствую, как мне становится тяжело дышать вместе с девушкой, что я пытаюсь привести в чувства. - Ты не откинешься, просто говори со мной, не отключайся, - мой голос звучит обеспокоенно и кажется в моем горле пересохло от сбившегося дыхания. Я рассеяно улыбаюсь, когда слышу про органы, качая головой. - Ты не умрешь, слышишь?
Пытаюсь взять себя в руки и собраться с силами и мыслями, потому что я действительно не могу отвезти её в больницу, но оставить просто умирать на своем полу я тоже не могу. Где мне найти врача в такое время? Почему она не позвонила своему медику? Ведь у них наверняка есть медик.
Я злюсь на Эйвери, когда она пытается дернуться в сторону в момент, когда я прижимаю полотенце к ране сильнее. Вспоминаю, как щипало мои раны на ладони, когда я раздавила стакан в её баре в начале года. Там тоже была рана, водка и я. А еще была Эйвери, которая обработала мне раны. Я оказываюсь совсем рядом с её ухом. - Не дергайся, мне нужно остановить кровь. Даже сейчас, когда она висит на волоске от смерти она ведет себя как обычно, дурачится. Я больно кусаю себя за язык, что бы хоть как-то прийти в себя. Я наверное обезумела, раз думаю, что смогу с этим справиться и сама вытащить пулю. Я ведь коп, а не врач. Но разве у меня есть выбор? Еще совсем недавно я сделала вместе с ней то, что еще пять лет назад ввело бы меня в ужас. Поэтому какой же я должна быть идиоткой, что бы хотя бы не рискнуть. Я не могу стоять и смотреть, как она умирает. Похоже наркотик начал действовать, потому что Сахара начинает терять сознание и отключается. Мне остается только действовать ,у меня слишком мало времени. Я резко встаю с пола и у меня кружится голова, я почти мечусь по квартире в поисках иглы и аптечки. Там есть пинцет, я должна вытащить пулю и зашить рану. Дрожащими руками я беру бутылку с водкой в руки и прикладываюсь к горлышку, мне нужно унять дрожь. Сделав несколько больших глотков я щедро лью жидкость на рану, после чего достаю пинцет и дезинфицирую уже его.
Игра в хирурга дается мне тяжело, но спустя некоторое время я все же смогла подцепить пулю. Крови льется все больше, а я почти не верю в свои шансы. Мне кажется я вот-вот облажаюсь, особенно когда приступаю к зашиванию раны швейными нитками. Ужасно сложно прошивать человеческую кожу, но Сахара все ещё дышит. Все вокруг меня в крови, я в крови, но рана плотно затянута, а сверху неумело наложена повязка. Меня снова трясет, когда я вытираю пот со своего лба, глядя на результаты своей работы. Дрожащими руками я вытираю кровь вокруг, долго тщательно и упорно, используя почти все свои полотенца. Все происходящее кажется мне каким-то сном или галлюцинацией, нереальной. Шум в ушах не прекращается, но я не обращаю внимания и стягиваю плед с дивана, укрывая им девушку. Подушку я подкладываю ей под голову, а сама сворачиваюсь клубком рядом. Я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я снова встаю. За полночь, а Сахара кажется такой бледной и спокойной. Я подношу руку к её запястью и нащупываю пульс. Слабый, но он все еще есть. Измученная улыбка на моих губах появляется на несколько мгновений, после чего я отношу полотенца в ванную, а сама переодеваюсь. Завтра у меня выходной, я могу не беспокоиться, что понадоблюсь на работе.
Остаток ночи я провожу рядом с Эйвери на полу, пристально глядя за её состоянием, мне страшно. Я вдруг вспоминаю ту ночь, когда нам сообщили, что Элизабет мертва, и я сжимаю голову руками, в отчаянной попытке отогнать воспоминания. Я не могу потерять Сахару. Время близится к утру, и я снова сворачиваюсь калачиком на полу и наконец засыпаю.
Когда я открываю глаза - уже довольно светло и я резко принимаю сидячее положение. Голова кружится, а я слышу голос девушки, немного хриплый, но я слышу его.
- Прости, прости, - едва слышно шепчу я, стягивая с неё плед, которым накрыла её вчера вечером. - Сахара, ты меня слышишь? Ты в порядке? Пальцами касаюсь футболки, пропитанной засохшей кровью, что бы посмотреть на повязку. Я не стала раздевать её вчера, что бы не делать лишних телодвижений. Может быт сегодня, она же не будет ходить в этом вечно, правда? Мои мысли ужасно спутаны, я совершенно не знаю, что делать, поэтому просто аккуратно касаюсь щеки девушки, сдерживая вдруг подступившие к глазам слезы. Я не заплачу, не заплачу.

+4

6

Мне чудится какой-то бред, бессвязный, сумбурный. Тяжелые волны Верхнего озера бьются об острые камни с глухим звуком, рассыпаясь на мелкую водяную пыль. Я сижу прямо на гальке, ровно также, как любила делать, когда мне было лет десять. Небо над водой серое, почти черное, говорящее о том, что вот-вот начнется гроза. Гроза над Верхним озером – страшное зрелище, как житель Дулута, я знаю это совершенно точно. Сначала поднимается ветер, небо становится темно-фиолетовым, а облака разрезают постоянно сверкающие молнии. Знаю, что погода была жестока к некоторым рыбакам, которые уходили рыбачить в такое настроение стихии, чтобы отловить побольше обезумевшей от прилива рыбы. Они тонули, некоторые от удара молнии в борт корабля, некоторые – от невозможности справиться с управлением. Я наблюдаю за всем этим не сходя со своего места на холодной гальке.
- Сахара! – От внезапности произнесенного имени, я оборачиваюсь на звук и вижу маму. – Сахара, не лезь в воду! – Только обращается она далеко не ко мне. Ребенок, лет восьми, кинув на гальку дождевик, пинает воду ногами, образуя еще больше брызг. У меня, буквально, челюсть отвисает, потому что я очень хорошо помню этот день. Девочка у воды – я, минут через пять на то место, где маленькая я только что стояла ударит молния. Она не попадет, потому что я прислушаюсь к матери и побегу за дождевиком. Меня еще будут долго ругать за то, что я выбежала на открытое пространство в грозу. Снова отвожу взгляд в сторону матери, которая держит за руку Кетц. – Сахара, быстро иди сюда! – Повторяет мать и начинает двигаться к воде. Да, именно сейчас я должна сорваться с места и побежать к родителям, однако, этого не происходит. Ребенок стоит на месте и смотрит на меня внимательным взглядом. Мы молча пялимся друг на друга, пока в ребенка не бьет молния и маленькое тело не падает на гальку. Я срываюсь с места и бегу к месту происшествия, трясу за плечи, пытаясь привести в сознание. Из данного положения меня отталкивает мама, грубо, с силой. В ее глазах слезы и она повторяет тоже самое движение, которое я делала парой секунд назад, пока в один момент, осознав, что это бесполезно, не переводит взгляд на меня. – Ты кто вообще такая? Что тебе нужно? – Она не узнает меня. Действительно, с чего бы ей узнавать? Хочется признаться, что это я, Сахара, и все это просто дурной сон. Хочется, пока тело ребенка не меняется на расчлененное тело матери. Та страшная картинка, с которой мне пришлось столкнуться, когда родители стали жертвами маньяков в начале года. На плечо ложится детская рука. Это я, живая, невредимая. – Возможно, если бы ты была рядом…
Погода меняется так, будто кто-то нажал стрелку вправо, перещелкивая картинку. Я все на том же берегу, вокруг никого, только волны, заледеневшие, теперь больше напоминающие острые стеклянные шипы, торчащие вверх. Холодный ветер пробирает до костей. Я могла быть рядом. Все то время. Глупо, наверное, осмысливать свои ошибки, когда прошло столько времени. Да что уж там, когда повернуть все назад больше никак нельзя. Родителей не вернуть. Да и я из сложившейся канавы выплыву вряд ли. Клэр? Клэр умная девочка, она справится. Встаю в полный рост, вдыхая морозный воздух, после чего делаю несколько шагов по льду. Кеды скользят, но это даже забавно. Когда еще появится возможность поскользнуться на льду? Вдалеке туман в котором виднеется небольшая лодка. Быть такого не может, лодки не подходят так близко к берегу, в котором нет пристани. Хмурюсь и направляюсь прямиком туда, пока, спустя почти километр, до меня не доходит, что это только скелет лодки, мертвый, столкнувшийся с ледяными шипами волн, засыпанный снегом. Не знаю почему, но меня туда непреодолимо тянет. Кажется, там может быть безопасней и спокойней. Шаг, еще шаг. Лед под подошвами хрустит, предупреждая о том, что вернуться с лодки уже не выйдет. Ничего, все в порядке, я только посмотреть. Когда я почти могу дотянуться до деревянного корпуса рукой, лед под ногами трескается и проваливается, а сама я с головой окунаюсь в ледяную воду, барахтаюсь так, что становится жарко, как в кипятке. Никак не могу выбраться, все глубже погружаясь на глубину, всматриваясь в черное тело лодки, оставшейся на поверхности.
Глаза я открываю в комнате, спасибо, что не на пляже Дулута. Тут жарко и сухо, нет воды и гальки, а сама я лежу на полу, бок болит, напоминая о том, как я вообще оказалась втянута в этот цикличный водоворот воспоминаний и галлюцинаций. Если ад похож на это место, то все не так уж и плохо. Минут пять я пытаюсь понять, почему не начинается никакого пиздеца. Жарко. Практически сразу, как я озвучиваю эту мысль, становится прохладней. Плед? Что? Я снова слышу ее голос. Голос Джо. Пытаюсь анализировать, приходя к мысли, что если это путь к смерти, то ее тут быть не должно, она же живая. Значит ли это, что я тоже живая? – Мне снился очень странный сон. – Пытаюсь поднять корпус, чтобы осмотреться и убедиться, что все, наконец, закончилось, но бок вновь дает о себе знать, от чего я укладываюсь и хмурюсь. – Я же уже проснулась, правда? – Очень сложно соображать, а тело скованно какой-то непреодолимой слабостью. Теплые пальцы касаются щеки, и я чуть вздрагиваю, находясь где-то между сном и реальностью. Перевожу взгляд на глаза девушки. – Странно, я совершенно не помню, что происходило после той надоедливой старушенции. – И это действительно непривычно. Кажется, впервые в своей жизни, я не могу что-то вспомнить. Ни мелке детали, ни общую картинку происходящего. Чтобы хоть как-то восстановить историю, пододвигаю руку к боку и аккуратно касаюсь пальцами, чувствуя повязку. Хочется надавить, но я сдерживаю этот немного детский порыв и просто двигаю руку к карману, в надежде найти телефон. Телефона нет, хрен знает, может быть он вывалился где-нибудь в снегу. Надо раздать пиздюлей и сказать, чтобы мои товарищи нашли Майка, потому что Майк – ебаная сволочь, устроившая нам подставу. От излишней мыслительной деятельности и пробудившейся нервозности, снова дает о себе знать ноющая боль в боку. – Мне нужен телефон.

Отредактировано Sahara Avery (Пт, 26 Янв 2018 11:07:25)

+4

7

Однажды потеряв близкого человека мы боимся, что этот кошмар повториться вновь. Больше всего на свете я боялась потерять кого-то, кто был мне очень дорог. После Элизабет я боялась потерять свою семью. Более того, я намеренно не подпускала к себе людей, что бы не переживать потерю вновь. Я всегда была дикой одиночкой, не имеющей близких подруг и серьезных отношений. Были ли у нас с Сахарой серьезные отношения? Возможно. Но наша модель строилась не на типичных парах, которые открыто доверяли друг другу свои ежедневные тайны, спеша к друг другу после работы домой. Я вообще не уверена, были ли у нас отношения по природе своей здоровыми и нормальными. Конечно же нет. Я стала жертвой её странных игр, а она просто напросто находила во мне забавную игрушку. Но иногда я думала, что где-то глубоко в нас существуют те самые простые люди, которые способны любить. Потому что не смотря на то, что наши дни не были похожи на взаимоотношения нормальных людей - мы искренне заботились друг о друге. Именно поэтому еще год назад Сахара не оттолкнула меня там в баре, и именно поэтому сегодня ночью я не отвезла её в больницу, во избежание проблем. Я боялась её потерять, так отчаянно стараясь сохранить ей жизнь сегодня ночью.
Каждое движение дается мне с невероятной сложностью. Так бывает, когда происходит большой выброс адреналина. Иногда, после активных погонь и тяжелых арестов у меня кружилась голова по нескольку часов. Приходя в себя кажется, что все произошедшее с тобой это словно фильм. История о ком-то другом, не таком смелом и отважном, как ты есть на самом деле. То, что я сделала ночью, действительно было похоже на что-то нереальное. Я до сих пор с трудом верю, что я без чьей либо помощи вынула из человека пулю, а потом втыкала ему иглу в бок, зашивая белыми нитками рваные края раны. Если меня в подробностях попросят описать весь процесс - я скорее всего не смогу, потому что осознание все ещё не приходит. Мне приходится приложить как можно больше усилий, что бы остановить Сахару от попытки встать с пола.
- Тебе лучше пока не двигаться, ты потеряла много крови, - разговор выходит очень странным, потому что последние часы моей жизни больше были похожи на постановку какого-то спектакля. Я мягко надавливаю на её плечи, укладывая обратно на пол, продолжая всматриваться в глаза Эйвери. Мне хочется узнать, что ей снилось, но я еще успею сделать это. Пока я продолжаю касаться ей щеки, ощущая мягкую и теплую кожу кончиками своих пальцев. Наши взгляды пересекаются, и я перестаю дышать, как в любые другие моменты, когда так происходит. Она всегда гипнотизировала меня, лишая здравого смысла и придавая невероятный прилив сил. Я пытаюсь сглотнуть, что бы хоть немного нормализовать состояние у себя во рту, потому что там все пересохло и невероятно хотелось пить. Предполагаю, Эйвери ощущала тоже самое, но несколько по иным причинам. Из оцепенения меня выводит её голос, интересующийся тем, что же произошло ночью. Она не помнит... Как странно.
- Ты чуть не откинулась у меня в гостиной, ничего особенного, - улыбаюсь слабо, убирая руку от её лица, вспоминая соседку по дому. Видимо, мои слова все же возымели свой результат, ведь спецназ ещё не вламывается в мою квартиру с диким грохотом. - Потом ты не давала мне остановить кровотечение, отключилась, а я вынула пулу и зашила рану в твоем боку. Так что в целом ничем не примечательный вечер, - качаю головой, а из горла вырывается нервный смешок, потому что меня немного отпускает. Я внимательно слежу за Сахарой, ловлю каждую эмоцию на её лице, не веря в то, что она жива.  Все такая же невозмутимая, деловая. Ни на минуту не расслабляющаяся, даже со мной. Но я знаю, какой она может быть, мягкой и податливой. Наблюдаю за тем, как она трогает повязку. Я уже почти готова остановить её от необдуманных действий, ведь я не могу быть уверена в том, что моя спонтанная операция действительно была успешна, но Эйвери умная девочка, сама убирает руку и я облегченно выдыхаю. Все таки стоит обратиться к медику и сделать все правильно. Она что-то ищет в карманах, пока я с интересом наблюдаю за ней. Результат оказывается отрицательным, и мой любопытство растет с каждой секундой. Что ей нужно? Ответ не заставляет себя ждать, и я задумчиво перевожу взгляд в сторону своей спальни.
- Телефон? Я могу дать тебе свой, но, наверное я принесу твою куртку, может быть он там? - встаю с пола, чуть хмурюсь и иду в коридор. Много крови размазано по полу, я оттерла все в гостиной, но забыла, что кровь осталась ещё здесь. На секунду застываю, вспоминая вчерашний вечер, но тряхнув головой наклоняюсь за курткой и беру её в руки. Лезть в карманы я не решаюсь, но прежде чем вернуться к Сахаре - я забираю пистолет с тумбочки. Возвращаясь в комнату я кладу пистолет на стол, а куртку протягиваю Эйвери.
- Постарайся расслабиться, тебе нужно поберечь силы и обратиться к настоящему врачу. Я всего лишь действовала по обстоятельствам, - пожимаю плечами, наклоняясь к пледу, лежавшему рядом с Эйвери, после чего аккуратно складываю его несколько раз пополам, убирая на диван. Скорее всего его тоже придется стирать или выкинуть, но сейчас мне просто нужно чем-то занять себя, потому что я чувствую вновь подступающее нервное напряжение.
- Я принесу воды, ты наверное хочешь пить. - разворачиваюсь и иду в сторону кухни. Замираю на мгновение, после чего оборачиваюсь и улыбаюсь. Улыбка выходит слабой и измученной, но я все же произношу то, что хочу сказать, это вертится у меня в мыслях. - Я рада, что ты жива.
Плотно сжимаю губы и ухожу на кухню. Первым делом я ополаскиваю лицо прохладной водой, а уже после наливаю в стакан и жадно глотаю жидкость. Открываю шкафчик и достаю оттуда пару таблеток сильнодействующего обезболивающего - осталось у меня от Мэл, после случая на заводе. Я тогда тоже не хотела в больницу, и на свой страх и риск девушка дала мне лекарства, которые спасали меня от дикой боли сломанных ребер. Я совсем забыла о них, но сейчас они оказались весьма кстати. После я снова наливаю воду в стакан, а так же смачиваю очередное полотенце холодной струей.
Вернувшись обратно в комнату я пускаюсь рядом с Сахарой на колени и протираю её лицо холодным полотенцем. Стакан с водой я ставлю рядом после чего протягиваю две таблетки девушке.
- Выпей, это должно унять боль еще на какое-то время, - помогаю девушке чуть придерживая голову, поднося стакан к её губам. - У меня есть один хороший врач, который сможет помочь мне, если я попрошу. Я беспокоюсь о тебе. - Мой голос звучит тихо и серьезно.

Отредактировано Joanna Fleming (Пт, 26 Янв 2018 23:31:32)

+4

8

Я все еще пытаюсь осмыслить то, что мне приснилось. Был ли это какой-то знак или я частично залезла на сторону мертвых, не знаю. Как человеку, не верящему во всю эту чушь, мне сложно судить, потому я пытаюсь логически найти хоть какой-то смысл. Мать, я, озеро, лодка. Все это не имеет в себе ничего. Я хмурюсь, задумчиво уставившись в подлокотник дивана. Все эти картинки не дают мне покоя, долго не будут давать. Возможно, мне стоит это с кем-нибудь обсудить. Есть же доктора, занимающиеся снами. Очередная бредовая мысль, которую я от себя отгоняю, зажмурив глаза. Это всего лишь сон. В снах нет идеи. Сны не имеют особенности исполняться. Просто картинка, генерируемая мозгом – не больше.
- Все в порядке. – Не стоит лукавить, все совсем не в порядке. Ночью я чуть не откинулась в квартире лейтенанта полиции. С пулевым ранением, а это уже множество вопросов к Джо со стороны ее же коллег. Ладно, всегда можно сказать, что я вломилась в дом и она меня застрелила. Самозащита – вполне действенный способ убивать людей. Удивительно, почему этим так редко пользуются. Все произошло именно так, как должно было быть. Джо умница – справилась на ура, иначе я бы тут не сидела, а плавала где-то там, возле пляжа Дулута. Полей больше, пулей меньше, когда встаешь на дорогу, на которой у тебя обязательно есть пистолет, нужно приготовиться к некоторым последствиям. Что-то вроде: «не скули, девочка, ты сама это выбрала». Я и не скулила, в конце концов, это было не первое мое пулевое ранение, да и я была готова поспорить, что не последнее. Игра в бандитов, как русская рулетка – не знаешь, когда выстрелит, но все равно садишься за обшарпанный стол в компании таких же отшибленных на голову уродов.
Я слушаю Джо с таким видом, будто мне рассказывают самую интересную в мире историю. Это как просыпаться каждый день и выпивать стакан апельсинового сока, а спустя двадцать восемь лет внезапно обнаружить на столе яблочный. Немыслимо, потому – совершенно невероятно. – Звучит очень романтично. – Я чуть улыбаюсь, наблюдая за девушкой. – Я в таком состоянии умудрялась не давать тебе остановить кровотечение? Как? – Мне не хватает деталей, ведь на постоянной основе я помню каждую мелочь. Какая погода была ночью? Быстро ли я отключилась? Разговаривала ли во сне? – Она у тебя? – Я имею ввиду пулю, но не произношу слово вслух, догадываясь, что девушка меня совершенно точно поймет. Мне интересно какая она, из какого оружия. У меня пока что были только сквозные, так что искать маленький металлический атрибут было бессмысленно. Похожий интерес я испытывала и к самому ранению, но в моем мире, мне бы хотелось рассматривать его изнутри, «взглядом пули», так сказать.
Я молча провожаю взглядом девушку, когда она выходит из гостиной и быстро осматриваю само помещение. Все выглядит достаточно строго и немного одиноко. Все же, когда в квартире живет два человека, в ней появляется какая-то своя атмосфера, атмосфера легкого беспорядка и смешивания интересов. Наша съемная квартира выглядит именно так, пускай там не много мебели или каких-то вещей. Когда Джо вновь оказывается в комнате, первое что попадается мне на глаза – пистолет. – Зачем ты его везде носишь? – Это скорее подкол, привычный и вполне типичный для меня. Однако, улыбка на моем лице становится не такой выраженной, когда я перевожу взгляд на куртку. Зеленый хаки измазан кровью и, если к футболе я уже более-менее привыкла, то куртка кажется совершенно дикой. Как я вообще шла в таком виде по улице? Не помню, да и ладно. – Само заживет. – Говорю на автомате, не сильно вдумываясь в то, что звучит это так себе, сама же продолжаю рассматривать куртку. Мне требуется около минуты, чтобы выйти из состояния легкого транса, но как только это происходит, я хлопаю правой рукой по карманам и, наконец, нахожу старую раскладную трубку мотороллы. Новомодные телефоны – не для меня, все они легко отслеживаются и прослушиваются. Пропущенных нет, как и сообщений, значит доктор так и не очнулся после вчерашнего. – Пизда тебе, доктор. – Пролетает в голове вместе с мыслями о том, как именно я буду его наказывать. Буду ли я вообще его наказывать или сразу пущу в расход. Вероятней всего, второе, ибо нахера мне человек, который в нужный момент находится вне доступа. Верно, все верно. Мое путающееся сознание упускает из внимания. Джо и включается только в тот момент, когда она коротко говорит, что рада, что я жива. Есть в этой фразе что-то особенное, непривычное для наших обычных диалогов, слишком личное. Первые пару секунд я молчу, чуть ли не удивленно, пока в тот момент, когда фигура девушки почти исчезает в дверном проеме, окликиваю ее также коротко. – Джо? – Сложно переходить на личное, сколько бы событий не связывало, сколько бы лет не было пройдено. – Спасибо. – С тяжелой двери, прикрывающей понятие «душа» падает первый из нескольких тяжелых, покрытых ржавчиной, от редкого использования, замков. Сколько себя помню, никогда не разрешала себе хоть какие-то лишние проявления эмоций. И вы только посмотрите на меня теперь.
Когда девушка окончательно исчезает из моего вида, я набираю на телефоне номер Вернона и после двух длинных гудков начинаю разговор. – Винни. – Меня в голос перебивают вопросами о том, насколько я в порядке и о том, что город шумит от внезапной находки на заброшке. – Да, все нормально. Найди Майка, этот уебок нас подставил. – Следует еще одна череда вопросов. – Что хочешь с ним делай. – От нахлынувшего возмущения, я резко поднимаю корпус, от чего тело протыкает миллионами иголок, выпущенных из живота, и снова ложусь. Эта немощность меня раздражает.  – И найди ебаного врача. Просто сунь куда-нибудь, я сама с ним разговаривать буду. – Выговариваюсь и кладу трубку.
В рамках разговора, я упускаю момент, когда девушка оказывается рядом, перевожу на нее немного взвинченный, обеспокоенный, взгляд. Все в моей голове смешивается в каком-то, немного, диком танце и я никак не могу разложить все по своим местам, полнейший хаос, будто у меня выдернули кусок мозга, отвечающий за логику. Внимательно всматриваюсь в воду в стакане, а потом, опираясь спиной о диван, усаживаюсь. К боли можно привыкнуть, боль можно перетерпеть. Я точно это знаю, потому просто жду, когда она отступит. В сидячем положении находиться сложнее, но комфортнее. Такой уж характер – всегда нужно находиться в гуще событий, вникать абсолютно во все. Перевожу взгляд на таблетки, будто пытаясь определить, насколько это вообще необходимо. – Джуд, моя мама, она не снилась мне уже лет семь. – В какой-то момент до меня доходит, что это было сказано вслух и я удивляюсь самой себе, ведь до этого все разговоры о родителях пресекались в момент зарождения. Еще несколько секунд всматриваюсь, нахмурившись, в таблетку, словно ожидая от нее ответов на все вопросы, но ровная круглая пилюля молчит, что не удивительно. Зрительный контакт с таблеткой длится около тридцати секунд, после чего я безжалостно закидываю ее в рот и запиваю водой. Общее мое состояние можно описать примерно так: изжевана дикими койотами, иначе говоря, максимально херово. – Тебе не стоит волноваться. Все нормально. – Какой раз я это произношу? Не так важно. Как и не важно, насколько я чувствую себя именно так, а не иначе.

+2

9

Disturbed – The Sound Of Silence

Только сейчас я замечаю, что у меня по прежнему трясутся руки. Наверное, мне стоит принять успокоительное, но, я хочу оставаться в сознании. Я должна оставаться в сознании на тот случай, если с Эйвери что-то случиться. Я не могу быть уверена в том, что все будет хорошо, и я не верю, что все в порядке. Все не может быть в порядке, я не специалист, я всего лишь человек, который чертовски боится потерять другого, очень близкого человека.
- Знаешь, я бы предпочла, что бы все романтичные аспекты наших... Отношений, - отчего-то это слово до сих пор дается мне с таким трудом, что я каждый раз задерживаю дыхание перед тем, как его произнести, - Были более романтичными. Ну, знаешь... Я бы с удовольствием заваривала тебе чай с медом во время простуды, например. - Улыбаюсь в ответ, после чего даже смеюсь. - Ты очень непослушна в любом состоянии. Возможно, тебе не понравилось то, что я применяла водку как дезинфицирующее средство. Впрочем, у меня достаточно сил, что бы справиться с тобой. - продолжаю весело улыбаться, но прекращаю. когда слышу вопрос о пуле. Маленький кусок металла покоится в аптечке на столе, и я лезу туда, доставая маленький сверток белого бинта и протягиваю девушке.
Вид куртки Сахары действительно ужасен, еще вечером ярко алая кровь теперь смотрелась засохшим почти черным пятном, наверняка напоминая Эйвери о тех мгновениях, когда она получила ранение. Я снова вспоминаю, как она еще вчера, совсем бледная ввалилась ко мне в квартиру и по моему телу пробегает дрожь. Я рада, что она приняла это решение и оказалась здесь. Вопрос об оружии застает меня врасплох, но я плотно свожу челюсти, после чего коротко отвечаю. - Я же коп, - выходит немного резко, и я перевожу взгляд на свой Глок, не понимая, зачем я лгу девушке. Ведь я понимаю, что она и так это знает, и смысл её вопроса заключается совершенно в другом. С тех пор как я получила свое табельное оружие - я чувствую себя в безопасности. Смерть сестры - это самое страшное событие, случившееся со мной однажды. И приняв решение стать копом - я думала, что смогу защитить свою семью и найти убийцу. Я провожу своими пальцами по лицу, после чего прикрываю глаза. - Прости. Просто я чувствую, что в безопасности, когда пистолет рядом.
Когда я возвращаюсь - я все еще думаю о словах благодарности девушки. Не думала, что услышу их от неё, не смотря на то, что я действительно та, кто спасла её жизнь. Мне кажется, что на моем месте так бы поступил каждый, но я понимаю, что вовсе нет. Не всем бы хватило смелости, кто-то бы вызвал врача, тем самым устроив девушке настоящий ад, связанный с расследованием. Я не могла так подставить её. Если кто-то и должен арестовать её - то это по прежнему должна быть я. Так эгоистично, но я уверена в том, что  ни у одного копа в штате нет такого досье как у меня. Наверное, мне бы стоило сжечь его, после того, как наши отношения стали несколько иными. Но, я не могла. Не сейчас. Может быть однажды... Помогаю девушке принять сидячее положение, хоть и понимаю, что это запрещено в её состоянии. Но я знаю, что Эйвери упряма, и будет терпеть до последнего. Больше всего на свете она не хочет казаться беспомощной, я не виню её.
Новое откровение словно удар тока бьет мое тело. Я беру её за руку, после чего снова внимательно смотрю в глаза. Я знаю, что случилось с её родителями, навела справки. Убийц так и не нашли. Но мы ни разу не говорили об этом. И вот теперь Сахара сама заговорила о матери. Она доверяет мне? Кажется, Эйвери сама удивлена подобному раскладу, но, назад пути нет и я крепче сжимаю её руку.
- Ты не в порядке, Сахара, и ты это знаешь, - я качаю головой, после чего беру аптечку. = Элизабет... Она снится мне почти каждую ночь. - печально отвожу взгляд, вспоминая о том, что каждую ночь закрывая глаза я вижу её лицо. Почти невозможно избавиться от видений из прошлого, со временем, я просто научилась жить с этим, каждую ночь совершая путешествие в тот темный переулок, в котором её нашли. Я снова возвращаю внимание девушке, после чего продолжаю. - Расскажи мне, что еще тебе снилось? Мне показалось... Это беспокоит тебя. - Тянусь к футболке девушки, беря её за край. - Тебе нужно сменить повязку и переодеться. Позволь... Я помогу тебе. - медленно тяну майку вверх, снова обнажая повязку на боку. Если бы не этот маленький белый прямоугольник на боку - я бы нашла эту игру в доктора более привлекательной. Тянусь к бутылке с водкой, после чего прикусываю нижнюю губу. - Не вынуждай меня применять к тебе силу в таком состоянии, это будет нечестно, - я стараюсь разрядить обстановку глупыми шутками, хотя не уверена, что у меня получается. В таком состоянии мне крайне трудно быть забавной или саркастичной, поэтому я просто аккуратно снимаю бинты с раны. Выглядит не очень хорошо, это печалит меня. Я могла бы быть аккуратнее, но, впрочем это лучше, чем я ожидала. - Я все равно позвоню Мэлани, независимо от того, согласна ты или нет. Я не хочу рисковать. Я ведь не могу позволить тебе... - запинаюсь, нервно сглатывая, после чего смачиваю марлевую повязку и аккуратно провожу по шву. Я знаю, что будет щипать, но у меня нет выбора. - Кажется, я оставила тебе не очень красивый шрам, - улыбаюсь при ободряюще, глядя на Сахару. Беру новую повязку и прикладываю её к телу, края креплю пластырем на неповрежденные участки кожи. Я ловлю себя на мысли, что почему то во всей этой ситуации я становлюсь излишне заботливой и крайне болтливой. - Будешь думать обо мне чуточку чаще. Эйвери.

Отредактировано Joanna Fleming (Вс, 4 Фев 2018 22:22:34)

+2

10

Я чуть улыбаюсь, когда Джо говорит о романтике. Серьезно, с романтикой были какие-то необъяснимые проблемы. Даже если рассматривать наш отпуск. Да, блин, мы грохнули чувака и расчленили труп. Очень милые отношения. Сложно выстраивать классическую линию с вечерними чаепитиями, провалами в сон в объятиях или прогулками в выходные по парку, когда затылок постоянно холодит дуло пистолета или чувство долга, когда не знаешь будет ли вообще это самое «завтра» и как справиться еще и с ним. Не сказать, что я не задумывалась об этом раньше. Возможно, какой-то части меня хотелось чего-то спокойного и уютного, однако, другая часть, большая, всеми силами противилась, предпочитая недовольно шипеть и ставить шерсть дыбом, чтобы ни дай бог, не потревожили. – Я не то чтобы часто болею. – Пожимаю плечами, пытаясь вспомнить, когда меня в последний раз брала простуда. Насколько вообще влияет постоянное травмирование тела на иммунитет? – Но ради чая с медом, могу попробовать. – Берешь себя в кулак и переступаешь через свои опасения ради себя же. Своеобразная схватка с собственными принципами, страхами и убеждениями. В сравнении, намного легче взять пистолет и расстрелять толпу людей, нежели сказать одно «ты мне нужна».
- Конечно же не понравилось! Водка это вообще самое жестокое, что можно придумать! Там же спирт! – Уже было собираюсь возмущаться еще сильнее, как бок вновь дает понять, что лучше сейчас не дергаться и не нервничать. К тому же, когда девушка дает мне небольшой сверток бинтов. Я пялюсь на него несколько секунд, будто там, внутри, среди белых полотен находится либо самое большое богатство, либо самый ужасный страх. Разворачиваю аккуратно, пока на последнем слое не сталкиваюсь со сложностью. Пуля, которая изрядно обвалялась в крови, прилипла к бинту. Аккуратно отлепляю, пока не получается полностью освободить кусочек металла, и подношу к глазам, внимательно рассматривая. Такая маленькая, а столько проблем. Это даже смешно. – Почти не деформировалась. – Подмечаю сама для себя, в очередной раз задумываясь о хрупкости человеческого тела. Как такая мелочь может просто взять и убить человека. Об этом толком не задумываешься, когда пули сквозные или когда тебя тащат куда-то, а через пару дней снова стоишь в строю. Времени нет думать, не хватает желания анализировать, когда все занимает желание жить.
Понимающе киваю на объяснение необходимости пистолета. Каждому свое, люди разные. Мне вот для спокойствия нужно иметь два-три варианта отступления. Это касается не только помещений, но и разговоров. А сон? Не могу уснуть, если в комнате нет идеальной тишины. Катаюсь из стороны в сторону, пока не заткну все шумящие моменты. Это ее право носить оружие, учитывая, что причины на подобное поведение действительно есть. Элизабет. Сложно забыть это имя, учитывая то, что лет пять назад пришлось конкретно вгрузиться в эту историю.
- Просто, мне редко снятся сны и обычно они, типа… Ну… Про салат. – Знаю, насколько это тупо звучит, но, к собственному удивлению, последние три раза, что мне что-то снилось, это был салат. Такой зеленый и просто лежал без дела. В такие моменты становится искренне обидно, как это людям снятся вещие сны или красочные, а мне снится ебаный салат. Тем не менее, после сегодняшнего сна, я успела несколько раз обрадоваться, что к нормальным сновидениям у моего организма склонности нет. Я кручу пулю в руках еще около минуты, размышляя над тем, насколько я готова поделиться приснившимся. Детство и родные – сложная для меня тема, как и большинство других тем, связанных с тем, что называют «душа». – Я родилась в Дулуте, может ты знаешь, на берегу Верхнего озера, в восемь лет в меня чуть не попала молния, пока я бегала у воды перед грозой. – Хмурюсь, не отрывая внимательного взгляда от кусочка металла. – Так вот, во сне была я, мама с сестрой и еще одна я, только маленькая. И там меня почему-то шибануло молнией. А потом все исчезло, началась зима, везде лед. Ну и, в итоге, я утонула. – Проговаривать произошедшее сложнее, потому я пытаюсь рассказывать об увиденном в шутливо-неряшливом тоне. Так легче говорить о собственной смерти, через улыбку вообще много чего можно решить или упростить. – Просто, я всю жизнь была настолько на нее в обиде, что даже там, во сне, у нас не вышло разговора. Что уж там, она вообще меня не узнала. – Качаю головой, закусив внутреннюю сторону щеки между зубов. Обидно, как же, черт возьми, обидно. Как часто пишут в книгах по психологии: ребенок, лишенный родительской любви, становится черствым и нелюдимым, склонным к агрессии. Чем старше я становлюсь, тем больше это все анализирую, упираясь в немое согласие с мыслями умных людей. – Я же так и не успела попросить прощения. – Фраза, не несущая в себе особого смысла, ведь Джо не знает на чем оборвались мои отношения с семьей. Не знает, что я была там, в домике в лесу. Удивительно, но, чем больше вокруг меня появлялось трупов, тем сильнее чувствовалась совестливость по отношению к близким людям. – В любом случае, это все уже не важно. – У мертвых не просят прощения также, как у мертвых не просят советов или покаяния. Все слова останутся там, в лесу, сказанные в пустоту.
Я хмурюсь сильнее, когда в руках у девушки появляется водка. – Женщина, давай мы лучше будем ее пить, а? – Несмотря на общее недовольство, я позволяю снять с себя майку, продолжая вжиматься спиной в диван. Глазами я наблюдаю за тем, что происходит у меня на животе. Когда повязка исчезает, я с любопытством рассматриваю открывшуюся картину. Заштопали меня что надо, а красота или нет, это уж совсем другой разговор. Напрягаю пресс, когда кожи касается марлевая повязка и практически сразу сжимаю зубы от неприятного щиплющего чувства, проникающего в щели шва. – Татуировку сделаю. В виде полицейского значка, тоже буду детективом. – Процесс закрашивания шрамов для меня не нов, многие из моих татуировок закрывают мелкие и крупные следы от швов. Я ерничаю, хотя от болезненных ощущений готова на стену лезть. Однако, спасибо обезболивающему, стало действительно легче. – Кто такая Мэлани? – Мысль о том, что сюда приедет какая-то неизвестная мне женщина чутка беспокоит, но, наверное, Джо хочет, как лучше. И кто я вообще такая, чтобы делать поспешные выводы?

+2

11

Сильным людям всегда трудно рассказывать о себе. Я прекрасно это знаю, потому что сама отношусь к категории именно таких людей. Еще сложнее рассказывать то, что тебя по настоящему тревожит, поэтому я просто жду, когда девушка приведет свои мысли в порядок. Вообще-то она не обязана мне рассказывать, и я совершенно точно пойму её, если она сменит тему. Раньше я делала именно так, когда кто-то спрашивал меня о сестре. Просто меняла тему, отшучивалась и улыбалась, пока внутри все раздирало на части от осознания беспомощности в деле Элизабет. Я не хочу на неё давить, потому что боюсь спугнуть. Просто терпеливо наблюдаю, как девушка вертит в руках маленький металлический цилиндр, который сегодня мог оборвать её жизнь, улыбаюсь одними лишь уголками губ, когда слушаю про салат, и затаиваю дыхание тогда, когда слышу начало истории. Я чувствую непреодолимое волнение, когда представляю маленькую девочку, в которую бьет молния, представляю маленькую Сахару, которая чудом осталась жива много лет назад, но во сне не смогла пережить этого события. Сахара пытается перевести все в шутку, улыбается, а мое сердце сжимается от боли. - Не нужно быть мозгоправом, что бы отследить параллель между ночным происшествием и твоим сном, - я стараюсь ободряюще улыбаться, после чего крепче сжимаю руку девушки, переплетаясь своими пальцами с её. Мне нравится касаться её ладони, нравится чувствовать её тепло. - Ты чуть не умерла тогда, и чуть не умерла сегодня ночью. - Я немного хмурюсь, сжимая губы в узкую полоску, переставая улыбаться. Очень трудно подбирать слова, что бы не усугубить ситуацию, происходящую в данный момент. Сахара доверилась мне, и я не могла сейчас предать её доверия, поэтому я старалась тщательно подбирать слова для дальнейшей беседы. - Я не знаю всего, но, я думаю она давно тебя простила. Потому что нет ничего печальнее сердца страдающей матери, как бы ты не огорчила её. - Я хочу, что бы Эйвери не погружалась сейчас очень глубоко в эти мысли, потеря родителей это очень большая трагедия, тем более при таких обстоятельствах, но ей нельзя нервничать. Она ранена, и это без того отнимает много сил. Но пока я смотрю на Сахару - то снова вспоминаю о своей матери и о том, как погибла сестра, как ушёл Джейсон. Я была зла на брата за его такой поступок, говорила, что пристрелю его, если он появится на пороге дома, но мама всегда говорила, что примет его назад не смотря ни на что. Я не мать, мне трудно понять такую самоотверженную привязанность, но когда я смотрела в глаза матери - я понимала, что даже не смотря на самую большую причиненную ей боль - я тоже приму его назад. Потому что он моя семья. От подобных мыслей хочется обнять девушку как можно крепче, сказать о том, что все будет хорошо, но я понимаю, что мне нельзя этого делать. - А сестры. У тебя ведь две сестры. Ты общаешься с ними?
Не смотря на то, что Эйвери ерничает, она стойко переносит все мои манипуляции с раной, хотя я видела, как она сжимала зубы от неприятной боли. Но, она молодец, не проронила не звука, потрясающий самоконтроль, иногда я даже завидую. Когда я заканчиваю с перевязкой - убираю водку на стол. - Детектив Эйвери? - Я смеюсь, по настоящему и искренне, осознавая, насколько забавно это звучит. - На самом деле из тебя вышел бы хороший коп, особенно учитывая твои особенности идеальной памяти. - Закрываю аптечку, возвращая её на стол, ставя рядом с бутылкой водки. - Возможно в параллельной вселенной все совсем наоборот, - качаю головой, представляя девушку в полицейской форме. - Тебе бы пошла форма, Эйвери. После того, как поправитесь - обязательно произведите мой арест, детектив, - кокетливо улыбаюсь, чуть прикусывая нижнюю губу. - А пока, покой и обильное питье. Может быть ты хочешь есть? Возможно тебе будет тяжело есть твердую пищу, хоть внутренние органы кажется и не повреждены, но... Я могла бы сварить тебе бульон. Или сделать салат. Или чай с медом. - Когда я вообще последний раз для кого-то готовила? Удивительное дело, кажется ради этой девушки на полу я готова была поступиться своими принципами и даже в какой-то мере стать покладистой и домашней. Ненадолго, до следующей перестрелки.
- Мэлани... Она моя подруга. А ещё она военный хирург в отставке. Мы познакомились, когда я ещё работала в ФБР, хотя случилось это не по работе. Мы ходили вместе в бассейн. - делаю паузу, размышляя, что именно стоит рассказать девушке, не увлекаясь при этом подробностями. - Она спасла мне жизнь в прошлом году. - Снова хмурюсь, вспоминая причину, по которой все это произошло. - Я нашла зацепку по делу Лиз, ну и... В общем мы Флеминги на своих ошибках не учимся, ты была права, - снова вспоминаю ту ночь, когда Эйвери накачала меня наркотиками и влезла в мой разум настолько глубоко, что мне хотелось её убить. - Я вспоминала тебя тогда, когда думала, что умру. Ненавидела тебя за то, что ты была чертовски права, - опускаю взгляд, не понимая, зачем я это все ей рассказываю, поэтому стараюсь постепенно вернуться к тому, что бы объяснить, кто такая доктор Мэлани Торнтон. - Я находилась на территории незаконно, совершенно без объяснения причины. Вокруг трупы, у меня бок распахан, - свободной рукой едва касаюсь своих ребер, вспоминая неприятные ощущения на заводе, и крепче сжимают руку Эйвери. - К врачу было нельзя, началось бы расследование. В общем, я позвонила ей, и, она подлатала меня немного. Так что она лишних вопросов задавать не будет, просто проверит, насколько хорошо я сыграла в доктора сегодня ночью. - Смущенно улыбаюсь, после чего задумчиво смотрю в сторону спальни. - Тебе нужно лечь в постель, ты не можешь и дальше сидеть на полу. - Оказываюсь ближе, подставляя свое плечо.- Обопрись на меня. Ты все равно не покинешь мою квартиру, пока я не буду уверена в том, что тебе лучше. И можешь возненавидеть меня за это. - Улыбаюсь,  осторожно помогая девушке встать.

Отредактировано Joanna Fleming (Пн, 12 Фев 2018 09:18:37)

+2

12

В отличие от Джо, я не вижу в снах никаких связей. Отчасти это из-за того, что я и сны толком не воспринимаю, как что-то серьезное. Да, конечно, бывают случаи, когда человек во сне умирает от разрыва или остановки сердца, но это больше указывает на то, что у человека были проблемы именно с сердцем. Эзотерической связи не существует, все объяснимо логикой и наукой. - Сны не несут в себе никакого смысла. В них нет идеи, они не предупреждают, не помогают. Просто шальная фантазия психики, не больше. – Сложно выпустить кусок металла из рук, но чем больше его держишь, тем сильнее кажется, что он нагревается. Никогда не задумывалась, вылетает ли пуля из современных пистолетов холодной или нагревается, как в старые добрые. Но, если второе, то почему края ранений не обожжены. - Умирать – не страшно. Все мы в итоге окажется под гранитной плитой, кто-то раньше, кто-то позже. Печально, если без свершений за спиной, весело если без маразма в голове. – Всегда придерживалась тактики смерти в молодости. Возраст Христа, как раз подойдет. Тридцать три года, чтобы успеть оставить след в истории и не успеть заболеть миллионом болезней, прописавшись в кабинетах врачей. Боже, упаси от такой страшной старости.
Слова о матери заставляют сводить брови, хмурясь. - Да плевать уже. – Решаю не уточнять то, что прощения я бы просила за то, что не смогла изгадить еще больше их времени. Сложно перебороть обиду, еще сложнее перебороть обиду на родного человека, обошедшегося с тобой, как с бродячей собакой. Мной неоднократно обдумывалось, как бы я поступила, предложи они мне вернуться домой. Нормальный образ жизни? Семейные ценности? Совместные ужины по воскресеньям? Слать всю эту парашу на хер. Без грусти и без сожалений. Жизнь расставляет свои точки, а карма лупит сильно по голове. Их время уже пришло, мое, исходя из всего содеянного, еще только предстоит. Хотя, можно ли считать постоянное попадание в неприятности пинком судьбы? Ходить по лезвию и ставить собственную жизнь на кон, считается ли это сделкой с вселенской справедливостью? Все это кажется не важным, ведь если жить, то жить одним моментом, сейчас. Не завтра и не вчера. – Общаемся, мы достаточно близки... – Сестры выступают и маяком и якорем. – с некоторых пор. – Со смерти родителей, с случайной поездки в тату-салон. Джо не обязательно знать об этом всем. Просто, чтобы не было дополнительных вопросов, лишних объяснений, которые, определенно, потребуются, перейди разговор о сестрах в более дикие джунгли. Может быть когда-нибудь, но точно не сейчас.
Я чуть улыбаюсь, когда Джо начинает говорить о моем возможном детективстве. - Учитывая мои особенности в периодических проявлениях характера, коп из меня вышел бы… Ну таким. Не очень, скажем так. – Уверена, она знает, о чем именно я говорю. Вспышки агрессии, смешанные с прицельным, продуманным садизмом. Не стоит отрицать свой склад характера, нужно принимать его нежно обняв, согласившись, ведь только в данном случае чуловек может выносить из своих отрицательных качеств положительный результат. – Но арестовать тебя я всегда рада. – наклоняю голову, наконец убирая пулю в карман джинсов. Потом сделаю себе брелок на ключи, буду всегда носить в кармане. - Спасибо, я не голодная. – Это правда, аппетита нет совершенно, однако, само проявление заботы является для меня настолько же непривычным, как снег в июльский день в Калифорнии. Не могу вспомнить, когда мне в последний раз предлагали приготовить бульон. Возможно, мое лицо сейчас выглядит шокировано-удивленным, потому я стараюсь как можно скорее взять свою мимику в руки. Помню, как лет в двенадцать отец делал бутерброды с сыром и плавил их в микроволновке.
История, о которой я раньше не слышала, кажется очень неприятной и чем больше девушка про нее рассказывает, тем нахмуренней становится мое лицо. Нет, я, конечно, знаю, что лейтенант Джо Флеминг любит врываться на опасные объекты в полном одиночестве, надеясь то ли на свою удачу, то ли на то, что все сложится в ее сторону. Как больше года назад в заброшке, где ее чуть не застрелили на моей сходке, так и в рассказываемой истории. - Джо, еб твою мать! Как ты вообще додумалась куда-то идти в одиночестве? – Возмущенно, я вскидываю руки вверх, от чего неприятная, дергающая, боль разливается по левой стороне тела. Руки тут же опускаются на свои места, а сама я сгибаюсь на две трети, сжимая зубы. - Боже, у меня слов нет, чтобы описать свое возмущение! – Выговариваю сквозь зубы, пытаясь переварить информацию и хоть немного успокоиться. На деле, я не имею права возмущаться, моя работа выглядит не менее травмоопасной, однако, в отличие от сотрудника полиции, я не следую правилам и указам. А она следует. Постоянно их нарушая. Почему-то мне хватает мозгов не ходить на неизвестную мне территорию в одиночестве. – Ты хоть представляешь, чем это все могло закончиться? – В глазах снова начинает мутнеть. Видимо, волнение и агрессивное поведение мне пока что противопоказано. Понимая, что если я продолжу ругаться, легче мне точно не станет, я замолкаю, решив, что разговор этот продолжу чуть позже, когда сил и бодрости духа будет больше и когда появится возможность нормально махать руками. – Ладно, Мэлани так Мэлани.
- Мне нравится на полу, тут прохладно и достаточно твердо. – Отголоски обиды на то, что Джо даже не пытается работать безопасно, дают о себе знать. Голос звучит так, будто ребенку не дали банку с печеньем. Тем не менее, в ее словах есть смысл и я опираюсь о плечо, поднимаясь на ноги. Пробую стоять самостоятельно, но выходит плохо, слабость дает о себе знать головокружением и неприятным онемением в конечностях. Была бы природа мудрее – сделала бы процесс восстановления крови быстрее. Шаг за шагом мы перемещаемся в сторону спальни, просторной и светлой, очень не похожей на ту, которую мне посчастливилось увидеть в Вашингтоне. - Будешь держать меня в заложниках? – Говорю с едва-различимой улыбкой, когда тело опускается на мягкий матрас. - Тебе придется воспользоваться наручниками, потому что я ужасно не усидчива на одном месте. – Смешно, кто бы мог подумать, что в спальне я окажусь именно в рамках подобных событий. Прищурившись, всматриваюсь в глаза девушки. – Итак, доктор, как вы планируете определить, что мне стало лучше?

+2


Вы здесь » inside » кинозал » Леонард, я заболел


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC