Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре февраль 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: - 6°...+4°, снег.

2015 — 2018

Inside ― это

семья
любовь
дом
магия
мы

О, счастливчик!

сколько бы фраз ни приходило в голову, во всех название форума сопровождали слова "уют" и "тепло". Каждый день, когда я захожу сюда, то словно оказываюсь в гостиной рядом с тёплым камином. Конечно, эта атмосфера подпитывается не только дизайном и красивыми словами — ее создают команда амс и сами игроки. В первое время я была удивлена, насколько на Сайде развита тема семьи, учитывая, что не на всех форумах будут так ценить всевозможные родственные связи. Сама я пришла сюда и сразу выбрала роль музыкального продюсера, а не чьей-то сестры или тети, но эта атмосфера подтолкнула меня на поиски собственной семьи. Так здесь у меня появилась сводная сестра, которой я, кстати, пользуясь своим положением передаю привет. И, выходя за семейные рамки, конечно, моя любимая девушка и музыкальная карьера, с которой мы обе неразлучны. Сайд - это большой и старый особняк, который хранит свои многолетние тайны и остаётся домом для совершенно разных людей. Вам придется потрудиться, чтобы найти здесь пыль и паутины, потому что старательные амс очень бережно относятся к своему творению, а игроки не держат флуд и игровые темы в запустении. Так что советую всем гостям, которые неуверенно переминаются на пороге, быстрее регистрироваться и начинать исследовать это место, а всем сайдовцам желаю иммунитета от творческого кризиса. Спасибо за то, что согреваешь в эти холода, Сайд!

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » столовая » gain my trust


gain my trust

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

http://s9.uploads.ru/N6glD.gif http://sf.uploads.ru/oX6VA.gif
Gain My Trust
16/01/2018  |  клиника "Оушенсайд Уэлнесс Групп"  |  Olivia Thornton, Christian Salander

Какие бы слова ни были сказаны в запале, но встречи Оливии и Кристиана, как врача и пациента, должны продолжаться. Небольшой прогресс, достигнутый в первую встречу, был омрачен внезапным всплеском эмоций Оливии в конце встречи. Никто из этих двоих не способен так быстро забыть то, что между ними было несколькими ночами. Вопрос в том, поможет ли это им в будущем или разрушит хрупкие отношения врач-пациент до основания. В любом случае, именно Оливии предстоит завоевать доверие Кристиана, чтобы помочь ему.


Nobody knows me, I'm cold,
Walk down this road all alone,
It's no one's fault but my own,
It's the path I've chosen to go,
Frozen as snow I show no emotion
Whatsoever so

Отредактировано Olivia Thornton (Ср, 7 Фев 2018 23:23:13)

+1

2

Первый блин комом. И второй. И третий. И все остальные.
Именно такой вывод я делаю, когда Кристиан в спешке покидает мой кабинет, после нашей первой официальной встречи. Я снова сорвалась и сколько угодно можно рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом по поводу своей несдержанности и слабости, но из-за этих срывов мы с Кристианом всегда остаемся на своих местах, без прогресса. Вернее, Кристиан не достигает прогресса, к которому я хочу подвести его путем наших встреч, ведь именно в этом смысл моей работы. Но я только торможу парня и делаю только хуже. Ему стоило с самого начала отказаться от меня как от специалиста.
Мне стоило с самого начала не подпускать его к себе.
Сегодня понедельник и наша вторая встреча. Всю неделю, прошедшую с нашей последней встречи, мы не списывались и не виделись. Словно бы условились, кроме как терапевтических, больше никаких отношений не иметь. Впрочем, Кристиану ведь так только легче. В последний раз, когда он сбегал, мне показалось, что я окончательно достала его постоянными претензиями по поводу его непонятного поведения, когда он, то просит меня не переходить на личности, а то посреди встречи вспоминает, что видел у меня дома. Он тогда сказал, что произнес это случайно, а мне трудно поверить в это, ведь поведение Кристиана по отношению ко мне остается загадкой. Его намерения варьируются от равнодушия к лютой ненависти.
Чего мне ждать сегодня?
- Кристиан, здравствуйте, проходите.
Привычным жестом приглашаю непривычного по сей день мне пациента. И сама же присаживаюсь в кресло напротив, глядя на парня снизу вверх, прока он проходит.
- Кристиан, прежде чем мы начнем, я хотела извиниться перед тобой за то, что произошло в конце прошлой нашей встречи. Это было непрофессионально с моей стороны и в моих фантазиях ты не виноват. – нервно обкусываю губу и даже не замечаю этого.
Я до последнего момента не считала, что мне нужно извиниться. Я каждый раз, каждый чертов раз, запрещаю себе думать о Кристиане как о нечто большем, чем о просто пациенте. Я каждый раз запрещаю себе вспоминать то, что между нами было. И каждый раз мой план идет коту под хвост и я срываюсь, в отличие от Кристиана, который с таким завидным для меня постоянством профессионально уходит от разговора и уходит вообще. Как мне научиться этому?
Впрочем, дело ведь не в том, как научиться. Я это прекрасно умею, но вся проблема в моем небезразличном отношении к Саландеру, которое выдает меня с потрохами и сбивает с намеченной цели.
- Ты попросил меня закрыть тему личного и я сорвалась. Но я обещаю, что больше такого не повториться и я буду сдержаннее. Если бы ты мог сказать, что в моем отношении к тебе задевает тебя или мешает нашим беседам, ты бы мне очень помог. Я бы меньше тебя… раздражала. – пожимаю плечами, немного улыбаясь такому своеобразному подбору терминов.
В самом деле, иногда мне кажется, что всякая наша встреча – испытание для Кристиана собственных сил и терпения.

+1

3

От сеанса до сеанса есть целых шесть дней для того, чтобы успокоиться, но это чертовски непросто, когда выкинуть Оливию из головы не удаётся. Она даже снится Саландеру, и эти сны отнюдь не о том, как между ними все наладится. Они вообще не о том, что происходит между ними как доктором и пациентом, они о том, что было между ними как между мужчиной и женщиной. И все так реалистично, так осязаемо, что трудно понять, фанатазия это или воспоминания. Поэтому сложно сосредоточиться на следующей встрече и том, что сказать и как держаться. А вот у Оливии нашлось время на подготовку... Она встречает его с вежливой, чуть лучше приклеенной, чем в первый раз, улыбкой, и Крис чувствует, что его самообладание, которое он собирал по крупицам, трещит крошечными трещинками... Однако Оливия тоже нервничает, хотя и спокойна внешне. Просто ее речь с извинениями и объяснениями своего поведения в прошлый раз звучит хорошо подготовленной, словно она репетировала ее перед зеркалом, подбирая каждое слово на своё место. А Саландеру кажется, что он ведёт себя как мудак. Как тормоз. Потому что он не может сразу найти ответ на ее просьбу сказать, что в ней отталкивает его. Он просто перестаёт что-либо понимать. В его планах было максимально контролировать каждое слово, готовящееся сорваться с его языка, а вместо этого надо вспомнить, как именно шевелить этим самым языком! Просто будь на месте Оливии любой другой доктор и спроси он то же самое, он бы наверняка знал, что ответить, но перед ним она — красивая, восхитительная... И это смешивает все карты.

Саландер садится, глядя на нее. Оливия не сводит с него взгляда, ожидая его реакцию. А он, глядя в ее изумрудно-зеленые глаза, понимает, что, в принципе, может сказать что угодно, кроме правды: она интересует его только как женщина, и он не хочет, чтобы она копалась в его голове и встречалась с его демонами. Вот и все. Да, она читала его дело и в курсе его биографии, но наивная вера, что он может выглядеть хоть сколько нибудь не пугающе, живет вопреки всему.
— Все в порядке, доктор, — он пожимает плечами как ни в чем ни бывало. — Давайте забудем. Что мне вам рассказать? Как прошла моя неделя? — не дожидается вопроса. — Хорошо. Я регулярно питаюсь, достаточно сплю, провожу время на свежем воздухе. Начал бегать, — не уточняя, правда, что это уже из-за пса, который вытаскивал его на каждодневные прогулки. И нет, его речь не звучит издевательски, просто ему действительно особо нечего рассказывать. За эту неделю ему даже не пришлось никого прикапывать в свежие могилы незаконно, но об этом он бы все равно не мог поведать. Так что... — Спрашивайте, что вам нужно.

Складывает руки на груди. Защитный жест? Он самый.

+2

4

Кристиан смотрит на меня долгим внимательным взглядом, а затем говорит о том, что у него все хорошо. И у нас вообще все хорошо и нет никаких проблем в отношениях. Продолжает о том, что у него регулярное питание, регулярный сон, регулярный стул и даже пробежка по утрам. Врет, чтобы отвязаться? Врет о том, что у нас все хорошо. И, откровенно говоря, я потеряла дар речи от его слов и позволения задавать ему любые вопросы, которые мне нужно ему задать. В свою очередь Кристиан, конечно, не обещает, что ответит на все из них. Но это, безусловно условности.
Что творится внутри меня? Сначала шок, потом разочарование, затем злость, а в конце… пустота. Я не достучусь до него. У меня не получится. Нет, дело не в том, что я так быстро сдаюсь. Дело в том что Кристиан упорен в своей изоляции от людей. Если он не захочет, он не откроется. И все мои безрезультатные попытки достучаться до него – безрезультатны именно потому что Кристиан не хочет ни моей заботы, ни моей помощи, ничего от меня. Нет более бесполезной, разрушающей и, да, более унизительной терапии, которая становится навязчивой для пациента. Это губительно для обоих.
- Хорошо. – складываю руки в замок, облизывая губы и откидываюсь на спинку кресла. Мне нужна минута, чтобы перевести дыхание и принять равнодушие моего пациента. Нельзя помочь человеку, который не хочет помощи – одна из основных заповедей. – Что ж… Вы сказали, что достаточно спите. Уточните для меня, Кристиан, достаточно – это сколько для вас?
Я достаю свой блокнот, надеваю очки и пролистываю свои короткие пометки, которые сделала из бесед с Дэмианом и из его записей, которые он мне передал. Останавливаюсь на определенной странице и пробегаю про строкам глазами. Отчего-то строчки плывут перед глазами и я снимаю очки, сжимая пальцами переносицу, чтобы вновь напялить очки. Начинает болеть голова. Только этого не хватало.
- Из наших бесед с доктором Трастом, я знаю, что вас мучают кошмары. Они все еще приходят? Расскажите мне о них, Кристиан.

+1

5

Оливия хвалит Саландера то ли за ответ, то ли за его образ жизни, а может это и не похвала вовсе. Просто она говорит «хорошо», а затем спрашивает, что значит для него нормальный сон. Кристиан внимательно смотрит на неё, словно бы ее язык малопонятен, и он всеми силами старается не упустить ничего. А может быть он выигрывает время обдумать ответ ещё до того, как она замолчит, и тогда его слова будут подготовлены заранее и потому не будут звучать по-казенному.

— Достаточно — это пять-шесть часов, — отвечает Кристиан, и это сущая правда. Он действительно столько спит... — Я ложусь спать поздно и уже под утро или днём, — рассказывает он, но умалчивает, что порой ему удаётся поспать только три или четыре часа — особенно если его будят кошмары, и сомкнуть глаз после пробуждения получается не сразу. И Оливия как будто улавливает его мысли, потому что спрашивает о кошмарах. Правда, при этом кажется, что сама она давно не спала хорошо — ее жесты выдают усталость. И почему-то именно это занимает Саландера, а не то, что только что Оливия копнула его темное и сокровенное, что должно было остаться между ним и Трастом. Впрочем, трудно было надеяться, что это останется тайной...

Первое, что просится ответить, это вопрос о том, почему она не может узнать содержание снов у того же Траста, но Кристиан смотрит на Оливию и осекается. Заставить язык шевелиться неимоверно тяжело...
— По-разному. Часто снится Ирак, но это ведь нормально, да? У вас такое бывает — вы засыпаете, но вам кажется, что вы падаете или что-то во сне происходит такое, от чего вы дёргаетесь? Я читал, что мозг посылает импульс к телу, чтобы убедиться, что ты не умер. Я дергаюсь от того, что над моей головой раздаётся автоматная очередь.

А иногда ему снится, что он горит, но это другая история, и о ней он не готов говорить.

— Но я давно не видел кошмары, — добавляет Кристиан. И замолкает на этом, потому что кошмары ему не снятся только потому, что либо снится Оливия, либо ничего.

+1

6

Кристиан улавливает мой тон и мой намек на бессонные ночи и признается, что ложится только под утро, но спит, как положено, пять – шесть часов. Да, это меньше нормы, но в случае пережитого Кристианом, люди спят и меньше и сходят с ума от бессонницы. Так что хорошо, что Кристиан вообще спит, пусть и днем. Сбитый режим дня – не такая большая потеря.
А еще Саландер рассказывает о своих снах и мне приятно слышать, что он не огрызается, не уходит от ответа, а напрямик рассказывает, что снится Ирак, что подбрасывает на постели. Я могу только представить, как ему страшно и как он просыпается в холодном поту от этих кошмаров. Я когда-то так же просыпалась от кошмаров в которых меня преследовал детский плач и живот жгло огнем. Но мы с Кристианом, несмотря на две встречи, завершившиеся сексом, ни разу не засыпали и не просыпались вместе, чтобы узнать о ночных кошмарах друг друга. А теперь я узнаю о его в качестве его врача.
Парень уточняет, что теперь не видит кошмары, что они давно к нему не приходили. Появились новые сценарии для снов?
- А что вам снится теперь? – задаю я логичный вопрос и получаю логичный, в стиле Кристиана, ответ, что ему не снится ничего. – Вы знаете, что через сны наш мозг анализирует информацию, полученную за день? Считается, что именно благодаря снам пока мы спим, тело заряжается необходимым количеством энергии для следующего дня. Это хорошо, что вам больше не снятся кошмары, но пустые сны не несут в себе пользы. Вы чувствуете себя уставшим, утомленным, подавленным? Вы пьете таблетки, которые вам прописаны по курсу лечения?
Телефон, что лежит на столике рядом со мной начинает тихо наигрывать мелодию и я, извиняясь, тороплюсь сбросить вызов, мельком вглядываясь в экран. Звонит Виктор. Ничего необычного, но все же немного необычно. Обычно он звонит по вечерам, когда сам освобождается от работы. Звонить посреди дня для него нетипично. Но в любом случае мне сейчас не до него.
- Вы сказали, что слышите пулеметную очередь. – так бывает у многих военных, когда они теряют контроль на реальностью. Вспышки бомб, выстрелы, все это преследует даже наяву и вместе с воспоминаниями приходит оценочная психология, накладывающая атмосферу прошлого на реальность, вследствие которой окружающие воспринимаются, как враг. И возможно, с Кристианом именно тот самый случай. - И если я правильно помню, сказали, что начали бегать. Вы бежите от кошмаров прошлого? Или к чему-то новому?

+1

7

Психотерапевты так любят разговоры о снах и том, что они могут означать! Конечно, Саландер понимал, что какое-то зерно истины в этом есть, но только не нужно придавать этогому сверхзначение! Оливия, к сожалению, не смогла избежать подобного отношения, но ей это и положено — искать скрытые смыслы во всем, что происходит с ее пациентами даже помимо их воли. Старина Фрейд здорово изменил сознание людей.

— Я пью таблетки, и после них я не вижу снов, — отвечает Саландер, объясняясь с Оливией как с маленькой девочкой, но в этом нет никакой издевки. Просто он наконец нашёл в себе силы говорить, и ему это даётся непросто — отсюда перемены в интонации и тоне. — Мне их для этого и прописали, — правда, он не сообщает, что пьёт их только когда не может заснуть сам. — Я не чувствую себя разбитым, мне достаточно.
Может он просто не обращает внимание на то, что он уставший и разбитый, привыкнув к этому состоянию? Увы, тут он ничего не может сказать, даже если бы было что. Как и про то, что ему снится, если снится — но в этом случае он умалчивает сознательно.

А Оливия заговаривает про причину его пробуждений. Правда прежде она сама как будто впадает в спячку, гипнотизируя зазвонивший телефон, а затем словно пробуждается, отклоняя вызов. Кто это может быть? Кто-то особенный? Судя по ее взгляду — это так.
— Автоматную, — поправляет ее Саландер. — Автоматную очередь, — передергивает плечами. Это непроизвольная реакция на воспоминания. Оливия кивает, решив, видимо, оставить пока эту тему, и переключается со снов на реальность. Правда, и в его пристрастии к бегу она пытается нащупать какую-то подсознательную причину. И тут Кристиану становится смешно, и он начинает смеяться — легко и искренне, что случалось с ним в последний раз... так давно, что можно сказать — никогда. Оливия смотрит нашего с непониманием, но не похоже, что она обижается, или она хорошо скрывает.

— Я бегу по парку в квартале от моего дома, потому что я подобрал щенка, и с ним нужно гулять! — смеётся Кристиан. — Но если вы, доктор, сможете найти в этом психологическую подоплеку бегства от чего-то, то вы поделитесь со мной мыслями, хорошо? — Ну в самом деле, порой эти психиатрические фокусы просто забавны.

— Опережу ваш вопрос, почему я пожалел щенка и не увидел ли в нем себя самого. Нет. Засранец увязался за мной и пытался незамеченным проникнуть в дом. Я оставил его, потому что... не знаю... мне не обременительно. Правда, тогда я ещё не подумал, что из-за него у меня появится забота бегать по утрам и вечерам выгуливать его.

Отредактировано Christian Salander (Сб, 10 Фев 2018 11:42:36)

+2

8

То, как последовательно и цивильно Кристиан ответчает на мои вопросы, даже несколько сбивает меня с толку. Непривычно видеть от него такое послушание. Впрочем, не думаю, что в этом есть моя заслуга и что эта щедрость продлится слишком долго. Скорее, дело в том, что Кристиан в хорошем расположении духа. Он смеется над моими вопросами про бег, но я не слышу жестких нот или насмешки. И он объясняет свое внезапное веселье тем, что причина его тренировок по утрам до простого банальна и заключается только в псе, которого Кристиан приютил по доброте душевной. Но парень отзывается, что с удовольствием послушает мои предположения относительно подсознательной причины бега и приюта пса.
Я улыбаюсь, разводя руки и не принимая его смех на личный счет. В конце концов, когда я в последний раз видела Кристиана в хорошем расположении духа? Никогда. Разве что в ту ночь, после нашего секса, когда он шутил перед очередным побегом от меня.
- Что ж, именно для этого я и существую, чтобы искать символизм в вашей действительности.
Мой телефон снова подает признаки жизни и я отвлекаюсь всего на секунду, чтобы убедиться, что это вновь звонит Виктор. И вновь сбрасываю звонок. Что за неожиданная настойчивость? В голову закрадываются нехорошие мысли, потому что такое внимание Виктора не может нести под собой определенные причины. Что-то случилось? Что-то плохое?
Плевать. Мне сейчас не до этого.
- Как зовут вашего нового друга? – спрашиваю я, возвращая взгляд к Кристиану и улыбаясь. Собака. Это хорошие новости. Не думаю, что дело в том, что он увидел себя в этом щенке, но это большие перемены, если парень готов с кем-то делить свою пространство. Пусть даже это простой пес, но он вносит определенные перемены в жизнь и Кристиан их принимает. Возможно, он не так антисоциален, как кажется на первый взгляд. – Надеюсь не Засранец. – шучу.
Вообще-то, чертовски приятно видеть, как Кристиан смеется искренне и не зло, без привычного сарказма. И это вызывает у меня ответную улыбку и вполне себе теплые чувства.
- У вас хорошее настроение? Или вас веселят мои параллели, которые я провожу из раза в раз? – спрашиваю, наклоняясь вперед и подпирая голову рукой, чуть склоняя голову и внимательно глядя на Кристиана. – У вас красивая улыбка. - когда-то я шептала горячим шепотом, что у него красивые глаза.
Мой телефон опять вибрирует, но я не обращаю на это никакого внимания, не сводя взгляда с парня. Просто мне нужно немного времени, чтобы запомнить эту улыбку и это спокойное и даже приветливое выражение лица, чтобы видеть перед собой цель. Именно таким я однажды хочу сделать Кристиана.

+1

9

Оливия не принимает смех Саландера на свой счет и даже наоборот поддерживает его. Ведь это хороший знак для них обоих? Их разговоры все-таки могут и не иметь эффекта мучения словно наждачная бумага проходится по коже? Да?

- Его зовут Гуфи, хотя Засранец более точно отражает его... характер, - отзывается Крис. - Я не очень изобретателен на имена. Если бы у меня появился кот, я бы назвал его Том.

Оливия просит объяснить его веселость и даже предлагает варианты ответа, видимо, для того, чтобы он не ушел в несознанку и выбрал хоть что-то. А вопрос отличный, потому что он ведь действительно непривычно оживлен, и в этой живости нет ни капли нервозности ли наигранности. Он действительно расслаблен, и кресло не кажется неудобным.

- Некоторые параллели кажутся мне смешными, - сознается он. - Глупыми. Только не подумайте, что я считаю вас глупой, доктор, - становится серьезным. - Вас так учили и так, наверное, правильно, но не всегда есть подводные камни, - улыбается. В жизни все проще, чем бессознательное, рвущееся наружу. Например, когда твой отец алкоголик и бьет тебя до потери сознания... тогда ты, вероятно, будешь питать ненависть к алкоголю всю свою жизнь. Но Саландер думает не об этом, а о том, что Оливия сейчас смотрит на него так... так мягко, внимательно и... тепло? И глупостью кажутся не почерпнутые ею симптомы из книжек, а то, что он должен называть ее "доктор" после того, как звал по имени не здесь и когда за окном было не так светло. От этого пересыхает в горле, и хочется сглотнуть, но "красивая улыбка" никак не сходит с лица. И с ее лица - тоже. Ему нравится, как она подставила руку под подбородок, как смотрит внимательно. От этого внезапного комплимента щеки загораются, особенно справа. Правда, именно справа румянца как раз и не видно, хотя это именно он - Саландер, сука, смущается, и ничего не может поделать с этим.

- Слышал где-то, что красота не в том, на что человек смотрит, а в нем самом. Красота - в глазах смотрящего, и если он сам красив, то и все вокруг видит таким же, - зачем-то говорит он, до конца сам не понимая, что он хочет сказать, а что - будет услышано. Рассеянно трет щеку - горячая.

- Что вы еще хотите узнать?

+2

10

Рассказ про Гуфи оказывается, пожалуй, самым оптимистичным и самым светлым за все время нашего с Кристианом знакомства. И если этот пес делает Кристиана таким оживленным и светлым, то я голова расцеловать это лохматое чудо, хотя особо никогда не питала особой любви ни к собакам, ни к котам. Мой опыт домашних животных ограничивался золотыми рыбками, которые однажды просто закипели на окне, под открытым солнцем в жаркий летний день. Нет, никакой травмы, просто у меня были другие интересы, другие цели.
Но видеть Кристиана таким живым, рассказывающим о своем питомце, характер которого не сахар – чертовски здорово. Я понимаю, что это его искренние, настоящие эмоции, когда сама прикусываю язык, чтобы не выдать комментарий, что у хозяина тоже характер на редкость исключительный. Но этот отклик, он реален и он настоящий. В некотором роде психологи обязаны быть эмпатами, потому что именно так мы можем понять пациента, помочь ему. И параллели, которые кажутся Кристиану глупыми, потому что не всегда есть двойное дно – это одна из важных частей терапии. Зачастую они помогают, когда пациент сам не может определиться в своих ощущениях, ведь не у всех все так здорово и понятно, как Кристиан понимает сам о себе. Все исходит из чего-то. Из детства, из людей, которых мы встречаем. И на самом деле, порой, копаясь в себе, можно с удивлением и неким разочарованием понять, как мало на самом деле в тебе именно… тебя, твоего личного. А ведь наша логика, наш жизненный уклад происходит из наших оценочных суждений, но относительно других людей и их традиций. Именно поэтому невозможно развиваться в одиночестве.
А еще, на мой комплимент Кристиан отзывается философской фразой о красоте и о том, откуда он может происходить. Странно и необычно слышать от него нечто подобное, потому что мне казалось, парень как раз и не любит все эти психологические и оценочные фразочки. Но он проявляет интерес ко мне, как к собеседнику и это не может не радовать. Хотя такие слова, во многом, - попытка скрыть свое смущение. Это видно по тому как мимолетно Кристиан опускает глаза, а потом снова смотрит на меня. Мое ответное смущение будет объясняться не столько его ответным комплиментом о моей красоте, как причине, по которой я вижу эту красоту и в других, а воспоминанием о той ночи, когда Кристиан не стеснялся напрямик назвать меня красивой, пока я была распахнута перед ним, совсем голая и немного пьяная. Но то, что я была пьяная, не значит, что я не понимала, что происходит.
- Часто, за внешней красотой скрывается ужасное уродство, в то время как, за редким уродством скрывается настоящая красота. Но «красота» слишком субъективное понятие и для каждого заключается в своем. Мне бы хотелось понять, что вы понимаете под красотой? Я многое хочу узнать о вас, Кристиан. – и я абсолютно честна и без прессинга заявляю это. – Но еще я хочу, чтобы вы хотели мне рассказать что-то, что происходит в вашей жизни. Я понимаю, что наши встречи вас тяготят и вы бы обошлись без них и без терапевтической психологии. Но раз у нас нет выбора, тогда почему бы хотя бы не построить эти встречи так, чтобы они, как минимум, не вызывали у вас неприязнь и отторжение. Давайте попробуем?
Я откидываюсь в кресле и как раз в этот момент мой телефон снова, в сотый раз оживает. И это чертовски меня злит. Это отвлекает от того хрупкого прогресса, который наметился у меня с Кристианом.
- Простите. Я должна ответить. Похоже что-то важное. Одну минуту. – я выключаю диктофон, забираю телефон, сжимая его в ладони и набирая номер Виктора, поднимаюсь с кресла и отхожу в сторону. Мой голос прозвучит очень раздраженно, когда мой бывший отзовется в трубке. – Что случилось? Пожар? Я занята.
- Давно не слышал тебя в таком бодром настроении. – говорит Вик не без некоего извращенного удовольствия. Вспомнил наши бытовые ссоры? – Ты же знаешь, я бы просто так не названивал.
- Только из-за этого я перезвонила. Что случилось?
- Судебное дело в отношении тебя закончилось, Олив. – и разом вместе с этими словами, все внутри меня опускается. Я становлюсь пустой, совершенно. Это вселенский, невероятный, размером с черную дыру, страх. Липкий, холодный. – Ты оправдана. По всем статьям.
- Оправдана? – голос срывается и мне приходится повторить дважды, чтобы Виктор услышал меня. В горле внезапно становится сухо. – Ты говоришь правду?
- Да. – хорошо, что Виктор не шутник и понимает всю серьезность ситуации.
Я бледнею от страха или краснею от шока?
- Но как?
- Его признали вменяемым три независимых психиатра. Его состояние признали симуляцией, а ваши отношения – манипуляцией с его стороны. Знаю, что ты не любишь роль жертвы, но… - я даже вижу, как равнодушно Виктор пожимает плечами. Конечно, ему эта ситуация была не в радость. Один Бог знает, как он вообще согласился мне помочь. – Лицензия и право работать в Сиэтле остаются у тебя.
- Полностью оправдана…
Я не могу в это поверить и это напряжение, гудящее во мне, до боли сжимает мышцы во всем теле.
- Полностью. – подтверждает мой бывший муж. – Я должен идти, но позвоню вечером и все расскажу подробнее.
- Да… Спасибо, Виктор.
Я рассеянно завершаю звонок и провожу ладонью по щеке. Все закончилось. Это все наконец закончилось. Этот кошмар больше не преследует меня и я могу больше не бояться звонков и стука в дверь.
- Черт… - шепчу и приваливаюсь к стене, стекая по ней и захлебываясь от смеха. И то ли слезы появляются от, наконец, отпускающего меня стресса, то ли от хохота, но это определенно слезы радости. Все наконец-то закончилось. И я свободна.
Я совершенно забываю о присутствии Кристиана и совершенно отпускаю себя. Не могу контролировать этот порыв, слишком долго эта ошибка мучила меня. А Кристиан… Черт, между нами было много всего и я должна держать себя в руках, но подсознательно, спустя время, я буду рада, что именно он видел меня в таком состоянии, а не кто-то другой.
Мне нужно перевести дыхание, пока я закрываю лицо ладонями. А когда я открываю глаза, то вижу перед собой встревоженного и непонимающего ни черта Кристиана. Во мне такая эйфория, что не передать словами и я не сразу могу связать слова в предложение, а язык с мозгом.
- Возьмешь меня как-нибудь на пробежку с Гуфи?

Отредактировано Olivia Thornton (Вс, 11 Фев 2018 05:49:11)

+1

11

Вот вроде бы все, что говорит Оливия, такое правильное и хорошее, но только Саландер все равно чувствует, что происходящее - наигранная херня, хотя - вот парадокс! - они оба искренни. Она - в своем желании помочь ему, он - в своем стремлении не испортить все нахер и выполнить возложенную на них миссию сотрудничества. Однако все наигранно просто потому, что они обязаны это делать, принимая правила игры. Оливия тоже понимает это и предлагает построить встречи так, чтобы извлечь из них хоть какую-нибудь пользу, а если не получится, то не усугубить ничего. Как это возможно?

Оливия подхватывает тему субъективного восприятия красоты и спрашивает, что для Кристина означает это понятие, раз уж он заговорил об этом. Признаться, он никогда не задумывался об этом... И единственное, что бы он мог сказать, это то, что Оливия - красивая. Безумно. Невероятно. Так красива, что дыхание перехватывает от осознания ее реальности, и удушливая волна горячего возбуждения поднимается в низу живота... Стоит сил подавить ее. И очередной звонок спасает его.

На этот раз Оливия не сбрасывает входящий вызов, как делала это в предыдущие два раза, а просит у Саландера прощения и отходит позвонить. Правда, особой тайны она не делает, так как не покидает кабинет, и Крис всеми силами старается не становиться невольным слушателем, но не очень-то получается. И пусть он слышит только то, что отвечает Оливия, кое-какая картинка складывается. Кого-то оправдали, и эта новость приводит ее в неописуемый восторг. Эта история как-то связана с ее переездом в Лейк Шор из Сиэтла? Или оправдана сама Оливия? Ведь он нашел что-то о том, что она имеет дисциплинарное взыскание, которое отправило ее в анатомичку вместо того, чтобы врачевать души.

Кристиан упускает тот момент, когда от радости у Оливии подкашиваются ноги, и она начинает тихо сползать по стеночке, закрывая лицо ладонями и смеясь. Это уже истерика или?.. Саландер оставляет свое место и подскакивает к ней.
- Доктор, эй? Оливия? - зовет ее и дозывается. Она поднимает на него ошалевший от счастья взгляд и вдруг спрашивает, может ли она рассчитывать на приглашение на прогулку с Гуфи. - Ты в порядке? - спрашивает он в ответ, но ее улыбка заразительная, и хотя он не понимает причины радости, но самому сложно не отразить эту улыбку. - Может, нам поменяться местами? Что случилось?

Оливия первая забывает про условности и обращается к нему напрямую, и он тоже отбрасывает официоз. Правда, идея про пробежку все-таки очень необычная, и вряд ли стоит отвечать, чтобы не поставить их обоих в неловкое положение. Он ведь согласится, а потом, когда ее эйфория пройдет, Оливия поймет, что это лишнее, и отменять все будет неловко, хотя и необходимо. А между ними и без того достаточно неловкости.

- С чем я могу тебя поздравить?

+2

12

Какое-то время я дико торможу, потому что совершенно забываю о существовании Кристиана в этом кабинете. Я озвучивала свои вопросы Виктору при парне? Что он мог понять? Он молчит о нашем сексе, потому что это касается и его тоже. Но будет ли он молчать о том, что слышал? Сейчас меня это мало волнует.
Меня волнует моя жизнь. Новая! Настоящая! Без тени прошлого, без страха за будущее! Я свободна и теперь могу попытаться построить все заново. Конечно, едва ли меня вернут в клинику в Сиэтле, но теперь я оправдана и вполне могу претендовать на нормальное место и на нормальный заработок. Я могу совершать новые ошибки! Господи! Это так здорово! Я будто заново родилась!
Кристиан оказывается возле меня, спрашивая, все ли со мной нормально и улыбается, наверно, просто зеркаля мою улыбку, потому что я не могу перестать улыбаться. Это оглушительное счастье накрывает меня с головой, оглушая. Едва ли Кристиану нравится совершенно непонятная ситуация, но он все равно улыбается. Хорошенький. Мне правда нравится его улыбка. Вот бы он чаще был таким и мы бы могли тогда поладить.
Я протягиваю ладони к Кристиану, заключая его лицо в свои руки и приближая к нему свое лицо, касаясь своим лбом его.
- С новой жизнью, Крис. С новой жизнью! – шепчу, смеясь и закрывая глаза.
Это порыв. Порыв поделиться с кем-то своим счастьем. Кристиан не болтлив и я знаю, что он не будет допытываться, если я не стану углубляться в детали. Он будет рядом, просто так, не деля себя, но разделяя мое собственное и на себя. Мне сейчас этого достаточно.
- Испугался? – отклоняюсь, глядя на растерянный взгляд парня. – Ну не только тебе запугивать. – подмигиваю и беру его за руку. – Помоги мне встать. Продолжим встречу или хочешь завершиться?

+1

13

Определенно происходит что-то совершенно замечательное, потому что Оливия сама не своя и светится так, что будь сейчас ночь — это было бы незаметно. Более того, она вдруг берет лицо Кристиана в ладони, и у неё такой взгляд, что он на мгновение даже беспокоится, не сошла ли она с ума от радости. Просто ощущение такое, будто она познала какую-то истину, и сейчас начнётся ею делиться. Интересно, а как люди сходят с ума?

Однако переживать вроде не приходится, потому что Оливия совершенно восторженно сообщает, что если ее и есть с чем поздравить, так только с новой жизнью. И Саландер к ней отчасти причастен просто потому, что они касаются лбами, и Оливия держит его крепко... Да и разве он вырывается? Наоборот. Он как будто греется от ее внезапно разгоревшегося солнца.
— Поздравляю, — шепчет Кристиан, а Оливия принимает его шёпот за признак испуга. Нет, он не испугался, он растерян такой реакцией, и по-прежнему остаётся в оцепенении даже когда она его отпускает и берет за руку, чтобы он помог ей подняться. Кристиан ставит ее на ноги, и держится она вполне уверенно, вдруг спрашивая, хочет ли она закончить на сегодня сеанс. Ого, он может что-то решать?

— Мы можем закончить, — отвечает Саландер. Ну конечно он не может не воспользоваться возможностью! Однако все-таки сейчас он не хочет сбежать, а руководствуется другими основаниями. Например, теми, что Оливия, кажется, занята теперь совсем другими мыслями, и день просто отличный для того, чтобы отпраздновать «новую жизнь». — Продолжим в другой раз.

Да и ему чертовски сложно будет вернуться к своему спокойному и даже нейтральному настроению, потому что единственное, о чем он может думать, это не то, что сказать, а то, что ни в коем случае не нужно делать. Целовать ее. Так хочется ее поцеловать!

+2

14

Я ловлю кураж. Это как будто меня накрыло мощным наркотиком впервые в жизни. Говорят, первый приход самый мощный и самый яркий и таких больше не бывает, даже с повышением дозы. Самое большее в жизни мое безумство с наркотизации - я курила травку. Но сейчас все это много круче, чем косяк или порошок. Все такое яркое, четкое. И лицо Кристиана - чётче всего.  Этот парень каким-то странным образом оказывается рядом в самые яркие мои эмоциональные всплески. Мне кажется, Виктор о таких узнавал в течение всей нашей семейной жизни, а Кристиан познал многое обо мне спустя какой-то жалкий месяц.
Кристиан теряет дар речи, но не теряет возможность закончить нашу встречу. Не упустит своего шанса, да? А ещё он поздравляет меня с моим пространным обретением новой жизни, что бы это ни значило. Но я благодарна ему, что он не спрашивает, не допытывается, а просто принимает мой странный праздник.
Я вся в мыслях, я вся в перспективах и, пожалуй, я действительно не смогу сосредоточиться на работе. И, парадокс, если во время звонка Виктора, я забыла о существовании Кристиана, то сейчас вижу и чувствую его, как никогда остро.
Он собирается уйти, откладывая неприятный ему разговор до следующего раза. А во мне все дрожит.
- И это все?
Я прохожу к столу и пробегаю пальцами по дереву, как по клавишам фортепиано. Кажется, что я обращаюсь в пустоту, но на самом деле мои слова обращены к Кристиану, который собирается снова уйти странный для нас обоих момент.
- Ты ничего не хочешь сделать?
Оборачиваюсь к парню и подхожу к нему, чтобы оказаться так же, как и он, возле двери и совсем близко к нему. Замок щелкает слишком громко в тишине комнаты, закрывая пути к отступлению. А я не свожу взгляда с Кристиана.

Отредактировано Olivia Thornton (Вс, 11 Фев 2018 21:50:27)

+1

15

Оливия не кидается следом, не говорит, что ее вопрос про желание продолжить встречу был всего лишь проверкой, которую он не прошёл, а потому ему следует вернуться в кресло. Она совершенно спокойно принимает ответ Саландера, да и врядли он мог ее удивить. Кристиан отвратительный пациент, и они оба это отлично знают, хотя Оливия и не теряет надежду расположить его. Впрочем, это ведь их вторая встреча в статусах доктора и пациента, так что ещё неизвестно надолго ли хватит ее терпения и рвения. Судя по всему ненадолго...

Она отходит к столу и задумчиво отстукивает по столешнице какой-то только ей известный ритм, а потом задаёт риторический вопрос, который ставит Саландера в тупик и тормозит его у двери. Что — все? Что должно последовать?
Кристиан оборачивается, задерживаясь. Что-то в глазах Оливии есть такое, отчего он словно попадает под гипноз. Какая-то психиатрическая примочка, которую на нем прежде не испытывали? Нет, не похоже. Хотя Оливия все-таки что-то намерена выведать, потому что спрашивает, нет ли у него в планах сделать что-нибудь.

Саландер молчит, наблюдая за тем, как она идёт к нему, подходит и становится напротив, так близко-близко, как если бы они оказались в переполненном лифте. Но только они сейчас вдвоём в просторном кабинете, и он хотел уйти, но замок в двери щёлкает. Крис слышит, как язычок попадает в пазуху, чтобы не дать ему пройти. А Оливия смотрит с вызовом, снизу вверх. Она словно берет его на слабо, испытывая его терпение и выдержку. И это совсем не похоже на терапию — электричество так и потрескивает в воздухе между ними, так что только коснись ее — пробежит искра.

Кристиан медленно поднимает руки, чтобы взять ее лицо в ладони, наклониться к ней и поцеловать. Молча. Неторопливо. Чтобы затем точно так же неспеша отстраниться, взглянуть на неё и понять, что можно сделать «все», что он «хочет сделать». Эти слова так и звучат в его голове сказанные ее голосом, и он выспыхтвает как спичка, целуя на этот раз так, что губы обжигает, и оторваться невозможно.

+2

16

Время останавливается. Я клянусь, время в этот момент останавливается, как и кружение Земли. Воздух между мной и Кристианом можно разрезать ножом, настолько он густой. Поднеси спичку и полыхнет, забирая с собой и этот чертов кабинет и мебель и здание, город. Но мы останемся нетронутыми, как фениксы, возродившись из пепла, как гребаные родители драконов из Игры престолов. Нас не опалит, огонь не навредит нам, потому что он – наш, на двоих, сплетение инь и ян в их чистом, девственном значении.
И это самая естественная на свете вещь – его теплые ладони на моем лице, его губы у моих губ, накрывающие их в мягком, на пробу, поцелуе. Ты ведь уже знаешь мои поцелуи. Почему так опасливо? Я ведь сама спровоцировала. Нет ни робости, ни страха, но осторожно, как будто спрашивая позволения. Позволяю. Разрешаю. Прошу. С этим притяжением нужно что-то сделать. С моим притяжением к тебе.
Мне нужно знать, что я не одна об этом думаю по ночам, перечитывая твое личное дело и в пьяном контрасте вспоминая, как ты меня обнимал. Мне нужно знать, что твои «случайные» воспоминания о моей квартире – не случайны. Мне нужно знать сейчас, что мы думаем об одном и том же.
Еще как думаем! Ведь если бы Кристиан был равнодушен, он бы не постеснялся в выражениях, как минимум спросив, что же ему еще сделать, чтобы я выпустила его. Он мог бы спросить о том, что происходит, вывернув все к домогательству, со стороны психиатра. Он мог бы… Он мог бы сделать, что угодно! Но он делает самое потрясающее из всех возможных вариантов, потому что именно на это я и надеялась.
У меня началась новая жизнь. Кристиан – часть этой новой жизни. Новая ошибка, которую я могу совершить. Я учусь на своих ошибках, да. Но, пожалуй, эта будет самой приятной.
Я протягиваю руки к парню, подаваясь вперед к нему, теснее, и накрываю ладонями его шею, забираясь в волосы, проводя пальцами по коже. Чувствую тепло под воротом куртки и стараюсь забрать его себе, чтобы запомнить, чтобы это ощущение осталось на пальцах, запах его парфюма, легкого и едва уловимого, как и привкус сигарет в его дыхании. Это пьянит лучше любого вина, кружит голову круче косяка, когда поцелуй становится требовательным и таким… таким хозяйским.
Но, пожалуй, да, пожалуй, я и правда учусь на своих ошибках. Потому что мои руки медленно переползают на грудь Кристиана и я легко отталкиваю его, завершая наш поцелуй, и не без труда, но парень все же останавливается, открывая глаза и глядя на меня таким глубоким черным взглядом. При свете дня его глаза совершенно иначе смотрят. Я уже не раз это замечала, но сейчас ведь и взгляд другой. Порой, мне кажется, что на наших встречах Кристиан старается смотреть либо в сторону, либо сквозь меня. А сейчас его взгляд прямой и в его глазах – я.
- У тебя красивые глаза. – улыбаюсь, шепча.
Я помню, когда я сказала это впервые, помню полупьяную улыбку Кристиана, помню торжество в его мягком оскале, когда он смотрел на меня, позволяя себе все, что только хочется.
Щелчок замка так же громко восстановит движение времени.
- Жду вас в понедельник, Кристиан.
В понедельник. Мы встретимся, как врач и пациент, в понедельник, в этом кабинете, у порога которого мы только что целовались так, что все мысли вылетели из головы. Я знаю, что этот молодой парень делает со мной. Он сводит меня с ума. Потому что уже этим вечером я отправлю ему короткое смс, нарушая все правила этики и когда-то данное себе обещание, никогда больше не влазить в любовные авантюры с пациентами, если только мне повезет выбраться из старой передряги.
Меню – Адресат – Кристиан Саландер

Так что на счет пробежки с Гуфи?


Отправить.

+1

17

Оливия отзывается на поцелуй, и Саландеру слегка двигает крышу. Он не задумывается о том, что эта короткая минута слабости с ее стороны рубит на корню всякую надежду на возможность вырулить обратно на докторско-пациентку тему. Сама история с назначением изначально висела на волоске — Кристиан просто не может сопротивляться Оливии, она нужна ему как женщина, и в этом все. И она ведёт себя именно как женщина, когда вдруг легко отталкивает его. Нет, это не тот толчок, в котором может читаться: «Эй, я ошиблась!». Это: «Не увлекайся!» — с улыбкой на губах и блеском в глазах. Можно подумать, что Оливия пьяна, но это не так. Она все ещё в эйфории, и Саландер понимает, что даже и подумать не может о том, чтобы поставить себя на место и напомнить, кто они такие если не ей, то себе. Да, кто-то из них должен сохранять здравомыслие, и, по идее, это должна быть Оливия, однако на неё не приходится надеяться, а он... А он уже пытался, и у него не получилось.

— Да, — забирается пальцами в волосы и чуть тянет, приводя себя в чувства. Вернее, уводя от них. — В понедельник, — кивает, вздрагивая на щелчок замка. А Оливия нисколько не прячет взгляд, улыбаясь ему как девушка на свидании, когда ухажёр стоит на пороге, проводив ее, и ему пора уходить. До новой встречи. — До свидания, док, — буквально вытекает за дверь, пока та не закрывается и не скрывает за собой Оливию.

Черт, вот бы у человека можно было регулировать режим свечения как у дисплея телефона! Потому что Саландеру кажется, что он сверкает как самая яркая лампочка, и ничего не может с этим поделать. Он ловит себя на том, что продолжает глупо улыбаться, не понимая, что вообще происходит! Черт, до понедельника целая неделя! А что будет потом?

Да, хочется написать Оливии или позвонить, чтобы спросить, что все это значило, и услышать, что она просто поддалась эмоциям, и нужно все забыть. Так было бы даже проще — по крайней мере Крису. И ему хотелось бы получить такую отповедь... И не хотелось — тоже. И эти мысли разрывают голову, заполняют каждую клетку мозга! И даже поздняя пробежка с Гуфи не проясняет ситуацию, а ведь Саландер загнал пса так, что у того язык выпал на плечо. Обычно бывает наоборот!

— Давай домой, приятель, — шепчет Саландер, но останавливается посередь аллеи, чтобы перевести дыхание. В кармане тренькает телефон, и это уведомление о смс. Крис ещё даже не видит адрес отправителя, но уже знает, от кого она. Если это не рекламная рассылка, то больше никто не посылает ему сообщений...

Оливия напоминает про пробежку с Гуфи. Крис пробегает взглядом по строчке, а пёс словно чует, что речь о нем — скачет в ногайках резиновый мячик, хватает за штанину, показывая, что пора домой.
— Ты не против, братишка? — спрашивает у него Саландер, стаскивая шапку и утирая ею лицо. Морозец мгновенно вплетается во влажные волосы и заставляет вздрогнуть. Ну что же, по крайней мере понятно, что он не спит, и это — не сон.

Меню — Адресат — Оливия Торнтон

Будь готова утром в семь в парке на...


Он набирает адрес парка — нейтральной территории примерно на равном расстоянии от их домов. Это же честно? А завтра они увидятся, и это будет вторник. Саландер ещё не нажал кнопку «отправить», и добирает сообщение:

Только никакой терапии. Завтра ты не доктор, а я не твой пациент, окей? Завтра не понедельник.


Отправить.

+1

18

Я бы назвала это азартом, но… Но это не азарт. И интерес, который я испытываю к Кристиану, это не банальное желание, вопреки всему, добиться взаимности и поиграть с мужским сердцем. Нет, мне, конечно, как любой женщине, приятно его влечение и его внешность никак не умаляет этот восторг. Но дело не столько в его влечении, сколько в его наличии. Я могу оправдывать себя, что у меня исключительно врачебный интерес, но это, конечно, не совсем правда. Откровенно говоря, я и сама до конца не понимаю, что со мной.
Меня тянет – я не сопротивляюсь. Если у меня не получается сопротивляться, то получится хотя бы контролировать. Так что если распоряжаться своими ощущениями дозировано и разумно, какой бы безумной ситуация ни была, то, возможно, все будет не так плохо.
Отправляя смс Кристиану, я рассчитываю, скорее, на отрицательный и резкий ответ с предупреждением больше никогда не соваться к нему. Либо на молчание вовсе. Но ответное сообщение приходит и довольно быстро и, более того, с уже назначенным временем и местом буквально на следующий день. И с предупреждением, да, что встреча будет не в качестве врача и пациента. И отсюда, конечно, возникает логичный вопрос, назревающий вследствие нашего поцелуя в кабинете. А как кто мы встречаемся? Можно свалить все на приятелей, но, эхэх, мы с Кристианом никогда не были приятелями и что-то мне подсказывает, что не будем. А потому, нам всегда нужно обозначать с порога наш статус. Или мы обозначим его завтра?
Интересно, Кристиан хочет поговорить о том, что произошло? И заговорит ли? Он всегда так закрыт, когда дело касается деликатностей.
Я прижимаю телефон к подбородку в задумчивости. Столько вопросов! А самый главный – где же мои теплые лосины, в которых я завтра появлюсь на тренировке?
Утро темное и морозное, бодрящее, и я выхожу в темноту, вздрагивая и отпивая кофе из своего стакана. Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз. Я снова гуглила события, связанные с Кристианом, анализируя произошедшее с точки зрения СМИ. В основном, статьи сухи и информативные, но есть и интересные, оценочные, выставляющие Кристиана психом, готовым на все, даже на поджоги всех домов в городе. В защиту аргументов нет. Есть пара фотографий, вырванных из соц сетей, и среди них в плохом качестве, наверно, удаленное уже тысячу раз, фото, где Кристиан обнимает молодую девушку со светлого цвета волосами. Думаю, фото вырвано со страницы девушки Кристиана, но никаких комментариев с ее стороны и относительно нее, вообще нигде в Интернете нет.
Проведя полночи за прочесыванием десятых страниц Гугла, всю остальную половину, я и вовсе не смогла заснуть, ворочаясь в постели и испытывая какую-то странную дрожь ожидания. Забавно. Это ведь не ожидание пробежки, которой у меня уже не было чертовски давно? Дело в другом. Почему Кристиан позволил мне с ним пробежаться? По его обычной логике, он должен бы сторониться меня и свести наше общение к минимум, сквозь зубы на встречах в понедельник. Это его типичное поведение, против которого он сейчас идет. Странно и необычно. Не могу его понять. И хочу его понять. Только давление мне вряд ли поможет, так что я буду использовать терпеливо столько времени, сколько нам отведено.
И все же… Мне нравится этот мальчик. Нравится как мужчина. Что это? Климакс?
- Привет.
Я слышу что-то сквозь наушники, но не сразу обращаю внимания. Не сразу – потому что не хочу обращать ни на кого внимания. Я видела, как этот парень крутится вокруг меня уже минут 5, пока я растягиваюсь и разогреваю мышцы, потому что я пришла на место встречи раньше, потому что вышла из дома раньше, потому что… ну я ж не спала, да. Так вот этот чувак, то так меня обойдет, то иначе и вот наконец-то заговаривает, а я делаю вид, что не слышу его через наушники. Но он, сука, упертый. – Привет, эй!
Поднимаюсь из прогиба и смотрю на нарушителя моего покоя. Смотрю с недовольством, чтобы он понял, что я не настроена на разговор, а он только показывает, чтобы я сняла наушники. Что?
- Привет, говорю. – вновь повторяет он, когда я вынимаю бананы из ушей.
- Ну, привет. – отзываюсь.
В темноте плохо различимо его лицо, но зато куртка со светоотражателями и ядрено оранжевая. Парень одет по современной спортивной моде. Лосины, длинные теплые труселя, крутка, шарф.
- Разминаешься? – спрашивает он и я едва выдерживаю, чтобы не одарить его удивленным взглядом.
И как ты догадался?
- Как видишь.
- Я тебя раньше здесь не видел. – говорит он, а я просто улыбаюсь, пожимая плечами и наклоняясь в стороны. – Ты здесь недавно?
- Вроде того.
- Понятно. – он улыбается странной улыбкой, глядя на мою разминку, пока я стараюсь сделать как можно более равнодушный вид. – Я мог бы показать тебе парк. Что скажешь?
- Нет, спасибо. Мне не нужна экскурсия. – спокойно отказываюсь. Какой назойливый. А может, ему просто не с кем поговорить по утрам?
- А ты, что, с кем—то разве пришла?
- Ага. – и ведь не вру.
- И с кем же?
Черт, да какое твое дело? Но верт меня дергает… Ведь это типичное поведение любой девушки и женщины, когда очень нужно, чтобы настойчивый ухажер отвалил.
- С парнем.
Только, кажется, этот чувачок знаком с таким приемом, потому что даже не двигается с места, глядя на меня с сомнением. Он вообще очень серьезен в своем намерении провести экскурсию и непонятлив в оценке ситуации.
- И где же он?
- Сейчас придет.
- Так вы ж вместе.
Вот же приставучий! И где Кристиан? Хотелось бы мне знать. Неужели передумал и решил сыграть по протоптанной схеме?

+1

19

Оливия не отвечает на сообщение Саландера, и тут, увы, молчание — не обязательно знак согласия. Впрочем, она ведь вольна отказаться. Более того, было бы здорово, если бы у неё включился разум, в котором Саландеру точно отказано. Сам Кристиан точно придёт на место встречи, потому что... Потому что он хочет понять, к чему это все, зачем Оливия вызвалась. Кто он для неё? Да, она говорила, что он ей небезразличен, но что это означает? Она чувствует за него ответственность? Тогда нужно разубедить ее в необходимости беспокоиться на его счёт, и раз и навсегда свести все исключительно на официальные отношения. Первая попытка провалилась с треском. Хотя нет, не с треском, а со звуком быстрого горячего поцелуя, от которого кровь приливает к скулам.

Уснуть в ночь, конечно же, удаётся не сразу, но Крис не пользуется прописанными препаратами, потому что мандраж, испытываемый им, не нервозный, а совсем иной. Он не изматывает, не концентрируется болью в подкорке. Пусть внутри подрагивает, эта дрожь напоминает Саландеру, что он живой. Однако он ворочается и уже привычно опускает руку с кровати и в аккурат попадает на макушку Гуфи, который тут же тявкает, просыпаясь. Или он тоже не спал? Саландер зажигает свет.
— Что, братишка? Тоже бессонница? — усмехается, глядя на белоснежного кудрявого пса с чёрными глазами-бусинами. — А ведь ты ее ещё даже не видел... — «ее» — Оливию. Она причина его бессонницы. Зачем она поцеловала его? Неужели это был знак симпатии? Ведь это же не какая-то шоковая терапия, да?
— Давай спать, — Крис смотрит на часы. Начало третьего, но уснуть ещё не поздно.

Будильник трезвонит как-то непривычно тихо, и Саландер не может сразу продрать глаза. Зато пёс уже готов, и с первой трелью начинает тянуть одеяло с хозяина, задорно рыча. Ну конечно, это же их время для прогулки!
Быстрый контрастный душ, чтобы пробудиться, скорое бритьё, чашка чёрного кофе... Саландер натягивает спортивный костюм — брюки и тёплую пайту с глубоким капюшоном, скрывающим тенью лицо, отыскивает перчатки. До парка, где он назначил встречу с Оливией, пятнадцать минут бегом, так что он влетает в аллею уже разогретым, чуть запыхавшимся. Гуфи летит рядом, то отставая, то забегая вперёд с радостным лаем, белыми зигзагами полосуя темный асфальт. Снег лежит только на газонах, а под ногами весь стаял, но в воздухе морозно.

Саландер видит Оливию издалека, и она не одна — рядом с нею вьётся какой-то чувак, и вряд ли он ее знакомый. Или Оливия просто не сказала, что она числится +1? Нет, не может быть.
Оливин разминается, разогреваясь, и разговаривает со своим собеседником как будто нехотя, глядя больше пос сторонам, чем на него. И в какой-то момент они с нею встречаются взглядами. Кристиан взмахивает рукой в приветственном жесте. Настроение поднимается на пару пунктов, а волнение улетучивается. Может, уже по этому стоит начать беспокоиться? Он снимает капюшон, и отирающийся рядом с нею чувак, видя его, выражает привычную реакцию — удивление с примесью отвращения.
— Привет, — Кристиан здоровается с Оливией, игнорируя мужика. — Это с тобой? — спрашивает, кивая на него. Ну да, не очень-то вежливо, но кто это такой? Оливия пожимает плечами, и ответ понятен.

— Тогда бежим? — и тут Гуфи с разбега взлетает к нему на руки, облизывая лицо. — Эй, перестань. Познакомься, — это уже Оливии. — Это Гуф. Засранец Гуф.
А надо бы сказать, что она выглядит просто классно. Чертовски классно. Тоненькая, свежая... Морозное утро ей к лицу.

+1

20

Мне кажется, я так сильно тужусь, высматривая Кристиана, что натурально рожаю, наконец, его силуэт вдалеке. Он машет мне рукой и я с готовностью отзываюсь, пока вопросы моего нового знакомого остаются без моего ответа. Он не был мне интересен и ничего не изменилось. Я просто рада, что Кристиан наконец появился и теперь мы можем заняться тем, что планировали. То есть, пробежкой, очевидно же. Для каких-то других планов такая морозная погода совсем не располагает. В смысле, даже если бы эти планы у нас были. Но их совсем нет, этих самых планов. Это просто пробежка.
Что-то я немного все же нервничаю.
- Привет. – здороваюсь с Саландером и все мое внимание переключается на парня, в то время, как его ненадолго обращается к чуду, которое ко мне привязалось и теперь выражает собой немое изумление. – Не-а. – нет, это вообще ни разу не со мной.
И в принципе уже можно пускаться в бег по парку, чтобы я сбросила изрядно засидевшиеся жировые отложения в боках и заодно, сняла тот стресс, который меня немного потряхивает, когда вдруг на Кристиана взлетает маленькое лохматое нечто и начинает зализывать его до смерти. Смешная животинка. Я примеряюсь ладонью, предлагая живности обнюхать мои пальцы и познакомиться.
- Привет, лохматыш. – легко пожимаю лапу собакена. - Милый. – улыбаюсь я, поднимая глаза от Гуфи на Кристиана. – Вы оба – милые.
Лохматое чудовище отправляется на землю, чтобы там скакать и спускать энергию, а мы с Кристианом уже собираемся сорваться с места, когда мужик, который все это время был в ступоре, наконец, обретает дар речи и обозначает свое присутствием вопросом.
- Это че, и есть твой парень?
Интересно, что его удивляет больше: таки наличие парня или наличие такого молодого парня, который явно моложе меня? Здесь можно шутить сколько угодно, но дело, конечно, во внешности Кристиана. А я оборачиваюсь на мужика, но в итоге так ничего и не произношу. Такой глупый вопрос вообще не стоит ответа. Разве не очевидно?
- Ну что, бежим? Только не торопись, ладно? Я уже давно не бегала, так что, прости, придется вам с Гуфи сегодня плестись. – смеюсь, забирая последние мгновения разминки, перед пробежкой.
В самом деле, я уже чертовски давно не бегала. Наверно, с начала всей этой херни, которая покатила мою жизнь, как навозный жук огромный комочек говна. Мне было совсем не до поддержания здорового тела, когда дух желал напиться в стельку и сдохнуть. Но теперь можно и о себе подумать, да? В смысле, можно подумать о красивом теле и пьяненьком духе. Только напиться уже хочется от радости, а не от горя. Есть вещи, которые уже не поменяются. Слишком сильно эта ситуация меня поломала, а каждый ломается по своему. Кто-то быстро и сразу, а кто-то медленно и методично. Я одно точно могу сказать: процесс разрушения пошел.
Дыхалка, конечно, ни к черту. Мы бежим всего ничего, а я уже сгибаюсь от боли в боку и попыхиваю. Кристиан пару раз бросает на меня проверочный взгляд, но я смеюсь, отмахиваясь.
- Дохлая стала, старая. – не говоря о том, что меня иногда заносит опасно в сторону Кристиана и мы невольно касаемся плечами. Как же хорошо, что сейчас зима и кожа не обнажена! – А ты в хорошей форме. Разве ты не должен задыхаться? Ты же куришь.
Вообще, трудно вести разговоры вовремя пробежки.
- Или ты не будешь со мной разговаривать, раз сегодня не понедельник? – бросаю мимолетный взгляд на Кристиана, пытаясь прочесть его выражения лица.
Что ж, пожалуй, несколько раз я не была его психологом и не оценивала его с профессиональной точки зрения. И чем это закончилось?

+1


Вы здесь » inside » столовая » gain my trust


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC