Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре апрель 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: +8°...+17°.

О, счастливчик!

Я люблю сайд за то, что он не гонится за бомбическим активом, а старается предоставить своим игрокам комфорт и домашнее тепло. По опыту знаю, что это намного ценнее, чем статистика в 100 профилей. Сайд - это лучшее место для игры и общения. Здесь ты как дома: на любимом диване с бутылочкой пива и любимым фильмом по тв. Спасибо вам за это.

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Допрос со страстью


Допрос со страстью

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

http://funkyimg.com/i/2DNF1.gif
Допрос со страстью
06.08.2017  |  Окрестности Гамбурга, Wacken village, W.O.A. Metal Festival  |  Christina Parsekian, Ethaniel Rains

Рок журналистика: парней, не умеющих говорить, интервьюируют парни, не умеющие писать, чтобы было что почитать парням, не умеющим читать. (c) Frank Zappa
Однако, изменив хотя бы одно составляющее этой аксиомы, вполне можно подкорректировать статистику. Да и вообще, каждое интервью должно начинаться с напоминания: «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас».

Отредактировано Ethaniel Rains (Вт, 27 Мар 2018 04:04:28)

+4

2

Музыкальные фестивали являются поистине грандиозными событиями, пожалуй, только для фанатов и никому не известных групп, которые вытянули счастливый билет быть на разогреве перед кем-то действительно грандиозным. Для раскрученных команд это лишний повод напомнить о себе и оторваться, для журналистов, освещающих событие, — работа. Хотя... К чему лукавить? Музыкальный фестиваль ни для кого не работа в подлинном смысле этого слова. Разве что для полиции, охраняющей покой и порядок, иначе как объяснить их хмурые лица?

И вот парадокс — любой фестиваль, который в лучшем случае длится три дня, захватывая пятницу, субботу и воскресенье, а потому проносится как яркая комета, вспыхнувшая на небосводе и тут же исчезнувшая, вечером в понедельник творит чудеса с восприятием времени. Вечером в понедельник, когда голова перестает трещать, а пустыня во рту снова увлажняется, кажется, что ты отсутствовал не несколько дней, а вечность, и провёл ее вообще в другой галактике. У Кристины было именно так, за исключением похмелья. Она обожала работать на фестивалях. И ей было не важно, кто именно фестивалил: попсовики ли, реперы ли, рокеры ли и прочие. Атмосфера всегда заряжала. Увлечённые люди всегда заряжают. Однако одно дело Coachella или Lollapalooza, и совсем другое Wacken Open Air. Мало того, что это крупнейшее металл-событие мира, так ещё отличный повод получить редакционное задание в Европу. Путешествия были ещё одной любовью Кристины, поэтому сорваться на три-четыре дня на другой континент не было проблемой. А уж если учесть, что эти дни пройдут под грохот басов, скрип кожи и лязг разного рода металлических украшений... Если есть на свете рай — собирайся поезжай.

Она остановилась в Гамбурге вместе со своей немногочисленной командой, приставленной к ней. Элисон — в качестве администратора, занимавшегося деталями рабочего расписания, связями с менеджерами музыкантов, которых хотелось заполучить на интервью. Джейсон — в качестве... подмастерья, для перенятия опыта. Кристина любя говорила, что Джейсон — извозчик и охранник в одном лице. После одного неприятного случая на Lollapalooza-е его буквально приписали в сопровождающие, а заодно в «практиканты». Впрочем компания не утомляла, а наоборот. Было даже веселее. Однако вот именно сегодня, во второй, самый жаркий и сочный день фестиваля, в субботу, которая к вечеру только набирала обороты, Кристина с утра откололась от коллектива, потому что в этом тесном мире ей выпал шанс встретиться со своими студенческими друзьями, тоже связанными с миром музыки, а потому потенциально полезными. Тем более что днём на фестивале она ничего не теряла: ввиду насыщенной вечерней программы не было никого, у кого стоило бы заполучить интервью самой, а не перепоручить это Джейсону. Можно было бы, конечно, попробовать, но ангажированный сегодня фронтмэн «Sentenced To Live» вряд ли вообще подозревал, что существует светлое время суток, а если и подозревал, то проводил его где-нибудь в подвале в гробу с землёй как стокеровский Дракула. Короче, до самого вечера Кристина объявила себя свободной, но не учла одного. Не одна она разделяла мнение о том, что вечером программа соберёт баснословную тьму народа. Вернее, не так. Она знала, что так будет, но не учла, что может попасть в этот поток и встрять на подъезде к Вакену на досмотре машин.

— Элисон, твои звонки не ускорят меня, — в который раз беря трубку, отвечает Кристина ассистентке, которая названивает с одним вопросом: «Где ты?» И хотя голос ее спокоен, на самом деле она раздражена. Нет, не суетностью администратора, а тем, как быстро бежит секундная стрелка, съедая время .
— У тебя тридцать минут!
— Вот видишь, целых тридцать. Подготовь все, я буду вовремя, — она нетерпеливо тарабанит пальцами по рулю. — И не звони мне, умоляю. У меня разряжается телефон. Выпей успокоительного.
— Но если ты опоздаешь!..
— Возьмёшь интервью сама, — невозмутимо отвечает Кристина, от нечего делать прихорашиваясь в зеркале. Ну а что ещё? Она не может летать! И не может броситься бежать так быстро, чтобы прибежать на своих двоих.

Да, время поджимает, но есть один плюс — затор не стоит намертво, так что, пройдя досмотр, Кристина выжимает газ и долетает в считанные минуты. Бросает машину на парковке и, перекидывая через плечо сумку, мчится к своей площадке. Музыка гремит, людей столько, будто все они собрались тут со всего земного шара — смотри как бы твердь не проломилась под их тяжестью. Кристина ныряет между людей, и аккредитационный бейдж здорово облегчает путь по щедро взбитой грязи, но полусапожки, потеряв товарный вид, все же остаются на ногах (и на том спасибо). А между тем телефон в кармане тонкой кожанки, стилизованной под настоящую, разрывается. Не надо смотреть на часы, чтобы знать — она перебрала по времени, и опаздывает. Удивительно, как Элисон выдержала целых пять минут! И неужели звезда явилась точно ко времени? Чему больше удивляться? Видимо, и тому, и другому, потому что Элисон несётся к ней с вытаращенными глазами.

— Они ждут! Кристина!
— Как я выгляжу? — останавливается, ничего не отвечая на реплики, достаёт красную помаду и быстрым точным жестом освежает цвет на губах.
— Как ты можешь быть такой спокойной! — Элисон поправляет кулон Кристины — серебряный наконечник стрелы, устремляющийся в смелый вырез белоснежного шелкового, расшитого чёрными нитями топа.
— А у нас, что, там оживший Майкл Джексон?
Нет, Кристина прекрасно знала, кто такой Этаниэл Рейнс, и ей нравилась музыка, которую играли «Sentenced To Live», но Элисон разводила такую панику, что диво. К тому же, она опоздала не по своей вине — это все рабочие моменты, и интервью все равно не займёт времени больше, чем договаривались.
— Я извинюсь. Он буйный? — Кристина не обращает внимание ни на кого, кроме своей компаньонки. Главное, чтобы их не оттеснили друг от друга.
— Бессовестная, — сдаётся Элисон. — Заставляешь ждать идола, от которого у тысяч девчонок в трусах становится мокро!
— Не заставляю, — поправляет Кристина. В самом деле, мог ведь звездно взбрыкнуть и свалить. — И я знаю, что это идол. Но мне не пятнадцать и я подготовилась, — их разговор продолжается на полубегу, поэтому договаривает Кристина уже в шаге от зоны, где будет походить интервью, и все, начиная со слов «это идол» звучит также и для слуха тех, кто тут есть. — Я вообще не надела белья.

И как в самых дурацких фильмах именно в этот момент наступает секундная тишина, котора только усиливает громкость сказанного. Кристина невозмутимо улыбается Элисон, отворачиваясь от неё и оставляя ее в ступоре, а затем оборачивается к своему гостю (или это она гостья?), стараясь не думать о том, пытается ли Рейнс определить, есть ли под ее экстраоблегающей красной юбкой белье или нет. Такой цвет и без того привлекает внимание, а уж теперь...

— Здравствуйте, Эт-таниэл, — подходит и протягивает ладонь, улыбаясь. Заикание на «т» получилось не кстати, но Кристина быстро берет себя в руки. К тому же, она не переврала имя, так? Просто запыхалась. — Меня зовут Кристина Парсекиан, представляю сразу два ресурса — Rolling Stone и радио CBS. Приношу извинения за опоздание. На подъезде немыслимый затор — держу пари, ваших фанатов там немало.

И что примечательно — наверняка все в белье. К чему вообще это лезет в голову?

+7

3

Дверь железного контейнера была раскрыта, пропуская в совмещенные коробки под номерами 4-5-6S, превращенные в гримерку немного прохладный вечерний воздух. Вообще погода здесь была, если откровенно, довольно паршивая: с утра лил дождь. Часам к 12 дня, когда они выдвинулись из отеля Гамбурга в зону Wacken, выглянуло солнце, к часу дня уже активно припекавшее, настолько, что пришлось раздеться до майки. После саунд-чека, ближе к 4-5 часам снова стало немного прохладнее. Впрочем, в маленьких жестяных коробках, предусмотренных для хэдлайнеров, которых на территории главной Artist Village было всего три, и закрытых своеобразным лабиринтом из железных щитов, все равно было довольно душно. Их выход был назначен на 00-00 на одну из двух главных сцен с похожими названиями, которые Рейнс просто не потрудился запомнить. Ему было достаточно знать, что их сцена левее. Еще более дурацким парню казался тот факт, что несчастные 30-40 метров до нее от зоны их размещения нужно будет ехать на мини-вэне. Какой в этом был смысл юноша решительно не понимал, действительно не обламываясь пройтись пару метров до сцены, пусть и местами не по асфальту и с гитарой наперевес, но, по всей видимости, другие звезды вроде Элиса Купера или Мэрлина Мэнсона, были несколько иного мнения на этот счет. Так что, правила для всех были относительно едины.
Около 22-00 в зону гримерных вернулся менеджер, напомнив вокалисту, чтобы тот топал на интервью - вообще вечерние интервью были редкостью, но ресурсы были достаточно пафосными, чтобы этот запрос выполнили.
- За прошлый тур ты появился на интервью 4 раза. А сколько было по плану парни тебе подскажут. - Рик кивнул головой на присутствовавших в соседней коробке коллег по группе, в отличие от Этаниэля, добросовестно исполнявших свои обязанности по публичным мероприятиям - Одно и вовсе пропустил из-за чего, напомни? Да, из-за задержания предыдущим вечером во время пьяной драки в ночном клубе. Так что, поднимай свой зад и топай в шатер. Я прослежу.
Пробормотав себе под нос пару ласковых в адрес своего турменеджера, Рейнс, тем не менее, неохотно поднялся с места и поплелся в указанном направлении, прихватив со стола пачку чьих-то сигарет. Вероятно, Йокоямы, который заходил несколькими минутами ранее.
Захватив по дороге бутылку пива из catering room и расположившись в зоне, где предстояло интервью, парень привычно закинул ноги на второй стул, затягиваясь сигаретой. Через какое-то время подбежала девчонка, переговорив с местным персоналом на немецком - слов Эль не понял, но, судя по интонациям, за что-то извинялась - снова убежала... Минут через двадцать пепельница на столе была наполовину забита тлеющими окурками, а фронт-мен тупил в телефон, периодически бросая недовольно-обиженные взгляды на околачивающегося рядом Рика. Впрочем, как бы он не хотел свалить отсюда, особо далеко тоже не ушел бы: в общей зоне можно было сразу утонуть в грязищщи и быть замеченным фанатами, а в рабочей особенно заняться было нечем. Вот и приходилось тусить в этой относительно чистой резервации с травой вместо грязи, реально прикольными факелами в качестве доп-освещения и толчком, по размерам и пафосу уделывающим все гримерки разом.
Внезапно донесшаяся до слуха фраза, мало того, что на довольно чистом американском английском, так еще и довольно яркая по содержанию, заставила обернуться. Взгляду светло-серых глаз представилась все та же девушка, сновавшая здесь туда-обратно в течение последних нескольких минут, и еще одна - брюнетка, явно с восточной кровью, возможно, испанской. В стильном белом топе, с ярко-алой помадой и в красной юбке, под которой, если верить ее словам, не было ничего, кроме неприкрытого искусства.
Рейнс присвистнул - не очень по-доброму, но заинтересованно.
- И эта подготовка отняла у тебя столько времени? Или тебя готовили всем отделом Rolling Stones...? - название ресурса прозвучало одновременно с тем, когда его назвала и сама репортер - Да, я помню, откуда вы.
Взгляд внимательно прошелся по фигуре, отмечая, что, в белье или без него, но сложена девчонка была неплохо.
- Парсекиан. Что-то похожее на Танкян из System of a Down - значит, все-таки не испанка. - почему вдруг задержался на этой мысли сам не понял.
Музыкант посмотрел на протянутую руку, не ответив на рукопожатие. Не потому что был зол на гостью  - безусловно, раздражен и ожиданием, и предстоящей необходимостью отвечать на заведомо дурацкие вопросы, но не более - просто пожимать руку девчонке Рейнсу всегда казалось странным.
- Эль. - поправил ее фронт-мен, не отличавшийся большой любовью к полному варианту своего имени, слишком длинному и женственному в его понимании, после чего кивнул головой на  стул, предназначавшийся для интервьюера.
- Ну? Доставай свой список. - несколько обреченно произнес Рейнс, делая очередную глубокую затяжку и медленно выпуская сигаретный дым. Не смотря на то, что до выхода на сцену еще было немало времени, юноша был одет в подраную белую майку с абстрактным рисунком, черные джинсы с дырками на коленях и привычные черные широкие напульсники, натянутые на сгибы локтей, в которых обычно и выходил на сцену.

Отредактировано Ethaniel Rains (Ср, 28 Мар 2018 15:22:17)

+3

4

Появиться эффектней, чем это сделала Кристина, наверное, было невозможно, и лучшее свидетельство тому — короткий, но весьма выразительный свист Рейнса, а следом за свистом — реплика насчёт причины ее опоздания. Ну и конечно он зацепился за ее весьма пикантную шутку, адресованную Элисон, и тут же подкрутил догадкой про «подготовку». Однако если первый вопрос Кристина пропустила мимо ушей, то второй показался ей... показался... Черт, почему она чувствует в нем какой-то подтекст? Что это за «готовили всем отделом»? Может быть все дело в том, что одновременно Рейнс ощупывает ее своим прозрачно-серым оценивающим взглядом? Бывают взгляды сальные, и от них ощущение такое, что тебя обмазали гадкой липкой жижей, а бывают вот такие — сдержанно-хищные, почти что волчьи, но при этом ты не чувствуешь ни страха, ни паники. Вот от взгляда Рейнса ощущение именно второе — и словно по коже плашмя проводят лезвием острого ножа или опасной бритвы. Внутри что-то сжимается, но есть в этом какой-то кайф. Наверное, в такие моменты фанатки и подмачивают трусики.

— Вы точно рокер? Потому что путать Rolling Stone и Rolling Stones — это моветон, — вернув всю свою невозмутимость после натиска, отвечает Кристин, расписываясь улыбкой. — Хотя Джаггер, конечно, горяч.

И она так и не дождалась, чтобы Рейнс хоть как-то отреагировал на ее протянутую ладонь. Он просто проигнорировал этот жест. Не «не заметил», а именно проигнорировал, и это стало ещё одной каплей в чаше... хм, как бы обозначить ее содержимое? Чаше ощущения, что интервью изменило свой ход, ещё не начавшись. Нет, Кристина не кисейная барышня, которая ждёт, что при ее появлении мужчины должны подрываться с мест и глотать сигареты, спасая ее от дыма, но вот конкретно Рейнс ее почему-то подбесил. А может дело даже не в том, что он устроился так, что занимал максимум возможного пространства, а в том, каким тоном он а) поправил ее насчёт имени и б) с налетом усталого великодушия позволил сесть и предьявить список. Вот же бледнолицый засранец!

Кристин имела опыт самых разных интервью, так что шокировать ее было трудно, даже если бы Рейнс сейчас начал вращать головой на 360 градусов и глотать детей. И как профессионал она должна уметь обратить любую ситуацию в свою пользу и не сдуться. Чему-то подобному ее учили в университете не самые глупые люди. Они говорили, что интервью должно быть продуманным, подготовленным и разносторонним, и, наверное, где-нибудь в новостном прайм-тайме так оно и требуется. Кристина же работала в другой индустрии, и здесь были другие условия. Меньше официоза, больше заинтересованности, больше жизни. Хотя, того, что хорошее интервью, о чем бы оно ни было, должно быть похоже на доброжелательную беседу, а не на допрос с пристрастием — никто не отменял. И Кристина это понимала. Ее учили замечательные люди, но кое-что она усвоила сама. Правда, если ей когда-либо доведётся делиться своим опытом с аудиторией, она вряд ли озвучит свою собственную версию о том, на что похоже идеальное интервью. Идеальное интервью — оно как идеальный минет: должно быть глубоким, выжимать до последней капли и оставлять у участников ощущение полного удовлетворения. Разница лишь в том, что минета ждут обе стороны, а в интервью один всегда находится в положении хозяина и как будто делает одолжение, соглашаясь ответить на несколько вопросов. Совсем как Рейнс сейчас.

Он курит, держа сигарету в тонких длинных пальцах, и смотрит на Кристину сквозь сизый дым. Парень выглядит уставшим, но при этом ничуть не вялым. Может, все дело в его поджаром телосложении, которое создаёт ощущение, что он всегда натянут как гитарная струна — тронь и зазвенит.

Кристина садится напротив, бросает на пол сумку и сверху пристраивает диктофон. У них не так много времени, конечно, но... Она облизывает губы, как всегда делает это, чувствуя, что может споткнуться на слове, но вспоминает, что Этаниэлем Рейнса можно не называть.
— Эль, — смотри, хорошая девочка выучила урок! А теперь с места в карьер, и черт знает, к чему это все приведёт. Просто Кристина ловит какой-то кураж, который подрагивает внутри, и ничего не может с ним поделать. Это может ей выйти боком, но... Она не была бы собой, если бы не поддалась. — Список невелик, не стану тебя утомлять. Ты создаёшь образ такого модного рокера, ты кумир многих молодых людей, считающих себя изгоями... Ты просто эталон рваного стиля!Остановись, пока не поздно. Тройка дежурных вопросов, и расстанетесь полюбовно! Но нет же! — Раскрой секрет, как тебе удаётся оставаться таким гладким? Регулярная депиляция или эпиляция? Или гены? — спрашивает невозмутимо и тут же вдогонку: — Есть ещё. Посетить концерт Бибера или спеть кантри с Тейлор Свифт? Секс с фанаткой или той, кто тебя не знает? Мне продолжить или остановимся? Можешь отвечать в любом порядке.

Ну или он может Кристину придушить — нетрудно представить, как эти сильные пальцы, держащие сигарету и не переламывающие ее, смыкаются на шее. Она улыбается как ни в чем ни бывало, глядя на Рейнса, а внутри замирая. Это не то ощущение, когда ты готовишься прыгнуть с обрыва. Она уже сделала прыжок, и теперь остаётся догадываться как далеко дно. Она может расшибиться прямо сейчас, а может попасть в ураган, и тогда ее отнесёт черт знает, куда.

Если бы Элисон ее слышала, она бы пискнула и предпочла умереть на месте.

Отредактировано Christina Parsekian (Ср, 28 Мар 2018 23:09:48)

+5

5

- То есть, Джаггера ты бы интервьировала не только без белья но и без юбки? Респект! - не собирался снижать градус заявленной язвительности и пошлости Рейнс, решив, что раз уж у него не было другого выхода, кроме как сидеть здесь и отвечать на однообразные дурацкие вопросы, то он собирался хотя бы немного развлечься.
- Хм...один-один. - не смог не отметить внимательность девчонки, тут же прицепившейся к его неудачной и такой глупой оговорке.
Откровенно признаться, многие представители СМИ, особенно те из них, кому не свезло попасть со своим интервью на не самое лучшее настроение фронт-мена "Sentenced To Live", искренне считали Рейнса тем еще засранцем. Талантливым, но одним из тех, кого лучше наблюдать только на расстоянии, на сцене. Ходили слухи, что паре особо наглых папарацци вокалист разбил камеру, выплатив потом неустойку, но, насколько они были правдивы, могли, пожалуй, подтвердить только владельцы пострадавшего имущества, либо сам Эль.
Девушка расположилась напротив, явно не особенно довольная началом разговора, но умело это скрывающая.
Вообще, чем больше Рейнс за ней наблюдал, тем больше приходил к выводу, что она была...занятной. Не чопрно-пафосной как некоторые репортеры из крутых изданий, в действительности едва ли имеющие хоть какое-то адекватное реальное представление о рок-музыке как таковой и рок-культуре в целом. Эти ребята просто виртуозно выполняли свою работу, как роботы, разве что, в костюмах от Гуччи. Но и отнести ее в команду к брутальным металлистам, знающим твою дискографию, лучше, чем ты сам, было нельзя. Равно как и к начинающим свой путь по доступу к телу фэнам. Почему почти все девчоки-фанатки в первую очередь старались попасть в ряды репортеров, вместо того, чтобы нырнуть в пекло и попытаться выучиться на турменеджера, всегда оставалось загадкой. Впрочем, глядя на почти двухметрового грузного Рика, этот вопрос тоже невольно находил свой ответ.
И...именно в этот момент из размышлений Этаниэла вырвал шквал посыпавшихся вопросов. Рейнс молча выслушал поток речи, после чего приподнял руки к голове, изобразив взрыв со словами "Бэ-эмс!" и медленно опустил их обратно, затушив очередную докуренную сигарету в пепельнице.
- Н-ну, поехали...! - глубоко вздохнув, снял ноги со стула и зафиксировал на девушке пристальный взгляд - Во-первых, я не создаю никакой образ. Я - это просто я. То, что видеть в нашем стиле, образе, или слышать в наших текстах, каждый решает для себя сам. Ммм..."рваный стиль" - это ты про футболку? Не пиши это, серьезно. Звучит ужасно тупо. - говорил искренне, и даже вполне доброжелательно. Если откровенно, Эль куда охотнее отвечал бы на вопросы, связанные с творчеством группы, а не его стилем. С тем, что они пытаются донести своей музыкой, что вкладывают в каждую композицию, возможно даже, в конкретную, но...при этом парень прекрасно понимал, что 70% аудитории, как это не прискорбно в равной, если не в большей степени, интересны его рваные джинсы и упакованный в них зад.
- Серьезно? Депиляция? Черт, почему здесь только пиво?! Надо было брать вискарь! Нет, реально...наших фэнов интересует моя депиляция? Я спрошу их сегодня со сцены....реально. Блин! Где вы только эти вопросы берете?! - негодование, опять же, было искренним, хотя и с явно прослеживающимся раздражением; Эль достал из пачки очередную сигарету, нервно закуривая и бросив пачку на стол. В исполнении Рейнса это было предложением угоститься.
- Существует бритва. Ничерта не знаю о своих генах. - почему-то в этот момент парню стало реально смешно. Только смех вышел каким-то нервным - Что там было дальше? Бибер? Н-нет, спасибо, уберите. Лучше кантри с Тейлор. У нее хотя бы есть  задница. Хотя, твоя симпатичнее. - затянулся, выпуская сигаретный дым, как-будто подзаряжаясь для того, чтобы ответить на следующий вопрос, а не послать всех трехэтажным слогом - Следующий...про секс с фанаткой? Ммм, да, не раз. А еще люблю с журналисткой. До интервью и после - можно повторять в любом порядке! - серые глаза пристально сверлили девушку, отслеживая реакцию.
Она была...интересной. Вообще не в сего в кусе. От слова совсем - Рейнс предпочитал азиаток с силиконовыми сиськами, более смуглую кожу, длинные волосы, пухлые губы... Внешне Кристина, скорее, полностью не соответствовала вкусам вокалиста. Но...что-то, не смотря на это, в ней цепляло, не позволяя просто встать и уйти или отделываться сейчас дежурными ответами.
Задержав на девушке взгляд еще на несколько секунд, рокер дотянулся до диктофона и нажал на кнопку "off".
- Если это реально вопросы, которые подготовил ваш штаб, я бы на твоем месте уволился. Кроме шуток. - на мгновение повисла относительная тишина, нарушаемая только разговорами и смехом других присутствующих звезд в Village в отдалении - Есть что-то, о чем ты реально хотела бы написать? Не потому, что надо. Но сама?

Отредактировано Ethaniel Rains (Чт, 29 Мар 2018 02:19:03)

+4

6

— Респект Джагеру или мне? — быстро спрашивает Кристина, а затем с легким сомнением поясняет: — Стоуны, конечно, культовые, но, боюсь, в их возрасте без таблеток толку от моей наготы не будет. Даже если бы я по очереди присела к ним на колени, — невозмутимо, словно речь идёт о пикнике.

А вообще... Шалость удалась!
Более того, она даже не просто удалась, а превзошла все ожидания, потому что Рейнс действительно принял посыпавшиеся вопросы за чистую монету, и его глаза в этот момент... Боже, что это за взгляд! А выражение лица! А этот жест, которым он обозначил взрыв головы! Кристине потребовались усилия, чтобы справиться с собой и не рассмеяться. И ещё одно усилие, чтобы не смилостивиться и не сказать, что все — шутка. Просто раз уж Рейнс решил отвечать... Кристина — интервьюер, и не может наступать на горло собеседнику! Поэтому она встречает его цепкий взгляд  и не отводит глаз.

Правда, ответ Рейнса на первый вопрос больше походил на отповедь: он не создаёт образы, он оставляет своей аудитории свободу мыслить и — что важнее — домысливать то, что он хочет сказать ей своей музыкой. Еще ему, видите ли, кажется тупым обозначение «рваный стиль»... А разве не глупо носить рваную одежду? Короче, парень тщательно препарирует слова Кристины, и наконец добирается до темы депиляции/эпиляции и искренне (и так мило, несмотря на ощущаемое раздражение) возмущается, что фанатам это правда может интересно. Кстати, наверняка интересно, так что он правда может спросить их об этом. Однако свою рекомендацию Кристина оставляет при себе. Рейнс разговорился, и уже это само по себе бесценно. И неважно, что параллельно он закуривает вторую сигарету, и бросок пачки перед Кристиной, очевидно, означает предложение присоединиться. Щедро! Но она только качает головой, чуть морща нос: ей пожалуй, нравится ощущать запах сигарет на мужской коже, но только не от себя. Вот и после интервью нужно будет проветриться, кстати.

Между тем Рейнс припоминает вопрос про Бибера, и Кристина кивком подтверждает, что это действительно был второй вопрос. И тут ей снова достаётся. Комплимент ее заднице. И что-то в стальном взгляде парня подсказывает ей, что это только прелюдия, и подлинная атака на неё ещё впереди. Конечно, можно нарушить своё внимательное молчание слушателя, но, черт побери, в его глазах за сизым дымом сигареты точно вспыхивают бесенята, и азарт подсказывает Кристине не переводить тему. Правда, в итоге сложно сказать, верная ли была подсказка, потому что Рейнс сообщает, что предпочитает секс с фанатками и, конечно, практикует его, но также в его меню числится секс с журналистками. До и после интервью — как будто доктор прописал.

Кристина по-прежнему смотрит невозмутимо, но всё-таки на идеально очерченных скулах проступает предательский румянец. И все бы ничего, да только в этом румянце нет ни грамма смущения или возмущения. Пожалуй... пожалуй, совершенно непонятное возбуждение. И даже не возбуждение, а его предвкушение. Кристина встряхивает волосами, улыбаясь и готовясь было открыть рот, впервые за очень долгое время, не имея, что сразу сказать, да только Рейнс вдруг подаётся вперёд и выключает диктофон. И в который раз их разговор снова меняет русло. Внезапно парень спрашивает, что бы она действительно хотела узнать. Теперь ее очередь изучать его внимательным ожидающим взглядом, и она растягивает эти мгновения, протягивая руку к руке Рейнса, которую он ещё не убрал от диктофона. Ее пальцы скользят по напульснику, спускаются по запястью и накрывают его палец, замерший на кнопке «pause». Она может нажать, и запись продолжится. Она должна признаться, что вопросы были шуткой, и нажать чёртову кнопку, но делает только первое.

— Прости, я спутала список «Ни за что не спрашивай это» со списком «Спроси про тур и планы на будущее», — улыбается и отнимает свою руку. Вопросы и вправду составляла не она — Элисон прекрасно справлялась с такой работой, а Кристине предоставлялась полная свобода, как ими распоряжаться. Единственно, что в стандартных «Как проходит тур?» и «Когда ждать новый альбом?» не разгуляешься... Да и зачем, если можно открыть любое из последних интервью для любого издания и найти там все это. Наверное, поэтому Кристина любила радио-интервью, а не печатные: первые даже при подготовке в итоге не получатся такими прилизанными, как вторые.

Она откидывается на спинку стула, глядя на Рейнса, задумчиво кусает губу. Он не нарушает молчание, что значит, он не берет назад свой вопрос.
— О чем бы я хотела спросить т-тебя? — запускает пальцы в темные кудри, чуть взлохмачивая их. — Например о том, как ты живёшь с противоречием. Смотри, ты не раз говорил в своих ин-нтервью, что твоя музыка — это твой способ общения с миром, что ты говоришь ему т-то, о чем тебе важно сказать. И ты же говоришь, что каждый в-волен понимать твоё творчество, как ему хочется и можется... Разве тебе не важно, что тебя, — она выделяет «тебя», — не поймут? И ты создаёшь образ, даже если не делаешь это специально. Твоему образу подражают. Подражают ведь не людям — их образам. Тому, что они позволяют видеть, — интервью превращается в монолог, и было бы здорово, если бы говорил Рейнс, но... Кристина вдруг смирилась, что интервью совсем не получится. Вот только их время ещё не вышло, да? — Я бы спросила тебя, какая твоя песня больше всего отражает тебя с-сегодняшнего. Я не понимаю, когда музыкантов спрашивают об их собственной любимой песне, — смеётся. — Поэтому я спросила бы тебя о песне твоего н-настроения сегодня. Я бы спросила тебя, когда в последний раз ты слушал музыку не как музыкант, который прислушивается, как устроена мелодия, а просто так. И что это была за музыка? Я бы спросила тебя, как ты написал свою последнюю песню. Правда, спросила бы. Помнишь ли ты, как к тебе пришла идея? Это было утром? С похмелья? Во сне? Ну и может быть, я спросила бы, откуда у тебя такая любовь к татуировкам — это средство сказать что-то или, наоборот, скрыть? — Кристина встряхивается. Забавно, но ее слова говорят кое-что и о ней самой, хотя все они о Рейнса. Просто она допускает неожиданно много заикания — этого с нею никогда не случается в профессии. Только когда общение становится для неё личным и действительно затрагивает. — Я ударилась в лирику, д-да? Наверное, для баланса я должна спросить, что, раз я опоздала, мы трахнемся теперь два раза или все-таки один? Просто меня не предупреждали, что этот пункт есть в твоём райдере, — она шутит, но при этом тон ее остаётся прежним, и мыслями она действительно не в теме подколов, а того, что ей было бы интересно спросить «не по протоколу». Поэтому и «секс» тонет в итоге. — И почему тебе не н-нравится имя «Эт-таниэл»? Потому что оно похоже на ангельское, а «Эль» подразумевает приставку к «Эль Дьяболо»?

А ещё если она ещё раз споткнётся на «Этаниэле», то ей тоже начнёт нравиться только «Эль».

+5

7

Этаниэл усмехнулся в ответ на явно заведомо продуманный вопрос. Чуть тряхнул головой, из-за чего удлиненная челка в беспорядке упала на лоб и правый выбритый висок.
- Извини. - развел руками - Джаггер меня не сильно привлекает. Как ты справедливо заметила, староват! Так что, респект был не в его адрес.
Девчонка держала марку. Стоически переносила подколы и пошлости, отпущенные в свой адрес, впрочем, что-то подсказывало Этаниэлу, что ей было не привыкать. Взгляд Рейнса по-прежнему остается пристальным, заинтересованным - ровно на ту долю, на которую парня вообще могла заинтересовать очередная журналистка - и отмечающим любые изменения на, казалось бы, на первый взгляд совершенно невозмутимой мордашке. Например сейчас, не смотря на всю беспристрастность и окружающий полумрак, было заметно, что ее щеки стали более розовыми по-сравнению с общей белоснежностью. Вот уж где мечта японца. Или же это было потому, что девчонка запыхалась, опаздывая к назначенному времени.
Прошла всего доля секунды между тем, как он нажал на кнопку паузы, и тем, когда девушка уверенно подалась вперед, положив ладонь на его руку. Прикосновение было неожиданным и не сказать, чтобы приятным, учитывая, что рука эта сейчас бесцеремонно скользила по напульсникам, призванным скрывать то, что окружающим не стоило видеть. При сексе с фанатками или рандомной девчонкой все было проще: одним было все равно - они боготворили своего кумира любым, либо просто не стремились снять предметы фетиша, находя это прикольным; другие и вовсе разделяли его пристрастия, но...журналисты относились к той категории людей, которые всегда преследовали личную выгоду, искали информацию, везде, во всем. Желательно, погрязнее. И с ними нужно было оставаться на чеку. Рейнс слегка занервничал, невольно выдавая себя визуально напрягшимися мышцами на руках. Взгляд из лукаво-заинтересованного неосознанно превратился в предостерегающий.
Чужая рука остановилась на его ладони, задержавшись поверх, как-будто чего-то выжидая. Наконец, девушка отстранилась, а Эль, стряхнув накопившийся на кончике сигареты за эти несколько секунд пепел, сделал продолжительную глубокую затяжку. Все же сигареты у Мии были слишком легкими, едва уловимыми по-сравнению с жестью, которые обычно курил Рейнс. И куда он только умудрился подевать свою пачку...?
- Даже не знаю, что из этого хуже. - пробормотал куда-то в сторону с усмешкой вокалист в ответ на озвученную альтернативу по вопроснику.
Девушка продолжает говорить, и теперь он замечает, что та кажущаяся странность в ее речи, которую он заметил еще в самом начале разговора, но поначалу принял за все же присутствующий легкий акцент (вполне объяснимый не американской фамилией), был не акцентом, но дефектом речи. Довольно незначительным. Напротив - это даже придавало какую-то изюминку и звучало несколько пикантно. Но сейчас важнее было даже не то, ка кона говорила, а то, что именно. Диктофон был отключен, и разговор велся уже не для проформы. конечно, никогда нельзя было исключать наличие еще одного, который она включила до того, как зашла сюда, спрятав в...зависело от того, какая именно часть "белья" была снята при подготовке к сегодняшнему вечеру.
- Я одно сплошное противоречие. И меня не понимают почти всегда. Но, знаешь, наверное...мм...я употребил неверное слово. Понимать можно по-разному: мозгами, либо эмоциями. Если наша музыка находит эмоциональный отклик - значит, меня понимают. Если ты...- усмехнулся, предвидя вопиющую тавтологию и нарочито подчеркнул повторяющееся слово - понимаешь, о чем я. Реагировать можно по-разному. Кого-то музыка заставляет уйти в себя, кого-то, наоборот выйти из темного угла и громко послать всех, пытающихся учить его жить, на хер, кого-то - проломить голову соседу... Но все трое разбивают свою скорлупу и открывают дорогу тому, что всю жизнь прятали в себе, скрывая как что-то постыдное. - юноша пожал плечами.
Кристина продолжила задавать вопросы, их снова было много, снова почти подряд, но...на этот раз они были интересными. Реальными. Живыми, что ли. Этаниэл молчал, не давая ответа ни на один из них, даже не пытаясь вставить слово - просто слушал и анализировал, не без удовлетворения отмечая, что девчонка не изобретала, не фантазировала и не врала. Ложь почти всегда было видно. Когда брюнетка закончила, парень оперся локтями на собственные колени, медленно подавшись вперед и не разрывая при этом зрительного контакта. Серые глаза сейчас из-за упавшей на них тени от тента казались более темными, даже, скорее, синими. Медленно выпустил сигаретный дым, не особенно заботясь о том, что большая его часть теперь попала девчонке в лицо, и черные блестящие локоны еще надолго сохранят терпкий табачный запах.
- Так какого хрена ты спрашиваешь не это, а всякий бред? - глаза, ободок радужки которых сейчас не так явственно контрастировал с основным цветом, вопросительно смотрели на журналистку.
Едва ли Рейнс был бы откровенен при ответе на все эти вопросы. Нет, черт подери, пару из них вообще бы к хренам вычеркнул, потому что ответ на них был бы равносилен в его понимании признанию собственной уязвимости. К примеру, про тату, скрывающие уродливые шрамы, которых обожаемый аудиторией от 14 до 30 уверенный в себе рок-звезда стеснялся как чего-то постыдного. Но на последующие интервью у девчонки бы точно был зеленый свет. За искренность. А о том, что она была искренна говорило за нее ее тело; ее голос - голос вообще одним из первых сдает с потрохами все эмоции, в то время как его обладатель может этого даже не заметить.
- Конечно есть. Между строк. - взгляд снова заблестел, как если бы живущие в них черти вернулись домой и продолжили свою вечеринку; юноша отвел глаза, быстро посмотрев на дотлевающую сигарету, зажатую в пальцах - Кстати о райдере, надо бы добавить туда пару блоков...
- «Эль Дья-бо-ло» - повторил по слогам, как-будто пытаясь лучше прочувствовать звучание - Больше похоже на сценическую кличку какого-нибудь неудачливого рестлера. Оно мне просто не нравится. - поднял взгляд на собеседницу - Мирабэл, Анабэл, Ариэль, Этаниэл...Слишком длинное и звучит как девчачье. - неосознанно покривился в подтверждение собственных слов. В действительности парень ощущал, что имя ему не подходит. Ему шло что-то покороче, мене пафосно звучащее, что-то проще. Сокращение, полученное еще едва ли не в первый день, когда парнишка попал под крыло местной банды, подходило куда лучше. Да и...теперь уже было просто привычнее. Полным именем его почти не называли.
Юноша замолчала на несколько секунд, явно что-то обдумывая и, возможно даже, борясь с некоторыми сомнениями.
- Сколько у нас осталось времени? На твое интервью. - кивнул головой на все так же лежащий без дела диктофон.
Фронт-мен не хотел отвечать на все заданные вопросы, но на те из них, на которые был готов ответить, отделываться дежурными фразами тоже не было желания. Не исключено, что это интервью могло стать самым полным за всю его историю. И возможно даже стало бы, не будь время их сета так близко.

+4

8

Рейнс выслушивает ее, не перебивая, и Кристина в принципе уже готова распрощаться: неважно даже, он ли свернёт интервью (волен так поступить!), или она сама сделает это. В конце концов, найдётся что написать, верно? Просто бывает такое, что все идёт не по плану, и ты выкручиваешься, но получаешь более или менее приемлемый результат, однако сейчас... Кристина впервые сталкивается с тем, что внезапно интервью цепляет ее лично, и, главное, она не понимает, что в нем такого особенного, чтобы иметь такой эффект.

Рейнс же, видимо, жалеет, что дал ей свободу поделиться тем, о чем она бы хотела спросить, но неожиданно вдруг отвечает на замечание про противоречие. И он не пытается откреститься, задвинув что-то общее и невнятное, а именно отвечает — по-настоящему, честно. Это есть в его потемневших глазах, которые он не сводит с Кристины, и этот взгляд... Почему ей кажется, что он постоянно проверяет ее на прочность? И почему, несмотря на такую пристальность, ей нетрудно не отводить своего собственного взгляда? Даже когда сигаретный дым протекает в ее легкие, Кристина не отстраняется. Она ловит себя на мысли, что Рейнс обладает какой-то магической притягательностью, и не только эмоциональной, но и физической. Он от отстраняется, то приближается — и это на обоих уровнях. Из его орбиты не так просто вырваться.

— Я спрашиваю всякий бред, потому что должна в итоге написать хоть что-то, и для этого ты должен отвечать. А я понимаю, что тебе проще ответить в сотый раз на вопрос о туре и планах на новый альбом или на какую-то ерунду, чем на что-то личное, — говорит она. Да, черт побери, так и есть, и ей приходится играть по этим правилам, потому что это — рутина. У неё есть только полчаса, и, увы, за них она только и может что спрашивать о глупостях — и так не только с Рейнсом, но и вообще. К слову, он лишь подтверждает это, цепляясь за вопрос о райдере и отвечая, что секс с журналисткой подразумевается. Кристина же улыбается, убеждаясь в своей правоте, но все равно чувствуя легкое разочарование. Однако... Однако тут Рейнс снова удивляет, потому что отвечает на вопрос о предпочтении «Эля» «Этаниэлу», и хотя он немногословен, именно признание в том, что полная версия имени кажется ему девчачьей, на мгновение преображает его. Он кривится, и Кристина улыбается совсем иначе — уголками губ, едва заметно. Просто демонически притягательный рок-идол вдруг стал таким по-юношески забавным.

— Но твоё полное имя все-таки красиво звучит. У финской группы Poets of the Fall в одной из песен есть строчка вроде «осмелюсь ли я когда нибудь произнести твоё имя так, чтобы оно не прозвучало как «любимый»?» По-м-моему, твоё как раз такое. По крайней мере, оно так может прозвучать от правильного человека... Не волнуйся, это н-не подводка к вопросу о личной жизни, — смеётся. — Вообще не знаю, к чему это, — признаётся, пожимая плечами.

И он спрашивает, сколько осталось времени до конца интервью. Кристина встряхивается, потому что этот будничный вопрос вдруг рассеивает магию, и с удивлением для себя девушка осознаёт, что потеряла счёт времени. Впрочем, вряд ли бы им позволили забыться, а значит, она ещё не исчерпала лимит дозволенного. Она рассеянно бросает взгляд на часы на тонком запястье.
— Десять м-минут, — облизывает внезапно сухие губы. — Но решать, закончим мы раньше или вовремя — тебе, — смотрит прямо. — Я никуда не тороплюсь, — снова с невозмутимостью и усмешкой.

Да, в ее планах было оторваться этой ночью — выбрать одну из музыкальных площадок и слиться с толпой, подзаряжаясь самыми яркими, бьющими через край эмоциями тех, кто стёкся сюда, в Вакен, как реки в Мировой океан — из всех уголков земного шара. Однако Кристина еще не выбрала, куда направиться, но, глядя в синие глаза Рейнса, кажется, вот-вот определится.

— Вы играете сегодня... — девушка спрашивает про не самый громкий, а потому редко исполняемый на таких масштабных тусовках, хит, но она любит эту композицию. Да, Кристина не поклонница «Sentenced To Live», но у неё в принципе нет фаворитов в музыке — как и следует музыкальному журналисту, она открыта всем направлениям. Однако это не значит, что у неё не имеется плейлист любимых песен.

Кристина даже не знает, зачем спрашивает. Просто так. Не для интервью. Для себя.

Отредактировано Christina Parsekian (Пт, 30 Мар 2018 23:44:08)

+5

9

- С этим спорить не стану. - даже относительно тепло улыбнулся в ответ музыкант, когда девчонка пояснила причину своего альтернативного выбора - Но, согласись, ведь это тупо. В том смысле, что...ты же занимаешься этим , ну или начала заниматься не ради того, чтобы сочинять фейки на бумаге, которыми потом с удовольствием подотрутся в ближайшей кабинке те, про кого ты пишешь? - вопрос был в общем-то риторическим, и ответа на него Этаниэл не ожидал.
- Мм... - юноша нахмурил брови, пощелкав пальцами в воздухе, как если бы этот машинально исполненный ритуал помог освежить его память - Cradled In Love, кажется. Да, знаю. Сопливая до жути.
Рокер действительно попытался понять, что этим хотела донести до него Кристина. Но ожидаемо не смог. Текст песни юноша, скорее, считал просто красивым набором слов - таким, какой хотела бы услышать аудитория. Но чем обычное произнесенное имя отличалось от имени, произнесенного с любовью...Эль решительно не понимал: для него это было попросту недоступно. Да, "с любовью" обычно говорили с другой интонацией, иногда и вовсе с придыханием. Но по какой причине такой вариант был более желанен и ценен, чем обычный, для Рейнса оставалось загадкой. Да и вообще понятие "любовь" как таковое. Нахрена называть дружбу, привычку, страсть или секс этим странным и довольно размытым словом - "любовь"? Как-будто между этими четырьмя понятиями было нечто общее! Во всяком случае, именно так оно было для Эля - любви в традиционном ее понимании парень попросту никогда не испытывал, ни по отношении к себе, ни сам. По иронии, собственное имя же было тем немногим, что парень помнил из самого раннего детства. Он довольно смутно знал, как попал в уличную шайку, но понимал, как его зовут до того, совсем давно, раньше...
Судя по тому, как теперь вела себя Кристина, и тому, как она, собственно, вела диалог, было ясно, что это интервью они по умолчанию похоронили оба. Мысль показалась Рейнсу забавной, вызвав на лице едва заметную, мельком проскользнувшую улыбку.
Десять минут. Этого было мало - хватило бы как раз на рассказ о планах в предстоящем туре и планируемой дате выхода следующего диска.
- Конечно, не торопишься. Да и белья не надела. - отделаться от этой мысли было куда сложнее, чем казалось - Но нам скоро на сцену, и эти десять минут ничего не решат. - парень затушил сигарету в пепельнице, придавив бычок ко дну несколько нервозным жестом - Ты отличаешься от других. Это любопытно.
Поток мыслей прервал внезапно заданный вопрос про их, можно сказать, теперь уже едва ли не архивную композицию. Довольно мелодичная и редкая для их стиля, песня была написана пару лет назад, и группа исполняла ее только в туре в поддержку альбома, в который она входила. Иногда Рейнсу казалось, что она вообще куда больше подходит для акустики, нежели обычного звука.
- Хм, так ты реально знакома с нашим творчеством? - голос звучал одобрительно и действительно несколько удивленно - Нет, ее нет в сет-листе на сегодня. Она...не для Wacken'а. Да и вообще теперь несколько выбивается из нашего текущего стиля. - парень пожал плечами, и почему-то в этот момент в контраст к непринужденному жесту в памяти возникла картинка того, как он писал лирику к ней, сидя на крыше какой-то городской высотки.
Наступила пауза, продлившаяся, правда, всего пару секунд.
- Знаешь, - привычным движением взъерошил собственные волосы, откидывая их на затылок и незаметно бросая короткий внимательный взгляд на девчонку, как бы оценивая ее еще раз, контрольный - не хочу, чтобы ты писала всякую хрень и выдавала это за мои слова. Мне и без того есть, чем подтереть свой зад. Сет длится час-десть. Если дождешься, я дам тебе интервью. В смысле, нормальное. Не обещаю, что отвечу на все - даже, скорее, мало на что. Но врать не стану. - Эль задержал на Кристине длительный взгляд, глаза в глаза, как-будто пытаясь рассмотреть что-то глубже. За белым топом, тем, что он скрывал, за этими небрежными кудрями...всем, что было внешним.
Было ли это решение опрометчивым? Возможно. Но хотя бы несколько ответов девчонка справедливо заслужила. Или возможно Эль просто не до конца признался себе в том, что хочет не столько ответить на вопросы, сколько просто поболтать с ней вне резервации W.O.A., а еще лучше где-нибудь в городе, где было куда податься, кроме окружавшей их "The Holy Land", на которую, если верить многочисленным натыканным плакатам, запрещалось отливать, по, вероятно, далеко не только "религиозным" соображениям.
- Мне пора. - констатировал Рейнс, поднимаясь с места, и уверенной походкой покидая тент.
- Рик! - окликнул турменеджера уже возле гримерок, где их наврядли кто-нибудь слышал - У тебя же еще остались зеленые браслеты? Дай ей один. - кивнул головой в сторону шатра - Никаких ассистентов и фоторграфов - только она.
- Хоть до конца выступления дотерпи, герой-любовник! - с довольно язвительной интонацией отозвался Аларик, тем не менее, выуживая из заднего кармана бумажную полоску ярко-салатного цвета, позволяющую находиться на крыльях с цены во время шоу, и не спеша направляясь к гостье.

Отредактировано Ethaniel Rains (Сб, 31 Мар 2018 04:22:03)

+4

10

— Соглашусь, тупо, — легко признается Кристина. — Но, видимо, это неписаные правила игры, — для чего она стала заниматься этим? До банальности просто — чтобы занять себя чём-то новым, оценить, насколько такое дело подходит для нее. Однако раз она все ещё занималась этим, это совсем не значило, что Кристина определилась, будто это действительно ее ремесло. Скорее, она как раз ещё не поняла, что это такое, а бросать на полпути, не получив мгновенного результата, было не в ее стиле. А между тем Рейнс снова (в который уже раз?) удивляет, почти мгновенно выуживая из памяти название песни, о которой она упомянула. Это заставляет ее удивленно приподнять черные, идеально очерченные брови и улыбнуться.
— Сопливая. Девчонкам такие нравятся, — смеётся. — Под нее не займёшься сексом, но она хорошо расслабляет как колыбельная, — для секса она бы предпочла что-то более ритмичное, либо более тягучее... Ну, или жесткое. Господи, о чем она вообще думает?

Комментарий насчёт того, что Кристина, «конечно, никуда не торопится», можно толковать двояко. Либо Рейнс считает, что она таки решила взять его измором и все же получить интервью (что, маловероятно, ведь она вроде бы не даёт повода так думать). Либо он сам за неё решил, что она никуда не торопится. Впрочем, к чему догадки? Ведь разговор окончен, а сигарета раздавлена в пепельнице. Однако Рейнс все же находит время, чтобы в свою очередь удивиться музыкальным познаниям Кристины относительно его творчества.

— Ничуть не знакома, — вдруг отрицает она с самым непроницаемым лицом, — назвала наугад, — и все-таки улыбается, показывая, что шутит. — А как ты думал? Конечно, знакома. Жаль, — принимает ответ без удивления, — это отличная песня, ею можно успокоить бурю, — Кристина замолкает, прислушиваясь к ставшему столь внезапно заметному гулу, который, несомненно, всегда был вокруг их шатра, но она просто его замечала, едва оказавшись наедине с Рейнсом. — Но здесь буря как раз и нужна, — усмешка. — Хотя странно, тебе разве не нравится выбиваться? — вопрос риторический — это заметно и по интонации. А вот Рейнс тем временем что-то решает про себя: Кристина понимает это по его взгляду. И в конце концов он озвучивает свою идею: если она дождётся окончания сета, он завершит интервью, рассказав столько, сколько сочтёт нужным, но по-честному.

Кристина улыбается. К ней возвращается азарт, с которым она ворвалась сюда, и на языке так и вертится комментарий насчёт того, что ему следует понимать: интервью может затянуться потом на дольше, чем час десять, поэтому ему следует рассчитать силы.
— Час десять? Я дождусь — это совсем немного.
Ей нравится, как меняет его взгляд упавшая на глаза чёрная челка, и нравится, как открывается лицо, когда он заметно привычным жестом убирает ее назад. И вообще, за такие скулы можно умереть.

Рейнс кивает и не прощается, если не считать прощанием короткое «Мне пора». Он поднимается, а Кристина вдруг ощущает себя кроликом перед удавом. И нет, дело не в том, что парень очень и очень высокий, и не в том, как смотрит на неё, а в том, как она себя ощущает перед ним. И едва Рейнс исчезает, как она отпускает пружину внутри себя, опуская голову и хорошенько встряхиваясь волосы. Вдох-выдох, что это было?

Задерживаться здесь смысла нет — сидеть на месте час десять она не собирается, поэтому хватает диктофон, отправляет его в сумку, сумку — на плечо, и тоже было устремляется вон, но на выходе впечатывается в широченную мужскую грудь как муха — в лобовое стекло. Поднимает голову — узнать менеджера группы нетрудно. Желает поинтересоваться, как прошло? Не похоже. Он просто молча берет ее за руку и цепляет на запястье ядовито-зеленого цвета браслет.
— Ну что, красотка, султан сделал свой выбор? — усмехается. — А теперь сделай так, чтобы моему малышу было хорошо, — короткий снисходительный смешок.
Это что ещё за...
Кристина делает шаг назад, и от неожиданности чувствует, как закипает. Да, она не благородная девица и не невинный цветок, но Рейнс уже выбил ее из состояния равновесия, так что...
— Твоему малышу? Хорошо, что ты смирился с этим. Не всем мужчинам хватает храбрости признать, что размер их малыша действительно младенческий, — с наигранным понимаем отвечает она и только потом догоняет, что «малышом» был назван Рейнс. Смеётся, поднимая руку с браслетом. — Вот так все просто? Почему не наручники и я ещё не прикована к изголовью койки? Или не привыкли, что от вас сбегают? — за спиной менеджера возникает встревоженная Элисон. Странно, но успокоительными каплями от неё не пахнет. — Не беспокойтесь, — Кристина хлопает здоровяка по груди. — Ваш малыш совсем не малыш, ему понравится.

Она проскакивает мимо, вздыхая наконец полной грудью, и проскакивает даже мимо ничего не понимающей Элисон, которая бросается за нею.
— Как прошло?
— Хозяин назвал меня любимой женой, — Кристина демонстрирует браслет. — Слушай, ты можешь быть свободна на сегодня, — встряхивает коллегу за плечи. Элисон отличный администратор, но уж очень впечатлительная. — Я останусь.
— Кристина, ты серьезно? — Элисон на бегу пытается заглянуть ей в глаза и, видимо, определить, правда ли Кристина не спятила. — Да что у вас там случилось? — ловит ее за руку и заставляет остановиться.
— Если я скажу, что влюбилась без памяти, даже ты мне не поверишь. Так что я не влюбилась. Просто... — Кристина перестаёт рыться в сумке, потому что совершенно не помнит, что она ищет. — Просто я остаюсь. Как и планировала. Только одна, — это предупреждение, что приставлять к ней «охрану» типа Джейсона не нужно. Кстати, надо бы спросить, как прошли его интервью, но Кристине сейчас наплевать.
— Ты же не собираешься с ним спать? — шипит Элисон, сжимая ее локоть.
Кристина смотрит на неё. Хороший вопрос.
— Нет, я не собираюсь с ним спать, — с расстановкой произносит она, словно дочь, которая даёт обещание чересчур беспокойной матери не делать глупостей, но затем ее глаза вспыхивают (впрочем, именно шальной блеск, появившийся в глазах Кристины после интервью, и стал причиной тревоги Элисон). И она громким театральным шепотом сообщает: — Нам будет не до сна.
— Ты спятила? Вот так запросто?!
Кристина сдаётся.
— Мы договорились продолжить интервью после сета, — и это будет действительно хорошее интервью, она чувствует это. Серьезно. Кажется, ее тон наконец успокаивает Элисон, но она все же предлагает свою компанию.
— Нет, — Кристина качает головой. — Я как-нибудь с ним справлюсь, окей?
— Эй, — ее окликают, и это снова Рик, менеджер жестом подзывает ее. Проводит в вип? Кристина быстро целует Элисон и, уже убегая, оборачивается и кричит:
— Но ты знаешь, он вошёл в мой «топ два», и теперь это «топ три»! — звонко смеётся. Элисон точно не побежит за ней, но твёрдо решит, что Кристина решила натворить глупостей. «Топ два» — мужчины, которым, по словам Кристины, она «дала бы, не задумываясь» — Eminem и Тео Хатчкрафт.

Рик провожает ее, правда, молча. Разве что похмыкивает изредка. Ее сумку досматривают, но внутри ничего особенного — диктофон она в спешке уже вернула Элисон, телефон благополучно разрядился, а вода, влажные салфетки  и прочие женские мелочи не в счёт. И пока длится проверка, Кристина вдруг улавливает, как вибрирует под ногами пол. На таких фестивалях достаточно быстро привыкаешь к постоянному гаму, поэтому странно вдруг обратить на него внимание. Неужели это рёв толпы, собравшейся где-то там на поле, заставляет так дрожать? Кайфовое ощущение.

+5

11

Сет начался вовремя с точностью до минуты - за что Элю нравились немцы, так это за их пунктуальность. Не нравились - за скупердяйство и неповоротливость в некоторых вопросах, касающихся предписаний. В целом, Рейнс вполне обоснованно считал, что с его характером в Германии бы не выжил.
Отведенное им время пролетело как пара минут. Такое ощущение всегда возникало у Эля, когда они доигрывали последнюю композицию, и приходило время возвращаться. Слишком быстро. Слишком мало. Парню зачастую не хватало именно этого, эмоционального общения со своими поклонниками, глазами, мелодией... Юноша носился по сцене, как-будто не подвластный сам себе и ведомый только музыкой, сливаясь с ней не только голосом - всем своим естеством.
Но это время пролетело в одно мгновение, оставив после себя приятное послевкусие, как хорошее вино, и теперь Рейнсу предстояло только...нет, не принять душ и вернуться в отель. Ему еще предстояло общение с журналисткой, которой он, вероятно, опрометчиво пообещал ответить на вопросы. Или нет?
попрощавшись с аудиторией, вокалист ушел уверенным шагом вглубь сцены; уголки губ все еще были едва заметно приподняты, хотя искренне Эль улыбался довольно редко. Смеялся - безусловно: над очередной грубой шуткой, над фильмом, или прочей ерундой. Но именно счастливая улыбка, такая, которая появлялась на физиономии Рейнса только во время концертов, была редкостью. Драммер покинул сцену последним, привычно бросив в зал палочки.
Группа погрузилась в мини-вэн, сразу же стартанувший по направлению обратно к Artist Village. Проходя быстрым шагом по правому крылу сцены, Кристину Этаниэл попросту не заметил из-за работавшей дым-машины и отсутствии достаточного освещения за сценой.
Уже в артистической зоне, прихватив бутылку пива и послонявшись с неизменной сигаретой, зажатой в пальцах, минут пять, отловил мимо пробегавшего менеджера.
- Ты девчонку из журнала не видел?
- Рейнс, будь любезен, следи сам за своими девочками - это в мои обязанности не входит! - вполне лаконично и предельно ясно ответил мужчина, снисходительно похлопав юною рок-звезду по плечу - Браслет у нее был, так что, возможно, тебя просто кинули! - турменеджер развел руками, продолжая идти по своим делам.
Озвученная мысль, конечно, имела право на существование, но вызывала весомую долю недоверия одним только тем, что...банально не нравилась Этаниэлу. Такой вариант развития событий парня не устраивал. Во-первых, его разбирало вполне обыкновенное природное любопытство по отношению к девушке, а во-вторых этот вариант все же неприятно топтался по самолюбию.
Однако...как раз в тот момент, когда Эль был готов поверить в то, что Крис действительно предпочла свалить, со стороны катеринг-зоны показался знакомый силуэт в белом топе. Усмехнувшись самому себе, Рейнс щелчком сбросил пепел с сигареты.  Выходит, любопытство сегодня сгубило не только фантомную кошку, но их двоих заодно.
- Решила прогуляться, утомившись ожиданием? Я не видел тебя у сцены. - Эль подошел к девушке, привычно откидывая еще влажные после выступления и немного растрепанные волосы на затылок. Лукавил: брюнет видел Кристину в начале выступления, даже какое-то время с интересом за ней наблюдал, отслеживая реакцию, отклик, или же...его отсутствие? Наблюдал, пока его окончательно не захлестнула волной драйва.
- Слушай, тут через час-полтора будет решительно нехрен делать... - не врал: "Sentenced To Live" на сегодняшний день были последними выступающими, и вскоре, по опыту, вся зона Artist Village постепенно опустеет - останется только несколько человек, кутающихся в легкие куртки и болтающих о чем-то за парой бутылок пива. И еще тлеющие факелы, от которых, один хрен, не прибавляется тепла.
- Ты на машине? Предлагаю двинуть в Гамбург. Там ночью поживее. Дай мне минут пятнадцать, окей? - не дожидаясь ответа, парень удалился в сторону гримерки.
Коллеги по группе отдыхали после выступления, болтая с другими, кто-то был занят сбором своих шмоток, кто-то исчез в душевой, или на массаже - один хрен, расслаблялся телом. Рейнс прошел в свой отдельный бокс, скинув с себя влажную майку и переодевшись в чистую. Достал из рюкзака портмоне, привычно приготовил шприц и, присев да диван, приспустил напульсник на запястье. Игла вошла в вену прохладным металлическим кончиком, почти неощутимо, добавляя в кровь адреналина, легкой эйфории, спокойствия... Посидев с закрытыми глазами пару минут, юноша вернул аксессуар на место, накинув черную легкую джинсовку - вечером было довольно прохладно - и убрал "реквизит". Собранный рюкзак бросил к остальным вещам, которые должны буди погрузить в мини-вэн при выезде.
- Рейнс, выезд из отеля завтра в 12! Не в 12-30, даже не в 12-10! В 12! - напоминил Рик, заметив выходящего из гримерной подопечного.
Откровенно говоря, к выездам на площадку или в аэропорт во время тура Этаниэл не опаздывал практически никогда. Для юноши было важно то, чем он занимается, и поломать весь график из-за собственной безалаберности Эль, не смотря на свой далеко не покладистый характер, себе не позволял. Однако...завтра у них был всего лишь вылет обратно в Штаты. Не в рамках тура, даже не перед очередным локальным шоу. А потому предупреждение было более чем обоснованным.
- Да понял я, понял... - пробурчал в ответ вокалист, уверенным шагом направляясь к Кристине.
- Ну что, готова? - серые глаза вопросительно посмотрели на девчонку, не менее пристально чем раньше, разве что, теперь еще более блестящие в этом освещении - Едем?
Путь до бара, который мысленно наметил Эль, должен был занять не больше минут сорока по свободной дороге.

Отредактировано Ethaniel Rains (Вт, 3 Апр 2018 01:50:32)

+4

12

Кристина прошла за крыло сцены, выбрав, как ей показалось, отличное место, чтобы можно было видеть все происходящее и при этом не попадаться никому из техперсонала под ноги. В своём выборе она не ошиблась — "Sentenced To Live" отсюда были как на ладони — наглые, дикие и на кураже. Они были похожи на серферов, которые, едва лишь войдя в воду, сразу оседлали волну, не дав ей нарыть их с головой и разметать их в разные стороны. Рёв толпы, едва Рейнс выскочил перед нею как черт из ларца, накатил на сцену словно жаркая волна, и по сравнению с ним прежний гул стал просто тихим шёпотом. Яркий и бьющий всполохами свет, дым, беснующиеся и орущие где-то внизу зрители — будто в чёрном космосе взорвалась сверхновая. Кристина бросила сумку под ноги, осмотрелась и подтащила к себе какую-то до безумия тяжелую коробку, проверила ее на прочность, кинула сверху кожаную куртку и устроилась с удобством, перекинув ногу на ногу. Получилась вполне себе вип-ложа подстать рок-концерту.

В одном из своих интервью (данных, к сожалению тогда ещё не ей) Оззи Озборн признался, что в нем сосуществуют два человека: обычный Оззи дома и сумасшедший Оззи на гастролях. Не со всеми ли музыкантами этого поля музыки сходная история? Потому что сейчас Рейнс точно безумец, и, надо сказать, чертовски притягательный. От него сложно отвести взгляд, и Кристина бросает эти попытки. Даже закрывая глаза и чувствуя, как гитарный рифф отзывается резкой, но приятной дрожью в теле, она точно знает, где именно сейчас Рейнс и словно видит перед собой его лицо. Это совсем нетрудно представить и трудно с этим видением расстаться. И так неожиданно концерт завершается! Эй!

Кристина открывает глаза и описать своё ощущение может очень точно — разочарование. Словно тебя только угостили обещанием основного блюда, но ты так и не успел распробовать его. Эй! — уже дважды. Последнее гитарное соло ещё пилит слух, но в воздухе нет больше ничего, кроме одобрительных и одновременно огорченных криков толпы. И куда подевался чертов Рейнс? Куда ускользнул?

Она соскакивает с импровизированного насеста, тем более, что откуда ни возьмись возникли люди в фирменных футболках фестиваля, и принялись за своё дело — подчищать остатки праздника. Кристина ненавидела наблюдать за этой «смертью хорошего настроения», поэтому схватила сумку и отправилась искать выход отсюда. Правда, по пути вспомнила, что забыла куртку, вернулась за нею и только потом снова выплыла на свет божий и... и под светлые очи Рейнса. Его затягивающуюся сигаретой долговязую фигуру, отклеившуюся от стены, трудно спутать с кем-то ещё.

— Было непросто пробраться сквозь завалы подростковых лифчиков, — улыбается Кристина, встретившись с ним. Вернее, это Рейнс за несколько шагов сокращает расстояние между ними, так что они оказались бы нос к носу, если бы не разница в росте. Парень буквально нависает над нею. Это такой приём, чтобы убедить ее принять его предложение свалить? Кристина внимательно слушает его. Хорошая идея. К тому же ей все равно возвращаться в Гамбург — в отличие от многих журналистов, она не остановилась в Artist Village, решив, что скорее пожертвует несколькими часами времени, чтобы добираться сюда, чем комфортом.

И Кристина уже открывает рот, чтобы ответить, однако Рейнс — вот же сучонок! — даже не ждёт ее ответа, разворачиваясь и удаляясь восвояси. Лицо Кристины вытягивается в удивлении. Вот же нахал! Она глухо рычит и топает на месте — очень по-женски. А затем встряхивается и вздергивает нос. Ну-ну, господин Рейнс...

Поэтому, когда он возвращается, переодетый и — внимание — заметно посвежевший, и спрашивает, готова ли она ехать, Кристина вдруг отвечает так, словно он и не исчезал:

— Я на машине и конечно я тебя подожду, — серьезно, даже слишком. Однако эта серьезность — только трамплин к: — Я готова ждать тебя и час, и пятнадцать минут. Может быть всю жизнь, но это ещё надо проверить, — с сомнением, а затем наигранно спохватывается: — А, ты уже пришёл! Я не заметила, как ты уходил, — разворачивается и идёт на выход, встряхивая волосами. Пусть Рейнс считает, что это приглашение следовать за ней.

Они наконец оставляют позади сцену, двигаясь по выделенной специально  для участников полосе и поэтому максимально минуя опасность встретиться с поклонниками и застрять на месте навсегда. Впрочем, Рейнс хотя бы остался жив, а вот ее поклонницы могли бы и разорвать.

Кристина идёт к парковке, петляя среди машин и наконец останавливаясь у чёрного спортивного Porche Boxster. Да, вряд ли такое авто на прокат обеспечено командировочными от редакции. Спасибо безлимитной семейной карте — можно ни в чем себе не отказывать.
— А знаешь, тебе повезло, что я на машине, а то ты так раскомандовался и все порешал, что пришлось бы ехать разве что верхом на т-тебе, — лучезарно улыбается и подкрепляет свою улыбку писком сигнализации. — На твоё счастье, я занимаюсь конной ездой, и мы бы домчались с ветерком. Но не обещаю, что я бы тебя не загнала.

Впрочем, им везёт. Стрелки часов давно перевалили за полночь, и поток машин от Вакена отнюдь не такой, как вечером, когда Кристина встряла в пробке на досмотре. Они выруливают с парковки, но затем, на выезде на шоссе, останавливаются.
— Пристегнись.
Впрочем, она и не надеялась, что Рейнс при его любви покомандовать, сам так легко подчиняется руководству и уж тем более признает правила. Поэтому, не дождавшись нужной реакции, Кристина тянется через него за ярко-красным ремнём. На долю секунды они оказываются совсем близко, встречаются глазами, и она видит шальные блестящие чёрные зрачки. Списывать эффект на недостаточность освещения не приходится — она не вчера родилась. Впрочем, и разводить панику она не собирается — никакого страха Кристина не испытывает. Или следует?
— Слушайся старших.

Прежде чем Рейнс успел опомниться, Кристина защелкивает замок и выжимает газ. 5 секунд — и стрелка на спидометре минует отметку 100, но  остаётся в границах дозволенной местными законами и разрешённой на этом участке дороги скорости. Пусть и на самом пределе.

— Так куда именно в Гамбурге мы едем? — может Кристина и подколола Рейнса насчёт его стремительности в принятии решений, все-таки будь у неё время подумать, она бы, пожалуй, призналась, что ей эта манера нравилась. Ее характер никогда не отличался покладистостью, но у всех строптивых есть одно свойство — им просто нужно встретить человека, подчинение решениям которого не будет восприниматься как потеря своего «я». Просто этот человек должен быть не меньшим упрямцем. Как Рейнс, например.

Отредактировано Christina Parsekian (Вт, 3 Апр 2018 17:38:12)

+5

13

- Пффф!... - Рейнс рассмеялся, тряхнув головой в ответ на объяснение о задержке - Какие к чертам лифчики? Им там нечего прятать! Чего не скажешь о тебе, но, ты же, вроде...без лифчика, так? - подмигнул серым глазом, никак не жалея отпустить ситуацию с вполне однозначной оговоркой.
Какого черта она вообще не надела белья? Нет, вот серьезно. На что рассчитывала? Или забыла? Как можно блин, вообще забыть (!) надеть белье?!
Все же невольно начинаешь склоняться к мысли, что ничего не бывает просто так. Особенно легче к этой мысли склоняется, когда в твоей крови гуляет героин.
Этаниэл только вопросительно приподнял бровь, когда девчонка вдруг стала отвечать на незаданные вопросы. Или же...заданные, только несколькими минутами ранее?
Что ж, стервозности ей был не занимать. Это забавляло. Большинство фэнов, да и некоторые из "репортеров" были готовы внимать любому капризу музыкантов - далеко не одного Рейнса, но артистов как таковы, особенно, любимых. Готовы прыгнуть к ним в постель с первой секунды. Это...утомляло. Точнее, просто в какой-то момент теряло всякую ценность. С Кристиной же...все было иначе. Этаниэл ощущал себя охотником. За весьма, надо сказать, неординарной живностью, которая мог выкинуть что угодно в следующую минуту, и именно это факт и подкупал музыканта.
- О-о, я старался исчезнуть совсем ненадолго! - прошептал с язвительностью, прямо возле уха девушки, едва слышно щелкнув языком.
Покидая артистическую зону, юноша все же накинул на голову капюшон и надел темные очки, не смотря на темноту. Много пафоса? Ничуть. Всего несколько метров, и определенный отрезок пути будет просматриваться с улицы, ведущей к частным домикам вблизи места проведения фестиваля. На время W.O.A. эта зона превращалась в отдельную вселенную - вселенную пьяных бородатых мужиков и полураздетых девок в до тошноты похожей атрибутике. Местные жители предусмотрительно сдавали свое близлежащее жилье на время фестиваля. Можно было, наверняка, выручить неплохие деньги вместо того, чтобы мучиться всю неделю в этом металлическом "аду". Пафосным было не это. Вот Мэнсон был пафосен, запретив предыдущим днем снимать больше...двух песен, кажется? И это при условии, что "тумана", производимого дым-машиной, было бы достаточно для  всего туманного Альбиона, а не только для одной из двух главных сцен.
Миновав линию огня, пара достигла места парковки - улицы были переполнены праздно шатающимися людьми, и отсюда еще предстояло выковыриться на...Porsche Кристины.
Эль присвистнул, оценивая тачку. Хороша. Под стать владелице, они реально вполне гармонировали.
Откровенно говоря, Рейнс любил двухместные авто куда больше стандартных: они были маневреннее, элегантнее, и...ко всему прочему, своими габаритами гарантировали уединение и полное, физически обусловленное, отсутствие лишних людей. Идеально.
- Ой, да брось! Какие кони. Все прекрасно понимаю, что без тачки в эту жопу мира не добраться. А на тех, кто готов гнать сюда на электричке-плюс-шаттл ты как-то не тянешь. Без обид! - непринужденно развел руками, усмехнувшись своей характерной диковатой, но при этом довольно добродушной улыбкой.
Устроившись в тачке, Этаниэл оценил обстановку салона: аккуратная. Ничего лишнего.
- У тебя только она? В смысле...тачка? - поинтересовался из чистого любопытства - У меня байк. Kawasaki H2R. Не особенно люблю тачки...в них не так чувствуется скорость. Но твоя крутая...Эй! Какого хрена?! - возмутился, когда девчонка бесцеремонно закрепила на нем дурацкий шлейф, напоминающий ограждения очереди в аэропортах.
Долго повозмущаться, впрочем не успел: скорость ожидаемо впечатала в сиденье, и...это было круто!
- Йу-ху! Так держать, детка! - искренне рассмеялся Рейнс, на мгновение прикрыв глаза и опуская стекло, чтобы в салон проникал ветер. Ветра ему не хватало - он должен был бить в лицо, как на байке.
Прибавленная - и это мягко говоря - скорость позволила парочке добраться до места назначения гораздо быстрее запланированного.
- Reeperbahn - без понятия, что это значит на немецком, но по созвучию с английским, мне определенно нравится "Reeper" - констатировал Рейнс, вылезая из автомобиля и здесь уже не заботясь ни о капюшоне, ни о оставленных в чужой машине солнцезащитных очках.
- Don't fear the reaper, baby, take my hand... - напел пару строк из композиции, которую не знал только ленивый, довольно бесцеремонно приобнимая девушку за пояс и уводя ее по направлению к зданию с надписью "Angie's Nightclub".
Место было уютным, не слишком шумным и с уединенными столиками, где, при желании, можно было скрыться от всеобщей суматохи. Пройдя в дальний зал, Эль провел девчонку как раз к одному из таких, в отдалении.
- Здесь нам не помешают. А еще...тут хороший виски! - улыбнулся, устраиваясь за столиком и снимая джинсовую куртку - в ней по-любому станет жарко минут через десять. А вот девчонке будет в самый раз, учитывая ее обнаженность.
- Ну так...Заказывай коктейль, и..что там у тебя было первым вопросом? Из тех, что нормальные.

+4

14

На вопрос про наличие лифчика Кристина никак не отреагировала и также невозмутимо приняла облачённый в весьма откровенную форму комплимент насчёт ее груди. Впрочем, было не похоже, чтобы Рейнс ждал ответа — по его шальному взгляду было понятно, что ему важно не столько услышать, сколько увидеть ее реакцию. И, черт подери, румянец снова покрывает скулы. И, видимо, эффект ему нравится, раз он закрепляет его вторжением в ее личное пространство. От него пахнет сигаретами и чем-то горячим, если у запахов бывает температура... У Рейнса точно есть. Ну или рецепторы Кристины взбесились.

Парень комментирует своё предположение насчёт того, что Кристина на тачке, демонстрируя чудеса дедукции. Она улыбается, качая головой.
— И ведь не поспоришь.
Он по достоинству оценивает ее вкус в автомобилях, интересуясь, сколько у неё ещё таких скакунов в стойле, и сообщает, что сам является владельцем резвого кавасаки, так как предпочитает байки авто — видите ли, во вторых ему не хватало ощущения скорости. Ну, возможно это отчасти подстегнуло Кристину вжать педаль газа чуть-чуть сильнее. Рейнс даже забыл о своём возмущении насчёт насильно пристегнутого ремня, через мгновение уже открывая окно и подставляя лицо ветру. И его искренний счастливый смех звенит так неожиданно! Если бы прогноз погоды не пообещал сегодня дождя, то Кристина убрала бы крышу, но, увы, ее, кажется обманули. Воздух был влажным, но не было и намёка на осадки.

— В Штатах у меня Ford Shelby Cobra, для души, и будет ждать кабриолет BMW i8, — отзывается она. — Я умею водить мотоцикл, но предпочитаю быть пассажиром. Предпочитаю между ног живого коня.

Кристина отвлекается от дороги, глядя на парня, улыбающегося с закрытыми глазами, такого спокойного... И в который раз ловит себя на мысли, что от него не так просто отвести глаза. Рейнс был совершенно не в ее вкусе — чересчур высокий, чересчур худой, чересчур татуированный. Однако тем не менее она вынуждена признать, что сочетание в нем всех тех черт, которые обычно ее не привлекали, ей нравилось. Его угловатое, ещё юношеское телосложение тем не менее было поджарым, крепким, и рисунки подчеркивали резкость черт. И, черт подери, что у него за глаза!

Кристина встряхивается, напоминая себе, что должна следить за дорогой. Она не настолько хорошо знала Гамбург, чтобы наверняка отыскать путь к Reeperbahn, а навигатор был настроен патриотично и изъяснялся только на немецком, однако это не означало, что Кристина была не в курсе, что это за улица и чем она славится. Впрочем, чему она удивляется? Ведь пункт назначения указал Рейнс, и думать о том, что он мог выбрать в качестве места для завершения интервью семейную кофейню или кондитерскую, было бы глупо. Ну конечно это должен быть клуб на улице красных фонарей! И очевидно, что Рейнс здесь не новичок — он радостно выскакивает из машины, поясняя, почему ему нравится название улицы.
— Канатная или верёвочная дорога, типа того, — отвечает Кристина насчёт значения слова Reeperbahn, ставя машину на сигнализацию и оглядываясь. Она не знаток немецкого, но кое-какие минимальные представления имеет.

На Reeperbahn очень ярко, и свет неоновых огней расцвечивает улицу всеми возможными цветами. Зато здесь наверняка нет ни одного эпилептика. Впрочем... не факт, что им отсюда не уйдёшь.

В воздухе разносится кокофония звуков музыки, гремящей то тут, то там, но даже в ней голос Рейнса, когда он начинает напевать дурацкую известную песню звучит чертовски... чертовски хорошо. А между тем сам он загребает Кристину в объятие и направляет их обоих к одному из «неоновых» заведений — она даже не успевает различить буквы в названии. Обещание, что «тут» им не помешают, звучит не очень убедительно, несмотря на тон, которым оно произнесено. Кристину не удивишь ночными заведениями, особенно если учесть, что ее дом — их мировая столица, так что она смутно представляет, как в них вообще может быть спокойно. Хотя... да какая разница?

Рейнс проводит их до самого конца, минуя бар и танцпол, и заводя в действительно укромную часть клуба, насколько таковая вообще возможна. Однако они и вправду оказываются закрыты от других гостей, и Кристине это нравится.
— А здесь неплохо, — соглашается она, тоже усаживаясь и сбрасывая куртку. Девушка-официантка, симпатичная русоволосая немка в чёрном, возникает как по щелчку пальцев, приветствуя их на английском и предлагая сделать заказ.
— Виски с колой, — отвечает Кристина. Во-первых, Рейнс порекомендовал именно виски, а во-вторых, среди всех напитков она отдавала предпочтение винам, но те, которые любила Кристина, вряд ли значились в местной барной карте. Все-таки это было место для любителей коктейлей и чего-то очень крепкого, а не для ценителей вина. И да, она за рулем, но спасибо человеку, который придумал службу такси.

У них принимают заказ, оставляя наедине, и в полумраке Рейнс блестит глазами, интересуясь, на чем они тормознули интервью. Кристина улыбается. Ну что же, разговор будет действительно приватный — она сознательно отказывается от любой записи. Да, надеется на свою память, и нет, не боится ничего исказить или забыть. В конце концов, Рейнс увидит итог, и за ним останется последнее слово — выйдет готовый материал в свет или нет.

— Ты ответил насчёт того, какой отклик ты надеешься получить от аудитории на свою музыку, и почему тебе не нравится имя Эт-таниэл, — да что это такое! — напоминает Кристина. — Ещё я спросила, какая твоя песня точнее всего может описать тебя сегодняшнего, какая песня отражает твоё сегодняшнее настроение, и почему именно она. Она была сегодня в сете? — впрочем, отдача Рейнса в каждой композиции была бешеной. — Какую песню ты написал последней и помнишь ли, как ее идея пришла к тебе? — пауза, затем Кристина щёлкает пальцами. — Ах да, и был вопрос про татуировки. Ты ими что-то хочешь сказать или, наоборот, скрыть? — сейчас никаких шуток, только истинное любопытство и интерес. Ее взгляд скользит по рисункам на его руках, а затем возвращается к глазам.

Кристина замолкает, потому что приносят заказ.
— Почему ты не предупредил, что здесь такие щедрые порции? — смеётся, выбрасывая из стакана, по ее меркам похожего на кувшин, трубочки. Запотевшее стекло приятно холодит ладонь, и кубики льда звенят, когда Кристина делает глоток. — Виски здесь действительно отличный, а с колой дефицит, — облизывает губы, ощущая, как напиток обжигает изнутри и растекается теплом в животе. — Итак, я тебя слушаю, — она отставляеь стакан и опирается на стол, подаваясь вперёд. Кожаный диван огибает столик, но они сидят друг напротив друга. Кристина подцепляет кулон и начинает задумчиво вращать в пальцах наконечник стрелы из белого золота. Впрочем, даже несмотря на то, что между ними столик, Кристина чувствует, что длинные ноги Рейнса где-то под нею. По крайней мере сейчас она точно задевает его.

— Хотя, знаешь... — вдруг снова заговаривает она. — Мне все-таки следовало начать с другого. Это был потрясающий сет, — честно, искренне. Больше она ничего не добавляет. Пожалуй, Рейнс поймёт все, что она хотела донести, и без лишних слов. Ощущение нельзя описать — его можно передать. Голосом, интонацией, взглядом. И только теперь Кристина широко улыбается: — Если бы на мне был лифчик, я бы точно бросила его на сцену в знак капитуляции.

Отредактировано Christina Parsekian (Ср, 4 Апр 2018 13:16:21)

+5

15

Этаниэл неопределенно кивнул головой на озвученные марки авто. Неплохой вкус. Неплохой выбор. Особенно для девчонки.
- Держу пари, тебя просто ни разу не катали на нормальном мотоцикле. С нормальной скоростью. Как можно предпочитать железную посудину без крыши ощущению маневренности и рева мотора прямо под тобой? - в голосе слышалось искреннее недоумение.
- Знаешь немецкий? - Рейнс приподнял бровь; все новые подробности об эрудированности Крис как по части автомобилей так, похоже, и иностранных языков, понемногу повышали статус девушки в его глазах все увереннее - Я знаю всего пару слов, да и то на трех-четырех языках. - усмехнулся - Парни, правда, периодически уверяют меня в том, что говорю на французском. Во сне. Видимо, в каком-то ИХ коллективном сне после бурных вечеринок! - махнул официантке небрежным и довольно развязным жестом, хотя никак не стремился этим ее задеть, просто такая манера была парню свойственна.
- Виски. Двойной. И...лед отдельно.
Плотные черные кудри отбрасывают причудливую тень на стену за спиной девушки и частично, более мягкую, на ее лицо. Периодически в их угол добивает луч одного из цветных паров над танц-полом, делая ее лицо фиолетовым. Фиолетовый ей бы пошел. Хотя, красный тоже неплох. Только...слишком ожидаемый. Не для нее. Она не такая. Нужен цвет интереснее.
Почему эти и прочие хаотичные мысли забираются в голову Эля совершенно не волнует; юноша просто наконец позволяет себе немного расслабиться и насладиться свободным вечером. Конечно, с девчонкой все еще стоило быть на чеку: мало ли где мог оказаться случайно включенный на смартфоне диктофон или что-то подобное.
- Да, я люблю это место. А потом бывает прикольно пройтись вдоль набережной утром, когда бар закрывается. Еще нет шума из доков, сраных туристов, прущихся в тоннель под Эльбой - так только пара сонных туш на великах...
Рейнс выслушивает вопросы, внимательно; отмечая про себя, что девица помнила их идеально. Оно и понятно: репортера нередко кормит его собственная память, внимание и наблюдательность. Остальное составляющее успеха - ушлость.
- Знаешь, мне почему-то кажется, что тебе скоро тоже больше понравится Эль. - подколол беззлобно, скорее, юношу искренне умилял этот недостаток речи Кристины на контрасте с ее грациозным внешним стилем - Сегодняшнее настроение...хм... - тут же перешел к ответу, не разрешая паузе вклиниться в разговор - Наверное, "Dance With The Devil". Была, четвертой по счету. "Say goodbye, as we dance with the devil tonight, Don't you dare look at him in the eye, As we dance with the devil tonight...Хотя, ты же знаешь текст, верно? - очаровательно оскалился, припоминая Кристину, неотрывно следящую за сценой в начале их выступления. Отрицательно помотал головой, дотягиваясь до принесенного официанткой заказа и делая пару глотков приятного обжигающего напитка. Машинально облизнул губы, все еще чувствуя легкую покусывающую терпкость и переходя к следующему вопросу.
- Она еще не закончена. Я начал писать ее в прошлом туре, когда выдалась свободная пара часов. Просто гулял, бродил по каким-то окраинам, где поменьше народа и из любопытства пошел по заброшенным путям. В какой-то момент рельсы обрывались, и...вот тогда пришла мысль о том, что это чем-то напоминает жизнь. Будет называться "In The End", но пока есть только текст, и мы еще работаем над звучанием и аранжировкой.
Юноша положил на стол пачку сигарет, вытаскивая одну и закуривая.
- Ну... Могу сказать, что на мне почти нет рисунков, которые не имели бы для меня значение. Почти все относятся к какому-то событию, воспоминанию или мысли. Вроде того. - несколько нервным движением поднес сигарету к губам и затянулся. Как и обещал, лгать Эль не стал. Но и отвечать на вопрос правду не планировал. Шрамы, частично скрытые под тату, были видны только при близком и внимательном рассматривании. На спину парень еще только собирался добить необходимое.
- Но ты же наденешь его в следующий раз, правда? - лукаво усмехнулся - А что до колы - тебе никто не мешал взять что-то в других пропорциях! - отсалютовал стаканом с темно-янтарной жидкостью.
- Моя очередь! - довольно резко прервал поток собственной речи - Ты тут недавно упоминала про живого коня между ног...это было про лошадь, или...? - озорной огонек сверкнул в глазах, зрачки в которых были неприлично узкими; Эль был далеко не джентльменом. И говорил обычно обо всем довольно прямо и открыто. Вот и сейчас эта вполне простая фраза была нацелена на то, чтобы прощупать почву на сближение. То, как она среагирует - не словесно, но в зависимости от того, какие эмоции отразятся на ее лице - во многом даст понять, только ли она здесь ради диалога, или...ему совсем не померещился прослеживающийся где-то в глубине ее взгляда мимолетный запал.

Отредактировано Ethaniel Rains (Пт, 6 Апр 2018 00:52:07)

+3

16

Ну конечно же Рейнс считает, что Кристина предпочитает авто езде на байке только потому, что ей не доводилось кататься на достойной марке и, наверняка, с достойным мастером. Второе он не добавляет, но это подразумевается исходя из того, с каким небрежным видом он выражает свое недоумение.
- Ну или я каталась не в той компании, - пожимает плечами Кристина, не отрицая возможной правоты его слов. Как знать, может быть тогда и время было не то, и настроение.

-  Ich spreche kein gut Deutsch, - отвечает Кристина и поясняет: - Я плохо говорю по-немецки. Пожалуй, это единственная фраза, которую я знаю хорошо, - смеется. - А, и еще "Oh ja! Оh nain!" - По-моему, вообще достаточно выучить "Я не говорю по-..." и "Говорите на английском", и ты нигде не пропадешь. Разве что в Японии или Китае... Там не спасет ничто.
Ее забавит упоминание про разговоры во сне на французском. Сложно представить, чтобы Рейнс вдруг заговорил на французском. Может, все дело в стереотипе? Ну никак не вяжется с ним образ франкофона. Поэтому Кристина вытягивает вперед руки и складывает указательные и большие пальцы в "фотоаппарат". Прищуривается, закусывая язык.
- Попыталась представить тебя в берете, полосатой кофте и с багетом в руке... Наверное, это возможно только если я тоже выпью, - это она и делает, вновь обжигая губы, но на этот раз глоток действительно приносит удовольствие. И кажется, она начинает стремительно пьянеть, потому что Рейнс вдруг распространяется о том, почему ему нравится эта улица, и картина, которую он рисует не вяжется с его образом точно так же, как берет и багет. Или же... Или же нет. Она смотрит на парня и вдруг очень просто представляет себе такую прогулку, отметая мысли о том, в каком состоянии он прогуливается на самом деле и в какой компании. И куда держит путь.

Его подкол насчет ее заикания звучит по-доброму, и не похоже, что, называя его полное имя, Кристина действует ему на нервы. Рейнс улыбается, поцеживая виски, и ей нравится ловить на себе взгляд поверх кромки стекла.
- Мне нравится «Эль», но я упертая. Я справлюсь, - заявляет Кристина. - Это уже не просто твое имя, это мой Эверест!

Среди вопросов, о которых Кристина напоминает ему, Эль выбирает тот, что о песне его настроения. О да, она знает текст "Dance with the devil". Пожалуй, она описывает и ее самоощущение сейчас, когда он улыбается ей своей диковатой улыбкой. Челка падает ему на лоб косой прядью, будто одним росчерком разделяя его надвое. Хочется протянуть руку и поправить, но Рейнс делает это сам, а заодно выводит Кристину из задумчивости, рассказывая о песне, которая на данный момент самая свежая из написанных. Хотя, вряд ли у него в разработке только одна композиция, но Эль выделяет именно ее и, пренебрегая всякими суевериями, называет ее.

- Трудно представить тебя... свободным, - вдруг замечает Кристина. - В смысле, одного. Без твоих ребят, без... подружек, - чуть поводит бровью, обозначая, что объединила под вывеской "подружки" весь его образ жизни рок-звезды. Впрочем, сейчас с нею он ведь именно такой, верно? Он проводит с ней свое свободное время по собственной воле. И за что только такая честь? - И часто у тебя бывает это самое свободное время?

Между тем Рейнс закуривает, затягивается, чуть прикрывая глаза. Существует стереотип, что девушки находят курящих мужчин сексуальными - этот образ часто эксплуатируется в кино, например - так вот, может, не все курящие мужчины таковы, но Рейнсу сигарета идет. Впрочем, Кристину, вероятно, привлекает не сам окутанный дымом образ, а то, как в нем акцентируется внимание на тонких длинных пальцах и руках. Однако как бы она ни отвлеклась на мгновение, от нее не скрывается, что во второй раз тема про рисунки на теле вызывают у Рейнса какое-то едва заметное отторжение. И хотя он отвечает, в его словах нет прямого ответа на заданный ею вопрос. И журналистская чуйка подсказывает, что нужно зацепиться за это, а женская... а женская велит оставить, как есть, и именно ей Кристина и следует.
- То есть, ты и не говоришь через них ни с кем, и не прячешься за ними ни от кого. Они - для тебя? - она кивает, и ее тон не предполагает, что она ждет ответ. Ведь Рейнс был изначально честен, объявив, что расскажет столько, сколько захочет. То, что она озвучивает - это только ее догадка, и не более того.

Эль встряхивает себя сам, цепляясь за реплику про лифчик. Очевидно, что ему приятны ее слова о концерте, и это - форма реакции на них.
- В следующий раз? - переспрашивает Кристина. - Обязательно. Даже два. Брошу на бис, - улыбается. - Где будет следующий концерт?
А Рейнс вдруг решает перехватить инициативу, и чудо, что Кристина не захлебывается. Разве что с донышка запотевшего стакана срывается капля воды и падает в вырез топа, скользя по коже. Удивительно, как она не испаряется сразу - здесь жарко. Не у одной Кристины отличная память, и вот уже сказанное ею используется против нее. Рейнс ее поймал - когда она говорила про скакуна между ног, то имела в виду действительно коня. По крайней мере, сознательно. Или бессознательное подсказало ей такое формулировку? Да какая к черту разница? Потому что Рейнс смотрит на нее выжидающе, и ощущение, что он волк, нагнавший зайца.

Say goodbye, as we dance with the devil tonight
Don't you dare look at him in the eye
As we dance with the devil tonight
Hold on, hold on...

Голос Рейнса звучит в голове, хотя в клубе играет совсем другая музыка. Кристина встряхивает волосами.

- Ты когда нибудь сидел на лошади? Знаешь, я приглашаю тебя составить мне компанию, когда будет свободное время, - впрочем, пусть предложение и всерьез, она тем не менее не верит, что такое возможно. - Покажется скучным - развлечешься в Вегасе. Наше ранчо всего в паре часов. Но тебе бы не показалось, обещаю.
Однако все это только отвлеченная прелюдия - трамплин к чуть резкому и неожиданно с хрипотцой в голосе:

- А ты хочешь, чтобы было "или"?

Хочет. Ну, или совсем не прочь, чтобы было так. Глупо не замечать то, как парень смотрит на нее, и что на самом деле сквозит в его любопытстве. И это приятно, однако не потому, что мужской интерес, приправленный комментариями на грани фола, всегда приятен, а потому что это - Рейнс.

— Тогда я не подразумевала никакого «или». Наверное. С тобой ни в чем нельзя быть уверенной наверняка.

Её глаза блестят в свете прокрадывающихся к ним огней, но в полумраке кажутся не карими, а совсем черными. Ну что же, им обоим не занимать прямоты, и Кристина не собирается возмущаться или уходить от темы. Да и не хочет.
- Хотя, знаешь, ты должен был задать вопрос не т-так, - она улыбается, откидываясь на спинку дивана и не сводя взгляда с Рейнса. - Кого я еще люблю д-держать между ног? - и ее жест получается совсем непреднамеренным - она проводит ладонями по бедрам. Просто юбка как будто стала чересчур узкой. Настолько узкой, что в низу живота возникает приятное ноющее ощущение. Или все дело в пронзительно-стальном взгляде Этаниэла?

Она хотела сделать интервью с ним, но в итоге не прочь сделать ещё что-нибудь. И чем дальше — тем сильнее.

Отредактировано Christina Parsekian (Сб, 7 Апр 2018 00:08:42)

+4

17

Немецкий в исполнении Кристины звучал мягче. Вообще, этот язык Рейнсу вполне даже нравится. Те же OOMPH или Zeraphine звучали на нем очень органично и красиво. А еще он шел девчонке: ее уверенный внешний вид и осанка отлично сочетались с довольно жестким фрикативным звучанием. Так и хотелось вручить брюнетке в руку многохвостку и поставить в кадр их очередного нового клипа. Впрочем, эти мысли парень от себя довольно быстро отогнал.
- Вот ты сейчас скорее какого-то мима-клоуна описала. Это убожество даже на среднестатистического француза не тянет. - усмехнулся в ответ Эль, в свою очередь представив описанный девчонкой стереотип - Вообще сейчас во Франции одни негры. Реально. В прошлом туре там было два города...то, что нам показывали в кино в глубоком детстве - это вообще какая-то другая, короче, страна. Да и французский я, если откровенно не люблю. Неприятно звучит: как-будто все вдруг разом словили гайморит. В общем, сексуальным этот язык, по ходу, считают только сами французы. - Рейнс опрокинул залпом остатки виски в своем стакане и, облизнув губы, сделал жест официантке, что-то шепнув ей на ухо.
Отражение в глазах девушки - крутящегося на потолке софита, стоящих на столе бокалов, и его собственный силуэт, а еще его эмоции. То, что невозможно выразить словами, равно как и то, как он сейчас понимает все это - просто где-то на интуитивном уровне. Эль видит, что они на одной волне, и поблескивающие в глазах Кристин искры - всего лишь очередное этому подтверждение. Они оба уже крутятся в этом танце с дьяволом в сегодняшний вечер, и ритм становится только быстрее. Этаниэл задерживает прямой неподвижный взгляд на девчонке на несколько секунд.
- Буду звать тебя "Крис". У меня есть приятель, которого так зовут - будет проще запомнить. - естественно, пошутил: проблем с памятью у Рейнса не было. Ну, за малым исключением провалов в воспоминаниях предшествующей веселой ночи очередным не самым радужным утром.
- Но ты симпатичнее! - плотоядно оскалился, впрочем, почти сразу меняясь в лице, выражение которого стало более серьезным.
Девчонка не желала отпускать тему с тату. Не то, чтобы Эль жутко именно стеснялся собственной изуродованной кожи. Скорее, такая реакция была продиктована тем, что он помнил, как появлялись эти шрамы - почти каждый из них. И именно эти воспоминания заставляли нервно теребить сигарету в руках, неосознанно отводя взгляд в сторону. Уродливые рубцы на теле были постоянным напоминанием о той его жизни, которую ему хотелось оставить позади, и из которой он, наконец, выбрался, создав группу и теперь идя другой дорогой. Своим прошлым Рейнс не сильно гордился.
- Я говорю через свою музыку. То, что я хотел бы скрыть, таковым и остается. - снова ушел от ответа, не желая развивать эту тему. Думал ли о том, что узоры все равно будут прекрасно заметны глазу и ощутимы при прикосновении, если вдруг этот вечер продолжится? Скорее нет, чем да. Да и в случае продолжения вечера таким способом, едва ли кому-то будет до них дело.
- Мм...я экономлю на сне! А если серьезно, выходные, конечно бывают, но...я обычно не знаю, чем себя в этих случаях занять, по крайней мере часов до одиннадцати, пока все клубы закрыты. И провожу время в студии. Либо катаюсь на байке. - под невинным "катаюсь" Эль имел ввиду несанкционированные уличные гонки, где его можно было наблюдать довольно часто.
- Ранчо? В смысле прям твое или родителей? - переспрашивает Эль, в то время как серые глаза следят взглядом за мокрой блестящей в разноцветном освещении дорожкой, бегущей в декольте Кристины. Радужка глаз кажется еще более контрастной с темной окантовкой, как-будто специально очерченной, хотя парень никогда не носил линз.
Удивительно как иногда могут заводить столь маленькие и незначительные детали. Это была всего лишь капля воды.
Недалеко от их исправительного центра было ранчо. Иногда их привозили туда поработать. В качестве исправительного акта, или хрен знает для каких целей. Этаниэлу ранчо, принадлежавшее какой-то очень пожилой чете, запомнилось спокойным тихим местом, с собственным прудом, большой конюшней и трехэтажным особняком. И тем, что это считалось круто.
- Мм, черт, вроде в Нью-Йорке. Я не помню наизусть наше расписание. В какой-то момент все города просто сливаются в одну бесконечную цепочку. - оторвался от своего занятия, снова переведя взгляд на лицо девушки.
- Почему ты выбрала карьеру журналиста? Любишь покопаться в чужом белье? - тут же сам невольно поржал с собственного вопроса: тема белья не желала оставлять свои владения, прочно обосновавшись в их диалоге - Черт, я не нарочно! Реально само вырвалось...
А вот ответ про скакуна...заставил откровенно присвистнуть. Придерживать коней было явно не в ее манере. Рейнс собирался что-то ответить, когда возле их столика появилась официантка с подносом, на котором стоял фужер для коньяка и бокал для мартини. В бокале плескалась бесцветная жидкость, в коньячном - были цедра апельсина, несколько ягод и палочка корицы.
- Роял Фламбе. - пояснил Рейнс, извлекая из кармана зажигалку и слегка кивнув головой официантке, дав понять, что она больше не нужна - Он ассоциируется у меня с тобой. Темный Bacardi, Маргарита, мед...ягоды. И... - Эль пододвинул конструкцию к себе поближе - С огоньком! - зажигалка щелкнула, поджигая напиток, и вокалист уверенно провернул коньячный бокал, стоящий на бокале с Маргаритой, позволяя пламени лизать края стекла и подогревать темную, напоминающую по цвету янтарь с примесью крови, жидкость. Вылив содержимое в плоский бокал с Маргаритой, как всегда не отдавая себе в этом отчета, взял его в аристократической манере, чуть оттопырив мизинец, что в исполнении татуированного парня с выбритым виском выглядело очень забавно, и протянул коктейль девушке.
- За сегодняшнюю ночь?

+4

18

Если бы только Кристина умела читать мысли и могла увидеть картинку, на которую натолкнули Эля ее упражнения в немецком языке, она бы... Она бы - что? Неважно что, потому что бы ни было с нею, это было бы все равно не так интересно, как если бы сам Эль узнал, что флоггер в ее руке отнюдь не такая уж непривычная вещь.
- Мы сходимся во взглядах на французский язык, - Кристина звонко смеется над наблюдениями парня, соглашаясь с ними. - В университете я встречалась с одним... вообще-то, он был не француз, а канадец, из Квебека, но когда он говорил на французском... Я переставала его хотеть, честно!

Между тем Рейнс допивает свой виски и подзывает официантку, нашептывая ей заказ на ухо. Или не только заказ? Впрочем, не похоже, что Кристина делит его внимание с этой немкой, потому что едва девчонка удаляется, парень объявляет, что будет называть Кристину "Крис". Это его отыгрыш за то, что она между "Элем" и "Этаниэлом" выбирает "Этаниэла"? Девушка улыбается, пожимая плечами, но не может не цапнуть его за объяснение, почему именно так.
- У тебя никогда не было "кристин"? Или ты обычно не спрашиваешь имен? - ну да, зная, у кого ей доведется брать интервью на WOA, она ознакомилась с последними новостными колонками, в которых засветился Этаниэл Рейнс, так что была в курсе не только его творческой но и околотворческой жизни. Паблики было щедро приправлены историями о сюжетах из последней. Ну что же, по крайней мере комплименты давались ему гораздо проще, чем разговоры о татуировках, и то, как он сворачивает тему, Кристина принимает молча. Тем более, что паузы не возникает.

Рейнс рассказывает, что в его случае означает "проводить свободное время", и нетрудно представить его за работой и верхом на байке, презирающем скорость и правила.
- По-моему, неплохое времяпрепровождение, - если только это не средство занять себя чем-то от открытия клуба до его закрытия.

Кристине нравится этот поздний необычно случившийся вечер. Когда она соглашалась дождаться окончания выступления, то это должно было быть продолжение интервью, которое затем вошло бы в большой репортаж про фестиваль, но оно незаметно и не без подачи Рейнса превратилось в разговор, и в этом разговоре они совершенно на равных.
- Прям мое, - она передразнивает его изумление и довольно точно передает интонацию и даже тембр голоса. - Родители купили его, когда подросли мои старшие братья - отправляли их туда на лето превращаться в мужчин. Впрочем, в некоторой степени, свою роль оно выполнило... Джо закрутил роман с дочкой управляющего. Минус две девственности и разбитый нос Джо, когда он сбегал с места преступления... С той поры много воды утекло. Короче говоря, ни мама, ни отец никогда там не бывают, братья только наездами. По сути, они не продали его только потому, что я не позволила, и они подарили его мне. У меня пять лошадей, и они приносят приятный доход, - смеется. - Что? Не вяжется с м-моим образом?

Хотя, неудивительно, если Рейнс вообще все прослушал. Не сказать, что история занимательная (и к чему она только разболталась?), да и его внимание, прямо скажем, сосредоточено на другом. Он следит за тем, как чертова капля воды путешествует по ее коже. Наверное, и Кристина так многословна потому, что всеми силами хочет отвлечь себя от этого сумасшедше горящего хищного взгляда. Черные зрачки и такой чистый холодный серый цвет радужки... Мурашки по коже, и их столько, что ими можно выложить тропу отсюда до Нью-Йорка, который называет Рейнс, и обратно.

- Почему я выбрала карьеру журналистки? - воу, правда неожиданно. Нет, не выбор неожиданен, а вопрос. Кристина запускает руки в волосы, встряхивая кудри и задумываясь, с чего начать. Этаниэл же подбрасывает догадку, от которой она морщится, а он сам смеется, потому что связывает ее с репликой про отсутствие белья, с которой сегодня все началось. - Потому что я мастер слова, - усмехается девушка. - Видишь, как удачно сформулированная фраза может запомниться! А если серьезно... Н-не знаю. Мне всегда нравилось писать. В школе я была репортером, а потом редактором газеты. Там же влюбилась в радио. Ну, и в старшеклассника, который был на нем ди-джеем, - улыбается. Это правда приятное воспоминание, тем более что оно о первой серьезной любви. - Наверное даже сначала в него, а потом в радио. Так что я выбрала и журналистику, и музыку. Мне нравится общаться с увлеченными людьми, заряжаться от них вдохновением. Я не пишу ни музыки, ни стихов, но я ловлю кайф, когда вижу, как при мне воплощается и то, и другое. Это здорово, - хлопает в ладоши, как будто подписываясь под каждым словом. - Мне не интересно копаться в чужом белье, мне интересно только мое белье. Желательно кружевное, - расписывается обворожительной улыбкой. Черт, ей нравится, как вспыхивают серые глаза Рейнса, когда она вбрасывает что-то такое, что он может вполне обоснованно принять за поддразнивание. - А как ты пришел к музыке? В смысле... Как это произошло, - Кристина действительно не приукрашивала, когда говорила о своем увлечении увлеченными людьми, - как ты понял, что у тебя получается сочинять? Как это все началось? Знаю, звучит глупо, и ты сотню раз рассказывал, во сколько н-начал сочинять и все такое. Просто... Не знаю, как донести... Как ты понял, что это дело твоей жизни? Что должно б-быть здесь, - она кладет ладонь на свою грудь, - чтобы потом сложилось здесь, - касается лба, - и получилось то, что я увидела с-сегодня?

Их прерывает появление официантки, и Кристина наблюдает, как она выставляет на стол заказ Рейнса. Что-то необычное, и в ответ на ее заинтересованный взгляд парень отвечает, что это Роял Фламбе. Признаться, Кристина ждет, что далее последует какая-нибудь история о коктейле или его составляющих, но никак не комплимент.
Кристину трудно удивить комплиментами, но Этаниэлу это удается который раз за вечер. Однако если прежде они звучали в легкой манере не без подколов, то сейчас... Пусть он говорит буднично, пока разбирается с этой стеклянной ароматной конструкцией, тем не менее его слова получаются очень личными. Да, пожалуй именно так. Просто все возможные комплименты делятся на две группы - стандартные, которые подойдут и будут одинаково приятны любой девушке (например, "Ты отлично выглядишь!" и в таком же духе про глаза, губы и прочее), а есть такие, которые рождаются здесь и сейчас, и никогда больше никто не услышит ничего подобного. Сравнение Кристины с этим горящим коктейлем именно такое. И как пламя облизывает стекло, так Кристина облизывает губы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. А ведь Рейнс еще только подает ей бокал, и она не сделала еще ни глотка!

Она потягивает руку за бокалом, и кто знает, чем бы прямо сейчас обернулся этот вечер, если бы Кристина не обратила внимание на то, как Рейнс подает коктейль. Смешок получается сам собой, она честно пытается удержать его, но ничего не получается.
- Прости, откуда эта манера? Ты втайне смотришь "Аббатство Даунтон"? Чертовски с-соблазнительно, - и прежде, чем взять бокал, чуть сжимает его мизинец в своих пальцах и подмигивает. - За сегодняшнюю н-ночь, - чуть кивает, не сводя с него глаз, и делает глоток. Сочетание рома и маргариты оказывается фантастическим, а апельсиновые и ягодные нотки, подсвеченные медом с корицей, щекочут обоняние. - Если у меня т-такой вкус, т-то я сама себя хочу, - улыбается, но сама вдруг соскакивает с темы. - Извини, оставлю тебя н-на минуту, ок-кей? - Кристина выскальзывает из-за стола, сталкиваясь с официанткой. - Где у вас дамская комната?

Девушка задает направление, но Кристина почти не слушает. Как-нибудь разберется.
В туалете, конечно же, людно. Эта комната в таких заведениях вообще не для уединения, но Кристине нужно просто ополоснуть руки и перевести дыхание. Чтобы не замирать напротив своего отражения в зеркале, она могла бы и вправду припудрить нос или освежить помаду на губах, но только сумка осталась за столиком. Девушка отворачивается от зеркала, проводит ладонями по шее и плечам. Ей кажется, что она чувствует запах сигарет Рейнса от волос. Часы на тонком запястье показывают глубокую ночь. Элисон наверняка названивает ей и сходит с ума, потому что разряженный телефон мертвым грузом валяется на дне сумки. Она наверняка уверена, что Кристина сделала это специально, пустившись во все тяжкие. Ну, подруга, я уже продержалась дольше, чем ты думала...

Девушка возвращается к их столику и не удивлена, что Рейнс коротает в общем-то недолгое ожидание за сигаретой. Она не торопится садиться, но цепляет свой бокал и делает глоток под молчаливым внимательным взглядом парня, а затем таким же быстрым движением забирает у него сигарету и тушит в пепельнице.
- Терпеть не могу запахи, которые перебивают мои д-духи, - поясняет она, и между этим заявлением и ее следующим действием всего доля секунды. Кристина целует Рейнса так, словно это не поцелуй, а глоток воздуха, который ловит утопающий, прежде чем уйти под воду с головой и перестать сопротивляться. Отрывается, глядя на него сверху вниз. Невероятные глаза.

+5

19

Разговор шел легко. Непринужденно. И, что важнее, у Этаниэла сейчас не было ощущения того, что это допрос, какое нередко возникало в процессе, собственно, интервью. Похоже, в этот вечер он все же мог позволить себе расслабиться. Даже с журналисткой.
- Круто! - присвистнул, тут же рассмеявшись, когда услышал историю про Джо. Понимающе и даже сочувственно по отношению к парню кивнул. - Ну не то, чтобы не вяжется...не знаю. Просто, ты не похожа на этих снобов с кучей имущества и статусом. Ты...нормальная. Живая. - пожал плечами, несколько раздраженно на самого себя за то, что не мог выразить в словах то, что имел ввиду. С мелодиями было проще. Ноты просто сами ложились на бумагу, как отражение эмоций. И больше ничего не требовалось, чтобы объяснить. Слова же казались неуклюжими, громоздкими, не подходящими, как ни крути, не способными выразить смысл в полной мере со всеми оттенками. Именно поэтому работа в студии никогда не вызывала у Рейнса ощущения...собственно работы. Он мог погружаться в этот другой мир, близкий и понятный одному ему как ничто, и пропадать в нем часами, пролетающими для него как мгновения.
Юноша отслеживает ее жест - простой и вместе с тем почему-то притягательный; то, как упругие кудри рассыпались от прикосновения, словно предупреждая о таком же непокорном характере своей обладательницы. Эль находил действительно занятным то, ка кона сочетала в себе простоту и какую-то необъяснимую притягательную уникальность.
Вот и сейчас она задавала самый простой банальный вопрос, который он слышал тысячу раз, но задавала его иначе. Так, что смысл был совсем не тот, что обычно в него вкладывали рядовые интервьюеры. Он был...глубже. Сам Рейнс в это время невольно возвращался взглядом к глубине ее декольте.
- Ты спрашиваешь для печати или для себя? - хотел уточнить Эль, но вместо этого просто ответил...то же, что отвечал обычно, почти.
- Я много раз говорил: случайно. БиДжей уже пару лет был в пансионе, когда я только попал туда, и занимался гитарой. Меня тогда все бесило, и я думал только о том, чтобы найти возможность удрать. Вот только когда на заборе колючая проволока это не так-то просто. С другой стороны, там еще всегда были завтраки, обеды и ужины. Я слонялся во дворе и просто услышал, как он мучает какую-то мелодию. Тогда еще не понимал, почему, но что-то казалось мне неправильным, лишним, какой-то звук - слишком резким. Я просто подошел к нему и сказал: "Ты не правильно играешь. Должно быть по-другому". Почему, объяснить не смог - держу пари, в этот  момент он хотел мне врезать, но у него хватало дисциплинарных нарушений, чтобы сдержаться. - невольно усмехнулся, вспоминая злобное лицо их, тогда еще совсем юного, басиста - Он дал гитару. Я показал, как должно звучать, как мне казалось. Просто подергал струны, нашел нужный звук и повторил еще раз в нужной последовательности. Оказалось, он бился с этой мелодией довольно долго, и никак не мог подобрать нужный переход. После этого мы стали ходить в студию вместе. Я был удивлен, что звук способен выразить больше эмоций, чем слова. И просто понял, что на этом "языке" я хочу "разговаривать" больше, чем на обычном. Что музыка способна успокоить гнев, когда хочешь проломить кому-то голову, дать выход эмоциям...Или боль. Злость, желание, страсть - все можно выразить при помощи звука.
Юноша проследил за жестами Кристины, чуть приблизившись.
- Здесь... - положил свою руку на то же место, где еще пару секунд назад была рука Крис, чувствуя ее гладкую и горячую сейчас кожу, тонкую ткань топа - Или здесь... - проскользил по ее лбу пальцами, подушечки на которых были немного грубее, как у любого, кто имеет дело со струнами, отводя выбившуюся прядь ее волос - Для меня это существует неразрывно друг от друга. - убрал руку, сохранив при этом зрительный контакт - Ну и...в общем, дальше ты знаешь.
До сих пор Эль никогда не уточнял, где именно он обучался музыке, и почему начал этим заниматься. Ограничивался шуточной полуправдивой историей о том, что случайно увидел БиДжея, который мучил инструмент, и понял, что бедную гитару в его руках необходимо срочно спасать. Обычно всех этот ответ вполне устраивал.

Появившаяся официантка прерывает этот даже слишком откровенный для Рейнса монолог. Можно было списать всю вину на наложившийся на героин виски. Можно, если бы фронт-мен "Sentenced To Live" не употреблял этот коктейль почти каждый день.

Пламя выскальзывает на бокал, танцуя, облизывая стекло, мерцая в воздухе синевато-сиреневым призраком. Точно так же, кажется, поджигая пространство между ними двумя, внутри - с тем отличием, что внутри пламя не синее. Скорее, красное, яркое в его представлении, и покусывающее, поддразнивая, прежде чем спалить.
Внезапный смешок Кристин отвлекает.
- Мм? - Этаниэл даже не сразу понял, о чем она, пока не проследил за ее взглядом и заметил собственный по-привычке оттопыренный в сторону палец - А, это...! Я не знаю! - в свою очередь усмехнулся в ответ Рейнс - Просто, мне так удобно.
Кристина пробует напиток, и Эль наблюдает за тем, как янтарная жидкость сливается с цветом ее помады, кажется почти прозрачной; если приблизиться к ней, можно будет почувствовать аромат коктейля. Вперемешку с ее запахом. Но...девчонка вдруг подрывается с места прежде чем он успевает это сделать.
- Сбежит? Вполне возможно.
И такое тоже иногда случалось. Правда, этим чаще грешили малолетки, нарисовавшие себе иделистический образ вокруг своего кумира, приправив его налетом страдающего романтизма и прочей столь любимой этими, совершенно далекими от реально жести, девчонками. Увидев его-реального, не снизу вверх на сцене, а совсем рядом, закрытого, грубого, иногда злого, или просто вполне откровенно дающего понять, что ищущего от них только секса на одну ночь....они ретировались, сверкая пятками по осколкам собственных розовых очков. Вот только...Кристина была на них не похожа.
Эль дал ей десять минут. Этого времени обычно хватало на то, чтобы эвакуироваться с одного с ним пространства, либо...Кто знает, за каким чертом она метнулась в сортир как из горящего дома на улицу? Брюнет поджег очередную сигарету, делая глубокую затяжку. Знакомый силуэт появился в толпе на танц-поле, который частично просматривался из их угла, гораздо раньше. Она двигалась уверенно, быстро и...по направлению к нему.
Достаточно было увидеть тот жест, которым она опрокинула остатки коктейля в бокале и только мельком заметить ее взгляд.
- Решилась.
Едва заметно приподнял бровь, когда девушка бесцеремонно забрала его сигарету, затушив ее и улыбнулся своей характерной диковатой улыбкой - не хватало пары клыков для полноты картины.
- Тебе придется простить меня за это. - выдохнул почти ей в губы, отвечая на поцелуй. Сигаретный дым все еще висел вокруг сероватой дымкой, окутывая, словно пытаясь скрыть их от всех. Губы Кристины пахнут Маргаритой, но на вкус они были сладковатыми. Из-за ягод.
Из колонок доносится музыка. Tiamat - Wings Of Heaven, если ему не изменяет память. Какая ирония! Вот только танцевать под нее хочется не здесь. Да и танцевать в обычном смысле Рейнс совсем не умеет. Под композицию же куда больше подойдет горизонтальный танец...
Удержав ее взгляд всего на секунду, проводит пальцами по ее волосам, устраивая руку на затылке и уверенно притягивая к себе. Ответный поцелуй получается требовательным, уверенным, казалось, едва не переходящим в укус.
Этаниэл поднялся с места, бросив на стол пару купюр, покрывающих и их заказ и чаевые, едва ли сам сколько-нибудь уделив внимания этому автоматическому жесту.
Схватив девчонку за запястье, парень уверенно направляется к выходу. Нужно лишь пересечь улицу, чтобы оказаться в небольшом до достаточно приличном и чистом отеле. На ресепшн здесь никогда не задают вопросы. Снимать номер на сутки здесь принято куда чаще, чем в любом другом...
Два...три...четыре...пять... Цифры на панели меняются, останавливаясь на восьмерке. Слишком медленно. И руки, изучающие все, что скрывает облегающий топ, с трудом сдерживаются, чтобы не сорвать этот мешающий предмет одежды. Лифт, наконец, открывает свои двери, выпуская пару в коридор. Дверь номера захлопывается с тихим щелчком - едва ли на него кто-то обратил внимание.
Этаниэл уверенным жестом берет руки девушки за запястья и поднимает их вверх, прижимая к стене. Вторая рука пробирается по талии, выше, пытаясь нащупать эту чертову застежку. Наконец, надоевшая шмотка улетает на кровать, и Рейнс удовлетворенно спускается руками к ее груди, продолжая целовать в шею.

Отредактировано Ethaniel Rains (Вс, 8 Апр 2018 23:07:44)

+2

20

Когда Рейнс вдруг протягивает к Кристине руку и касается ладонью ее груди, а затем одними только подушечками тонких точеных пальцев — лба, то кажется, будто он не просто пытается объясниться на том же языке, на котором она задала свои вопросы, но и проверить, как близко она может подпустить его к себе. Словно он охотник, прикармливающий зверька.

И может быть Эль отвечает на вопросы, очень сильно дозируя, что он хочет рассказать, а что — нет, но у Кристины нет ни малейшей мысли, что он что-то приукрашивает или искажает. Это чувствуется в том, как он медлит перед ответом, взвешивая ее слова и проверяя, насколько ей это интересно лично, а не «по статусу». Однако ей действительно интересно все — ее вопросы не из заготовок, не из какого-то пресловутого списка. Они рождаются здесь и сейчас под влиянием его такого близкого присутствия и такой темной притягательной энергетики. Именно об этом она думает, когда, поцеловав его, смотрится в блестящие стальные глаза. У него чистый серый взгляд, шальной и самодовольный, но сам Рейнс как чертова чёрная дыра, и Кристина — комета, которая подлетела настолько, что уже не может преодолеть силы сверхпритяжения. Да и не похоже, что Этаниэл собирается ее отпускать — его ладонь ложится на ее затылок, и он притягивает ее к себе, впиваясь поцелуем в ее губы. О чем он просил прощение? Вылетает из головы вместе с остатками разума.

Когда он резко поднимается и бросает на стол купюры, а затем цепко и безо всяких слов хватает Кристину за запястье, она только успевает схватить свои вещи и следует за ним. Рейнс не оставляет ей выбора. Это как с концертным браслетом, только на этот раз ощущение такое, будто у неё на шее застегивают ошейник. И, дьявол бы ее побрал, но ей это нравится. В крови Рейнса алкоголь и героин, в ее — алкоголь, помноженный на жгучее влечение, и сложно сказать, кому из них сильнее бьет по мозгам.

Все, что делает Этаниэл, выверено как немецкие часы. Он знает, куда направляется, и то, как быстро он разбирается с выбором номера и буквально заталкивает Кристину в лифт, прижимая собой к стенке, выдаёт, что это все для него вполне логичное развитие событий. Волнует ли это ее? Нисколько. Наоборот, это только распаляет.

Лифт ползёт вверх как улитка в гору, и, когда Рейнс в очередной раз вскидывает голову, чтобы взглянуть на дисплей, отсчитывающий этажи, Кристина тянет его за цепочку на шее, возвращая к себе. Если они сейчас же не окажутся в номере, она спустит юбку прямо здесь. Тем более, что терпение Этаниэла тоже на пределе — его руки повсюду, но, кажется, топу достанется первым.

Кристина полагается целиком на способность Рейнса ориентироваться в пространстве, и понимает, что они наконец добрались по адресу, когда оказывается вновь прижатой к стенке, и под ее бедром щёлкает включатель, зажигая приглушённый свет. И вместе с появлением света исчезает ее топ — или сгорел, или одному Рейнсу известно, как он провернул этот трюк. Впрочем, одежда — это то, от чего Кристине как раз больше всего хотелось избавиться. И заодно избавить Этаниэла, который сминает ее грудь, и Кристина стонет под напором — как же этого не хватало...

Ее руки забираются под его футболку, скользят по груди, по жесткому прессу. Она тянет тряпку вверх, и Рейнс быстро и послушно — кто бы мог подумать, что он так умеет! — поднимает руки, помогая снять ее с себя, а затем снова смыкает их на Кристине, и ей стоит усилий, чтобы оттолкнуться от стены и заодно оттолкнуть парня от себя. Впрочем, это не удар по тормозам — это видно по ее сумасшедшему взгляду из-под упавших на лицо чёрных кудрей и улыбке на губах. Неожиданное отвоевание личного пространства необходимо только для того, чтобы скинуть с себя ботинки и дернуть молнию на юбке. Впрочем, с юбкой она так и не заканчивает — попадает под взгляд Рейнса как под гипноз, и идёт к нему. Или бросается? Расстояние ничтожное. Зато расстегнутся молния даёт достаточно манёвра для того, чтобы, опрокинув Этаниэла на кровать, устроиться сверху.

— Не прошу быть смирным, п-просто дай мне разогнаться, — шепчет, склоняясь к его губам, но уворачиваясь от поцелуя-укуса, а сама тем временем проворно расправляется с ремнём на его драных джинсах и молнией. Она ведь уже ободрала чулки за эти металлические примочки на его одежде, да? А к черту! Рейнс снова дергается, и она вдруг убирает руки, давая ему возможность сесть. Целует его жадно, зарываясь пальцами в волосы, царапая ноготками по бритому затылку, прижимаясь грудью так тесно, что трудно дышать. Толкается бёдрами нетерпеливо, подогревая его желание, и с самым невинным лицом интересуется:
— Н-нигде не тесно? — бессовестно опускает одну руку, накрывая ладонью его пах и чуть сжимая.
Джинсы! Грубая ткань раздражает. Впрочем, ей и собственное белье кажется сейчас железной преградой (да-да, Кристина не совсем без него, но, видимо, оно на ней пробудет недолго). Ей мало его кожи, пока она скользит губами и языком по его шее, едва ощутимо прихватывая зубами кадык, пока путешествует по его плечам и груди. Порой кажется, что рисунки на его теле живые — Кристина как будто чувствует их неровность и шероховатость.

Она забирает его волосы в пальцы, заставляя посмотреть на себя:
— Ни в чем себе не отказывай... — быстро и резко как удар хлыстом, отправляющим скакуна в галоп. Трудно припомнить, когда у неё в последний раз было такое острое желание быть трахнутой. Может то, чем подпитал себя Рейнс после концерта, передалось ей воздушно-капельно?

+5


Вы здесь » inside » кинозал » Допрос со страстью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC