Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре апрель 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: +8°...+17°.

О, счастливчик!

Я люблю сайд за то, что он не гонится за бомбическим активом, а старается предоставить своим игрокам комфорт и домашнее тепло. По опыту знаю, что это намного ценнее, чем статистика в 100 профилей. Сайд - это лучшее место для игры и общения. Здесь ты как дома: на любимом диване с бутылочкой пива и любимым фильмом по тв. Спасибо вам за это.

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Допрос со страстью


Допрос со страстью

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Не проходит и минуты, как его собственная футболка отправляется в компанию к топу. Теперь картина, вроде бы, обнаженного тела Этаниэла, выглядит несколько странно, потому что напульсники так и остаются на руках юноши, как напоминание о чем-то, что он пытается как-то по детски наивно скрыть, а она - не заметить. И ни один из них сейчас не думает о том, что еще может скрывать полумрак этой комнаты, а что...выпустить на волю. Кристина продолжает расправляться с ремнем на его джинсах. И без того облегающие, они начинают откровенно сдавливать во вполне конкретной области. Рейнс скользит руками от талии вниз по бедрам девушки. Юбка, теперь болтающаяся дурацким лишним куском ткани где-то на поясе, мешает. Крис опрокидывает его на кровать, и парень охотно откидывается на спину, только распаляясь, когда брюнетка уворачивается от его попытки ухватить зубами ее до неприличия светлую кожу.
- А мне показалось, ты заводишься с под оборота!...- горячо выдохнул ей в ухо, нарочито подстрекая. Какое к черту время на разгон, когда она уже сидела на нем верхом, и он мог ощущать ее тепло, ее малейшие движения, напряжение мышц, чувствовать ее запах, и правда с отдаленными нотками корицы...?! Грудь упирается в его обнаженный торс, упругая, горячая и нетерпеливо равномерно вздымающаяся.
Эль подался бедрами к ласкающей ладони, и чуть отстранился от уже оставшихся без всякого намека на некогда ярко-красную помаду, губ, делая немного судорожный вздох, опаляя ставшим горячим дыханием щеку, тут же целуя скулу и проводя губами до подбородка. Чуть откинув голову назад, юноша наслаждается эти несколько секунд ощущением того, как она зарывается в его волосы, соскальзывая пальцами на затылок, и внимательно вглядывается в ее глаза. Что музыкант пытался найти там, он и сам не знал. Возможно - отражение той же страсти, что сейчас обрушилась на него. Возможно – протест, способный удержать от опрометчивого ли шага. Он все еще оставалась журналисткой, незнакомой, возможно, лишь идеальной актрисой, поистине с бесовским талантом, разыгрывавшей сейчас всю сцену только ради пикантного материала... Но именно этот оттенок опасности и заводил его сейчас больше всего.
- Вот так запросто? - усмехнулся Этаниэл, в очередной раз оскалившись своей демонической полуулыбкой и теперь окончательно принимая сидячее положение - Как будто бы ты можешь что-то мне запретить! - прошипел возле уха, с вызовом, но не злобным - просто жарким, дающим понять, что тормоза давно сняты, и никто не собирается вспоминать о ручке предохранителя. Внутренняя сторона ее бедер и ее ягодицы, сейчас прижатые к паху, распаляли желание, надавливая и медленно потираясь, заставляя ощущать жар чужого тела даже сквозь ткань джинс и нижнего белья. К черту джинсы - они давно уже лишние на этой вечеринке. Заставив девчонку чуть приподняться, Эль избавился от них, грубо отшвырнув шмотку в стену. Следующей жертвой стал таки несчастный огрызок, именуемый юбкой, и открывший - вот это сюрприз! - все-таки имеющееся белье. Красивое, явно дорогое.
Эль ухмыльнулся, несколько кривой ухмылкой, подцепив пальцами полоски тонкой ткани на бедрах и стягивая все лишнее вниз. Серые глаза, отливающие сталью, наблюдали за тем, как она проворно выпутывает стройные ноги из кружевной материи, которую, при желании можно было всю собрать в кулак. Едва дождавшись того, как белье полетит в сторону, резко перехватывает ее за пояс, опрокидывая обратно на кровать и теперь нависая сверху.
С этого ракурса она была еще красивее. Тонкая талия, красивая грудь, легкий румянец на скулах, растрепанные, разметавшиеся по светлому покрывалу кудрявые волосы, чуть приоткрытые губы и глубокий взгляд, казалось, потемневших глаз. Кончики пальцев скользнули по подтянутому животу, улавливая легкое подрагивание невольно напрягшихся мышц, ладони обхватили грудь, поглаживая большими пальцами соски, едва ощутимо сжимая, поднимаясь к плечам. Эль чуть наклонился, зарываясь пальцами в ее волосы и притягивая Кристину для очередного поцелуя.
Это напоминало глоток ледяной воды после долгой прогулки в очень жаркий день, когда хочется разом выпить всю бутылку.
А дальше Рейнсу вновь пришлось временно повиноваться чужой воли, подставляясь поцелуям, пытаясь поймать чужие губы, разочарованно зарычав, когда это не удалось, и неосознанно откидывая голову и подставляя шею, запрокинув голову. Еще некоторое время подчиняясь рукам, губам и словам молодой женщины, но… Сейчас хотелось другого. Обладать. Подчинить собственной власти. Полностью ощутить жар, возбуждение, желание и ответные реакции чужого тела. Поэтому, невольно подавшись навстречу руке, приласкавшей его плоть, Эль властно прижал ее, заставляя сжимать сильнее.
- Ну же детка...покажи мне, что ты умеешь. Отпусти себя. Здесь некому судить наших демонов...

+4

22

Рейнс дразнит Кристину, и его шёпот опаляет ее кожу. Он заявляет, что нет ничего, что она могла бы ему запретить, и от того, как низко и глухо звучит его змеиный шёпот, внутри что-то сжимается — не от страха, а от сладкой, тягучей истомы. Кристина улыбается, закрывая глаза и продолжая двигаться медленно, испытывая терпение парня — словно натягивая тетиву и ожидая, когда же та лопнет. Рейнс же вдруг приподнимает ее, но не отпускает от себя — да и разве бы она могла уйти? — он только стягивает с себя джинсы и остатки одежды и отшвыривает, тут же возвращая Кристину к себе и сдергивая с неё сбившуюся к поясу юбку. Усмехается, когда видит трусики, тут же спускает их, так что ей остаётся только расстаться с ними, отопнув в сторону. И можно подумать, что у Кристины кружится голова, потому что стены номера вдруг делают скачок, и теперь она видит потолок, чувствуя под спиной прохладу хрустящего свежего постельного белья. Все, что она успела почувствовать, это то, как крепко Рейнс перехватывает ее, не давая опомниться. Впрочем, считать лампы ей не приходится — Этаниэл возникает над нею, ухмыляясь своим полуволчьим голодным оскалом, и его пальцы, едва касаясь ее живота, рождают бешеную гамму ощущений, вспыхивающих как искры на ветру, словно это не они, а оголённые провода скользят по коже.
Чувствительность груди запредельна, и с припухших губ Кристины слетает то ли стон, то ли всхлип. Она чуть прогибается навстречу его рукам, и пропускает вдох, когда он вдруг резко притягивает ее к себе для поцелуя. И каждый такой поцелуй Рейнса как клеймо, которое он выжигает на ней.

Кристина упирается ладонями в его грудь, и какой это кайф осознавать, как быстро Этаниэл читает сигнал. Он не сопротивляется — это точно «затишье» перед бурей, да? — когда она вновь опрокидывает его на спину, устраиваясь сверху. Ей нравится смотреть на него — он хорошо и ладно сложен, несмотря на худобу. Пожалуй, у него слишком много «острых углов», но зато сама Кристина составлена из плавных линий, и они отлично подходят друг другу, верно? И эта его дикая прическа — косые пряди, падающие на лицо — нравится ей. Нравится запутываться пальцами в чёрных волосах, чтобы притянуть его к себе для поцелуя или наоборот оттянуть назад, чтобы оставить укус на шее. Нравится рисунок его губ. И его глаза. Если за скулы можно убить, то за глаза — продать душу, только чтобы поймать в них своё отражение. Как он смотрит на неё, боже...

...Она щёлкает его по рукам, когда он вновь тянется к ней, и проворно стаскивает сначала с одной, а затем с другой его руки съехавшие напульсники. ...Это занимает всего мгновение — один взмах ресниц — когда Кристина видит следы от иглы в сгибе локтя. Сглатывает, быстро переводя взгляд на Рейнса — он видит, что она видит, и, наверное, сейчас у обоих взгляд становится непроницаемо матовым. Для него эта деталь его образа — само собой разумеющееся, а для неё... Кристина встряхивает волосами, ловя его за подбородок и быстро целуя. К черту мораль и нравственность — ее желание сейчас куда тяжелее и глубже, чем можно вообразить, и оно совсем не похоже на воздушный шарик, который может лопнуть от прокола — даже если это прокол от героиновой иглы. Все, о чем Кристина действительно может сейчас думать, это член Рейнса, который упирается в ее живот, и на котором она смыкает свою ладонь, проведя по ней языком и поймав на этом жесте горящий взгляд парня. Она ласкает его одной рукой, пока ее губы и язык путешествуют от его губ вниз по шее, груди и животу. И Этаниэл вдруг прижимает ее к себе, заставив замереть, и теперь уже он разрешает ей отпустить себя. Кристина смотрится в блестящие серые глаза, и улыбка растекается на ее губах — довольная, белоснежная...
— Я думала, ты никогда не предложишь. Заподозревала, а не девственник ли ты, — подаётся к нему словно бы для поцелуя, но вместо этого только клацая зубами перед его носом и исчезая из поля зрения.

Впрочем, исчезая совсем недалеко...

Ее язык скользит по его члену к головке, кончиком обрисовывая проступившие вены. Рейнс дьявольски возбуждён, и Кристина растягивает своё удовольствие, наслаждаясь им и лаская его, прежде чем забрать в рот. Сложно сказать, что именно движет ею — его ли пожелание показать, что она умеет, или разрешение отпустить себя... Наверное, все сразу — и ей нравится это. И ему тоже, потому что, кажется, теперь не она принимает и выпускает его, а  он сам толкается ей навстречу.

+5

23

В окружающем их полумраке своей гладкой белоснежной кожей и плавными движениями Кристина напоминает собой персонажа какой-нибудь картины эпохи Возрождения. Не то, чтобы Рейнс был силен в искусстве. Но сходство налицо. Причем не с тем из них, где обычно вокруг грозди винограда и дурацкие толстожопые ангелы, а что-то больше напоминающее те, где вокруг обнаженного женского тела вьются змеи, демоны или драконы. Хотелось просто взять в руки кисть с черной краской и дорисовать ей такого. Вот только Эль не был художником - он был музыкантом. Еще он был обнажен и полон желания наброситься на нее так же как те самые демоны набрасывались на своих жертв на хранящихся где-то вековых полотнах.
Каждый ее изгиб, каждый ее стон распалял желание.
Оставленный на шее укус заставляет зашипеть, стиснув зубы и провести пальцами вдоль ее позвоночника сверху вниз - его ногти коротко острижены, в противном случае на белоснежной коже точно бы остались кровавые полосы... Укус - одна из самых любимых ласк Этаниэла: поцелуя слишком мало. Прикосновения губами недостаточно - ему всегда хочется впиться в кожу, с силой прижать к себе тело, чувствовать без остатка и растворяться друг в друге. И она понимает его. След от зубов на шее, который останется на утро, будет тому подтверждением.
Ловкий удар по рукам, игривый, дерзкий. На него хочется ответить, резко поймав ее запястья, но юноша отвлекается на ее взгляд, проникающий, словно пытающийся рассмотреть что-то, что обычно скрывает холод его собственных - буквально на мгновение, но этого оказывается достаточно, чтобы из-за этой непростительной ошибки она воспользовалась его уязвимостью. Две широкие полоски черной ткани, призванные скрывать другую, летят прочь, выставляя напоказ сгибы локтей - она не смотрит, пробегаясь глазами лишь вскользь, а ему сейчас просто все равно. Эль понимает, что она принимает его сейчас таким, какой он есть, со всеми тайнами и пороками, и ей нет до этого дела.
Этаниэл жадно ловит ее губы, прихватывая зубами нижнюю, стараясь сдержаться, чтобы не прокусить до крови; жарко выдыхает, чувствуя ее руку на своем члене. Юноша оглаживает ее бедра и ягодицы, обхватывая и сжимая длинными сильными пальцами, чувствуя как напрягаются мышцы, как ее тело отзывается на каждое его прикосновение.
Кристина дразнит, уверенно, опасно...очень зря.
Язык девчонки проворно скользит по его напряженной плоти, и Эль уверен, что стоит только занять полусидячее положение, и он упрется уже не только в Кристин, но в свой собственный пресс - он возбужден до предела, но это только начало. Девчонка спускается ниже, и парень зарывается пальцами в ее волосы, привлекая к себе, требовательно, подаваясь вперед и едва слышно выдыхая с тихим стоном наслаждения. Внизу живота все горит, щекотит, словно жжет пламенем.
Рейнс внезапно резко сжимает пальцы, чуть оттягивая ее за волосы и не позволяя продолжать. Вожделение замирает где-то внутри, натягиваясь как струна, почти до боли. Эль берет девчонку за подбородок достаточно грубым движением и уверенно привлекает ее к себе. Поцелуй в губы, долгий, теплый и влажный, пока он быстро нащупывает второй рукой ящик тумбочки и почти профессионально справляется с извлеченной оттуда резинкой. Внизу ощущается уже не просто горячее наслаждение - это боль и жар, готовый вот-вот вырваться как при извержении. Разум говорит о том, что он должен быть с ней нежен. Что должен быть осторожен. И не делать ей больно. Кто слушает чертов разум, когда ее упругие соски упираются прямо в его грудную клетку...?!
Этнаиэл резко перехватывает руки Кристин, сжимая запястья, затем по спине поднимается к шее, захватывает, второй рукой проводит по внутренней стороне ягодицы, пробираясь выше и с удовлетворением отмечая влагу между ног; на лице парня появляется хищная, дикая и довольная усмешка. Резко опрокидывая девчонку на спину, заставляет закинуть ноги на себя и уверенно входит в нее. На мгновение замирает, пристально всматриваясь в лицо, проводит рукой по щеке, начиная ритмично двигаться и ускоряя темп, быстрее, не позволяя отдышаться или привыкнуть. Тела, что, казалось, сейчас так идеально подходят друг другу. Стоны, поцелуи, укусы, металлический привкус крови на языке, когда зубы чиркнули по нижней губе. Сорванное дыхание, опаляющее шею. Свое ли, чужое ли - уже не разберешь. Идеальное тело, под губами и ладонями, подрагивающие мышцы. Рваные, немного резкие движение. Выгибающееся навстречу тело. Снова поцелуи, грубые, жадные, ненасытные. Сильнее, быстрее, до боли.
С Крис они были знакомы едва ли несколько часов. Но тем не менее, ее тело можно было разыграть, как по нотам. Как на хорошо знакомой качественной гитаре, чей корпус был выполнен из нежнейшей живой плоти вместо дерева. Жаркий поцелуй – увертюра. Ожидание. Шепот в губы и чужая усмешка - партитура. Позволение вести в симфонии другому инструменту. Этаниэл не был фанатом классики, и в их увертюре сейчас господствовали роковые риффы без малейшего шанса для его страстной ESP вновь перехватить инициативу. А ресницы действительно пушистые… Почувствовал и удостоверился, когда коснулся поцелуями зажмуренных век, осторожно...но бушевавшая сейчас между ними страсть давно уже прогнала нежность.
- Сегодня ты моя новая мелодия... - вдохнул возле уха, чуть хрипло - И как любую из них, я уже тебя ненавижу!... - не врал: каждая новая рождающаяся собственная композиция сначала вызывала у фронт-мена раздражение, гнев, желание довести ее до идеала, и только потом он, наконец, принимал ее. Те, что не вызывали этой бури эмоций, попросту никогда не покидали его тетрадь.

Отредактировано Ethaniel Rains (Ср, 11 Апр 2018 01:55:09)

+4

24

Пальцы Этаниэла вплетаются в чёрные кудри Кристины, будто он хозяин, который гладит кошку, трущуюся у его ног. Он управляет ею, напиваясь бесстыдной горячей лаской, но этого ему недостаточно, потому что вдруг Кристина чувствует, как он собирает ее волосы в горсть и тянет к себе, заставляет поднять к нему лицо и хватает за подбородок. Заставляет посмотреть на себя. Этот животный блеск в его глазах гипнотизирует, и поцелуй, который на контрасте с его резкими движениями получается медово-тягучим, погружает Кристину в состояние абсолютной податливости. Она повинуется этому колдовству, не сопротивляясь, когда его пальцы смыкаются на ее запястьях словно наручники, и всхлипывает, когда чувствует его прикосновение между ног. Она возбуждена настолько, что нетерпеливо подаётся навстречу его пальцам, и стонет, когда они исчезают. Ей остро необходимо заполнить им эту пульсирующую пустоту внутри, иначе она умрет здесь и сейчас, забыв как дышать!

Или же Рейнс не позволит ей? Не позволит.

Он бросает Кристину на спину, разводя ее ноги и входя одним быстрым толчком, от которого она вскрикивает, выгибаясь в спине и зажмуриваясь. Его ладонь ложится на ее щеку, и Кристина поворачивает к ней лицо, будто все та же кошка, которая теперь сама ищет ласки хозяина. Только то, что Этаниэл делает с нею, отнюдь не ласково... И его ладонь исчезает, возникая снова на ее груди и сминая ее. Он толкается рвано, резко и глубоко, и Кристина не сдерживает ни стонов, ни вскриков, выдыхая их в его жадные и жесткие губы, когда он целует ее. Целует... Эти поцелуи похожи на укусы, и порой это они и есть. И даже их языки словно сплетаются в узел, перекрывающий дыхание.

Наслаждение — горячее как пламя лесного пожара. Вожделение — вязкое будто лава в жерле вулкана. Боль — словно щепотка соли, без которой вкус блюда не будет таким пикантным. Кристина кусает собственные губы, кажется, до крови, и Этаниэл сцеловывает ее с них. Его дыхание пахнет сигаретами и виски, и это сочетание действует как глоток этого самого виски на пустой желудок — ударяет в голову.

Руки Кристины скользят по напряжённым плечам Рейнса, по канатам мышц, проступивших на спине, пока она ногтями не впивается в его ягодицы, подталкивая к себе. Он безумен в этом бешеном ритме, сотрясающем их обоих, и, закрывая глаза, ей кажется, что Эль не один — первый целует ее веки и он даже нежен, второй — уже кусает ее губы и проталкивает язык, сплетаясь с ее языком, третий — сжимает твёрдые горошины ее сосков, заставляя стонать от боли и удовольствия одновременно... и ещё один, и ещё — он в каждой клетке ее тела. И все вместе они трахают ее жестко и жадно, и все их голоса сливаются в один, который шепчет, что она — его мелодия сегодня и он ее ненавидит.

Кристина кончает в следующее мгновение. Оргазм подбрасывает в буквальном и переносном смысле, взрываясь в животе разноцветными фейерверками... А треклятый Рейнс не даёт опомниться, продолжая трахать ее, и либо она все ещё переживает гром первого оргазма, либо за ним сразу накатывает второй. Такое вообще бывает?

Она ловит Рейнса за цепочку и тянет к себе. И если прежде она напоминала ему деву с ренессансных полотен, которую одолевают демоны, то сейчас ее взгляд и без помады алые от укусов губы делают ее ведьмой с чёрными глазами, прожигающими насквозь:
— Я стану твоей лучшей мелодией, Этаниэл, — быстрый поцелуй. Наверное, так суккубы целуют мужчины, одним вздохом забирая у них жизнь, но только Кристина так платит за то, что отталкивает парня от себя всем телом, и пустота, которая вдруг образовалась внутри неё, кажется вселенской. Впрочем, это ощущение длится совсем недолго. Кристина быстро переворачивается на живот и становится на колени. Оборачивается, через плечо глядя на Рейнса:
— Дамы спереди.

И получившееся резко и дразняще «Этаниэл» — отнюдь не случайная удача. Его имя она шепчет, стонет и кричит не единожды, то зовя «Эля», то умоляя «Этаниэла». Она то вырывается, одновременно желая и сбежать от невыносимости ритма, и остаться в нем навсегда. Она то царапается, то наоборот покрывает его плечи поцелуями. Но сейчас Кристина упирается ладонями в изголовье кровати, содрогаясь под напором, от которого темнеет в глазах.
— Эль... Дьявол, продолжай!

Это ее самое большое безумие. Он — ее самое большое безумие.

Отредактировано Christina Parsekian (Ср, 11 Апр 2018 21:55:42)

+4

25

Ее тихий вскрик остается без внимания, ее извивающееся тело приковывает взгляд и распаляет отчасти садистское желание заставить ее метаться по кровати. По этим слишком светлым и слишком чистым, не запятнанным страстью и влагой простыням.
Она стонет, ее руки везде по его телу, извивается...снова и снова произносит его имя. И, что характерно, на этот раз без единой проклятой запинки...
Тело девушки резко выгибается, казалось, до предела, рискуя переломиться и рассыпаться прямо у него в руках кучкой жаркого пепла. Он чувствует, как внизу обдает приятным тягучим теплом, но, не снижая темпа, доводит до такого же обжигающего ощущения себя, готовый кончить через пару секунд следом за Кристиной. Именно в этот момент рука девчонки уверенно цепляет его за висящее на шее украшение и резко притягивает к себе. Ее взгляд изменился, ее улыбка стала более плотоядной, и в чем-то похожей на его собственную... Где-то на грани сознания проскальзывает мысль о том, возможно ли заразить другого человека своим собственным безумием.
Резкий толчок в грудь, и девчонка буквально выталкивает его из себя, не позволяя достичь наслаждения. С губ Этаниэла срывается почти болезненный стон, выражающий негодование и гнев одновременно. Пластичная и гибкая, она проворно переворачивается, в считанные секунды оказываясь в коленно-локтевой и теперь дразня округлыми бедрами. В то время как он и так возбужден до предела, до боли, и настолько что на конце члена почти появляется капля влаги; не позволяя этом произойти, Эль снова входит в нее, резко, почти неистово, как-будто хочет отомстить за эту мучительную паузу.
Юноша оглаживает ее тело, проводя рукой вдоль позвоночника, склоняется к ней, не сбиваясь с ритма.
- Не будь такой сучкой! - шипит, даже злобно, прямо в ухо, тут же прочерчивая языком дорожку по шее и прихватывая его зубами. Дыхание учащенное; пульс отдается в висках, и жар уже не просто гуляет по всему телу, но начинает испепелять изнутри.
Они ускоряются. Словно им обязательно нужно успеть до определенного времени. Словно что-то в любой момент может вдруг измениться. Алкоголь в сочетании с героином и приправленный вожделением – не лучший коктейль. Пьянит слишком быстро. Туманит разум слишком сильно. Отключает здравый смысл…просто слишком. Особенно когда чужое тело отзывается на любые действия, мельчайшие прикосновения. Особенно когда каждой клеточкой своего тела ощущаешь чужое возбуждение. Особенно когда чужие губы не отпускают собственные. И плевать, что жалящие, голодные, быстрые, острые поцелуи разбавлены легкой болью и металлическим привкусом крови. К черту, что размазавшийся по губам алый делает обоих похожими на вампиров. Наоборот – это придает особую пикантность моменту, возбуждая еще сильнее.
С резким выдохом и коротким глухим стоном Рейнс, кончает, невольно выгибаясь назад, от чего мышцы спины напрягаются все разом и становятся еще более рельефными в это мгновение, а затем склоняясь к Крис и чувствуя как по телам обоих еще несколько секунд проходят легкие остаточные судороги наслаждения.
Неохотно брюнет выходит из нее, опрокидываясь на кровать и переводя дыхание, облизывает, кажется, вмиг пересохшие губы. Одна рука закинута за голову, второй он дотягивается до лица девушки, проводя несколько грубоватым движением большим пальцем по ее нижней губе и стирая след от крови; удовлетворенно усмехается. Волосы растрепаны; грудная клетка равномерно и часто вздымается. Полумрак позволяет ему сейчас видеть только силуэт Кристины с этого ракурса, без подробностей ее тела, черный, и бархатный на ощупь. Этот же полумрак скрывает уродливую сетку шрамов на его коже и то, каким пристальным блестящим взглядом он сейчас смотрит на нее, стараясь разглядеть лицо. Он видит ее глаза, ее губы, но...не эмоции. Слишком темно, чтобы прочесть их.
Кристина больше не выкрикивает его имя, и кажется, что в комнате от этого повисла слишком давящая тишина. И еще хочется курить.

+4

26

Можно было бы романтично описать, что Рейнс укрывает Кристину собой, когда склоняется над нею, но это не так. Не укрывает. Захватывает в плен. Подчиняет. Использует своё положение, чтобы показать, кто хозяин. Он зол, что она обломала ему кайф, вынудив остановиться, потерять ритм, и шепчет ей об этом. Кристина зажмуривается, чувствуя, как его зубы смыкаются на мочке ее уха. Не выколачивай он сейчас из неё душу, она бы прошептала, что просьба к ней не быть сучкой звучит нелепо в той позе, в которой они находятся...

Они кончают одновременно, и Этаниэл толкается так глубоко, что Кристина то ли стонет, то ли скулит, утыкаясь лицом в подушку и содрогаясь от взрывного оргазма — и парня, и своего собственного. Он пульсирует в ней, и, кажется, она ощущает, как оголтело бьется его сердце о грудную клетку, когда Эль склоняется к ней. Нет сил отозваться — хочется просто замереть в этом мгновении и прийти в себя. Все, на что сейчас способна Кристина — улыбка, которую Рейнс не видит. Раз, два, три... Вдох-выдох. Легкие медленно вспоминают, каково это дышать в нормальном режиме, а не гонять горячий воздух по клеткам.

Этаниэл же наконец (черт, как она прежде существовала без него?) оставляет Кристину, падая на постель, и она поворачивается к нему, лениво заставляя обмякшее тело двигаться на влажных простынях. Но даже сейчас, когда, казалось бы, она выжата до последней капли, его прикосновение все равно вызывает искру. В нем снова читается что-то бесцеремонно-хозяйское, и эта манера все-таки так нравится Кристине. Она слышит его усмешку и улыбается в ответ, глядя на него. Полумрак скрывает так много, но все равно столькому позволяет открыться... Кристина протягивает руку, кладя ладонь на его грудь. Как же сильно бьется сердце! Ее пальцы теперь едва касаются его кожи, но она скользит ими по ней, будто слепо, и ощущает неровность странных, непонятных шрамов... Не показалось.

Да, колется спросить, откуда они, но Кристина этого не делает. Она вовсе убирает руку, чувствуя, как напрягается Эль. Такое же напряжение было его реакцией на вопросы о татуировках, верно?
— Сто, — вдруг произносит она, и голос звучит с хрипотцой. Вот рту сухо и на языке — привкус крови. Утром будет страшно посмотреться в зеркало, да? — По шкале от одного до десяти это было н-на сто баллов.
Она переворачивается на спину, но не касаться Эля невыносимо — он едва ли не вошёл к ней под кожу — а потому ее пальцы зарываются в его влажных волосах, перебирая неровные пряди.

— Это определенно не та история, которую я когда-нибудь смогу рассказать внукам, но, если перед смертью перед глазами и вправду проносится жизнь, я бы попросила поставить тебя на repeat, — в ее голосе довольная улыбка. Глаза прикрыты, и дыхание постепенно приходит в норму. — Можешь закурить, е-если тебе нужно мое разрешение, — поддевка, да. — И рассказать, сколько же журналисток ты съедаешь н-на ужин?

Испарина остывает, приятно холодя тело, и это сказочное ощущение. В низу живота все ещё приятно тянет, и мало того как она будет выглядеть в зеркале — сможет ли встать на ноги?

— Это не для печати , я не беру и-интервью голой. Если я раздета — все, интервью закончилось, — смеётся тихо. Впрочем, если сомневаться в том, что она не первая его журналистка, вот так завершившая встречу, не приходится, то Рейнс бы с удивлением узнал, что никогда прежде Кристина не практиковала такого продолжения ни с кем из своих собеседников.

— Тебе ведь есть восемнадцать, д-да?
Конечно, есть. Ненамного. Но черт бы ее побрал, он кажется старше, чем есть на самом деле.

Кристина облизывает губы, поворачивая к Элю лицо. Всматривается внимательно в полумраке, но тщетно. Поэтому касается скул, подбородка... губ... Молча, тихо. Что бы это ни значило.
— Я покорила Эверест, Этан-ниэл, — утыкается в его плечо. Проскакивает «т», но запинается на «н». — Вот засада... — смеётся. Неужели не выучила за столько произнесённых раз!

Отредактировано Christina Parsekian (Пт, 13 Апр 2018 01:53:11)

+3

27

Юноша чувствует прикосновение к своей груди; ладонь Кристины горячая, немного влажная и....почему-то успокаивающая, хотя, возможно, причина тому уверенность, с которым она совершает этот жест как таковой. Чужие пальцы скользят по коже, изящные, тонкие, немного щекоча длинными ногтями. Эль замечает, что она проводит пальцами четко по изгибу одного из наиболее заметных шрамов на груди - часть из них покрывает руки, но большинство - спину. Мышцы невольно напрягаются, в то время как между слегка нахмурившихся бровей складывается заметная морщинка; прикосновение, отдельное, такое четкое и сейчас, словно, вырванное из контекста неистовых ласк, оказывается неприятным, скорее, где-то на подсознательном уровне.
Девушка, словно, поймала этот посыл интуитивно, разорвав прикосновение. Рейнс сделал глубокий вдох, поворачивая голову и теперь уставившись куда-то в потолок. Внезапная реплика Крис заставляет снова обернуться, глядя на нее довольно широко открытыми светлыми глазами. Мягко улыбается, когда девчонка поясняет про свою десятибалльную систему и молча соглашается с ней, вместо ответа легонько потрепав по немного спутанным кудрям. Ему тоже понравилось, даже очень. Просто почему-то парень не видит особого смысла облачать это в слова, обозначая свое отношение вместо них коротким влажным поцелуем в губы.
Этаниэл прикрывает глаза, всего на несколько мгновений, прислушиваясь к ощущению того, как пальцы перебирают его волосы, нежа, расслабляя. Расслабиться после безумного танца, который едва успел закончиться, непросто. Тело все еще пышет жаром, сердце все еще бьет где-то внутри о грудную клетку, постепенно успокаиваясь.
Музыкант дотягивается до собственных джинс, валяющихся тут же, на полу и достает из пачки сигарету, вставляет в зубы, после чего, сова откидываясь на подушку, приглашающе отставляет правую руку в сторону, предлагая Крис положить голову ему на грудь - просто, так удобнее.
Она подкалывает его на тему курения - неужели его желание так очевидно? - и задает очередной каверзный вопрос. Не для журнала. Журнал не станет печатать это интервью. Особенно, если вдруг выяснятся подробности его процесса. Рейнс зажигает сигарету, усмехаясь и с нескрываемым удовольствием затягиваясь. Сизый дым, неивдимый в темноте, медленно поднимается к потолку.
- Я не считал их. Мне это не интересно. - отвечает просто и честно, небрежно водя пальцами по спине лежащей рядом девчонки. Легкое покрывало едва наброшено на их обнаженные тела, и прикрывает только то, что ниже пояса, да и то не до конца, оставляя обнаженными линии ее ягодиц - И часто твои интервью заканчиваются по случаю обнаженки? - усмехнулся, на этот раз привычной, характерной для него небрежной и даже несколько дерзкой усмешкой. Сделав еще одну затяжку, отвел руку, собираясь передать сигарету Крис, но вспомнил, что она не любит запах табака, просто держа теперь тлеющую палочку зажатой между пальцев.
Следующий вопрос откровенно забавляет, заставляя искренне и почти беззвучно рассмеяться.
- Боишься, что я подам на тебя в суд за совращение? - мысль настолько абсурдна, что становится почти больно от этого осознания; теперь в глазах сверкают знакомые черти, озорные, веселые и, на удивление, при этом немного наивные - Вообще надо бы. Ты сегодня заслужила!
Этаниэл делает очередную затяжку, чувствуя как терпкий крепкий табак немного царапает горло, наслаждаясь этим ощущением. Ему нет 18-ти. Пока нет. Но не по документам. Так что, Кристина может ощущать себя в безопасности: его маленькая невинная ложь несколько лет назад, призванная избавить его от ненавистного интерната на год раньше, сейчас сыграла ей во благо.
- Тогда, возможно, в следующий раз тебе стоит попробовать Bungyjumping откуда-нибудь с обрыва. - произносит в ответ Рейнс, подгребая девчонку поближе к себе и, ясное дело, говоря совсем не о покорениях реальных горных вершин - Сдайся уже! Просто Эль. - рассмеялся, довольно громко, продолжая потягивать сигарету.
- Ты будешь в следующем месяце в Штатах?

+3

28

Когда Рейнс, закурив, вдруг жестом предлагает Кристине придвинуться в его полуобъятие, это... Неожиданно. Да, она касалась его. Да, он ответил на ее "рейтинг" приятным теплым поцелуем, от которого внутри все снова сжалось, напомнив о сладком возбуждении. Однако в целом она скорее ожидала поддержания "дистанции" - самой обычной реакции, наступающей после таких вот бурных приступов страсти, когда оба участника опустошены, и наступает затишье. И почему-то кажется, что ее согласие сейчас станет шагом с долгоиграющими последствиями, но сложно объяснить, почему ей так кажется.

Кристина пододвигается и кладет голову на грудь Эля. Сердце бьется где-то под ее щекой, сильно, гулко... Ноздри щекочет сигаретный дым. Этот полумрак комнаты, ощущения и запахи совершенно точно запомнятся, отпечатаются на коже.
- Не считал или сбился со счета и-и перестал? - усмехается Кристина. Чувствует ли она ревность или раздражение, что она по сути просто одна из этой вереницы? Нет. Она никогда не сравнивала себя ни с кем. Самолюбиво? Пусть так. - Сегодня впервые, - его вопрос тоже с подвохом, но любопытство, пусть и приглушенное, все равно читается без труда. А Кристина не отдает себе отчет в том, что ее рука скользит по его животу, вниз по бедру под простыню и обратно. Просто нравится. Ей просто нравится эта близость, и потом будь что будет.

Над ее вопросом про совершеннолетие Этаниэл смеется, пусть беззвучно, но она чувствует его смех, и тоже улыбается. Ну да, с их разницей в возрасте, как ни крути, все равно она априори в роли соблазнительницы юного, неоперившегося птенца. А к черту. И Рейнса это тоже мало волнует. Он вдруг крепче обнимает ее, прижимая к себе.
- А знаешь, я бы прыгнула, - вдруг говорит Кристина. - Никогда о-об этом не думала, но сейчас уверена, что д-да.
Ну, после того прыжка, который она совершила сегодня, сигануть на тарзанке вниз головой - сущий пустяк. Хотя, стоит ли он того, если Кристина почти наверняка уверена, что ни свист ветра в ушах, ни быстро приближающаяся земля ни за что не заставят ее пережить те же самые ощущения, что она пережила этой ночью?

- Я н-не сдамся, - отрицательно качает головой, поворачиваясь к нему. Этаниэл как раз затягивается сигаретой, глотая ее терпкий дым. Кристина ненавидит запах табака, да, но ей нравится он курящий. Как чуть щурится, как поджимает губы, а затем выпускает изо рта сизый прогорклый туман... Пожалуй, он даже красив. - Мне придется сильно профильровать интервью, но я пришлю его тебе на согласование, - вдруг говорит Кристина. В самом деле, то, о чем они говорили... Получилось очень личным, это чувствуется, и она как журналист должна бы цепляться за это, однако... Однако она оставляет за ним право решать, что о нем смогут прочитать, а что - нет. - В конце концов, я могу отделаться компановкой и рерайтингом по твоим недавним интервью. Что-нибудь мне придется отдать в печать...

И может быть именно ее слова о такой близкой реальности, о которой они, казалось бы, забыли, и подталкивает Рейнса к его вопросу о ее планах на будущее. Ему интересно, где она будет в следующем месяце.
- Я за редким исключением всегда в Штатах, - отвечает Кристина. Она может добавить "А в чем дело?", но не делает этого. Вопрос сам собой подразумевается, и она как будто просто не тратит на него время, чтобы услышать ответ. Впрочем, к чему строить полное непонимание? Нетрудно догадаться, что, скорее всего, последует что-то, что может касаться возможности следующей встречи, и вот именно это снова неожиданно. Разве то, что было в Вегасе, не остается в Вегасе? Ну, за той лишь разницей, что они в Гамбурге - тогда оставить все здесь, за океаном, еще проще. Хочет ли Кристина оставить? При ответе даже самой себе у нее сосет под ложечкой. Может, это только магия момента? Потому что хочется узнать, к чему это все может привести. Может все затухнет само, а может... "нет" прилипает к нёбу.

Она сглатывает. Кажется, что Рейнс молчит вечность, прежде чем ответить, и, чтобы отвлечь себя, Кристина вспоминает о том, что ее телефон валяется на дне сумки, что из-за разряженной батареи она почти наверняка пропустила сотню звонков от Элисон. Возможно, та уже позвонила в полицию. Возможно, даже в пару больниц... Однако перенаправить мысли в это русло не получается - Кристина думает только о том, что, хотя утро близко, ночь еще продолжается. И всякий раз, проводя ладонью по коже Рейнса, она останавливается в опасной близости от его члена. И она не замечает, как начинает целовать парня - сначала грудь, ощущая ставшими сверхчувствительными припухшими губами шрамы, затем поднимаясь к его шее.

- Что ты предложишь мне н-насчет Штатов, Эль? - сквозь поцелуи.

Отредактировано Christina Parsekian (Пт, 13 Апр 2018 23:01:33)

+3

29

- Можно и так сказать! - усмехнулся Рейнс, прикрывая глаза; жесткие кудрявые волосы Кристины немного щекотали обнаженную кожу, когда девушка шевелилась, лежа на его груди - Выходит, сегодня особенный день, да? - усмехнулся Эль, задав, в общем-то, риторический вопрос. Он не собирался выяснять, почему тезка героини из "Призрака оперы" вдруг решила поступить именно в этот вечер так, как поступила. Рок-звезда слышал истории о том, что сегодня особенный день, ночь, фаза луны и вообще что угодно, потому как только что стонающая под ним девица никогда обычно так не поступает, настолько часто, что от них начинало тошнить. Особенно отличались те из них, кто мечтал расстаться с невинностью именно с ним и именно в этот чудесный день. Рейнс, конечно, был не против помочь решить их "проблему", но выслушивать эти восторженные рассказы про то, что это была "лучшая ночь в их жизни" откровенно утомляло. Сравнивать с ними Кристин, впрочем, было бы неправильно.
Он чувствует как рука девушки довольно по-хозяйски оглаживает его пресс, спускаясь ниже и скользя по бедру, невесомо, но, вместе с тем уверенно. Эль напрягается, чувствуя как прикосновение заставляет вновь пройти по телу легкой волне, похожей на электрическую, и уверенным резким движением ловит ее руку за запястье, перекладывая на свою грудную клетку.
- Ты упертая. - констатирует Рейнс , но в тоне звучит лишь сотая доля упрека. Скорее, в основном он одобрительный, несколько небрежный.
Собственное имя в ее исполнении не кажется Этаниэлу более красивым или приемлемо звучащим. Все таким же женским и слишком длинным. Разве что, несколько забавляет то, как она невольно спотыкается то на одной, то на другой букве, добавляя в него ненужную паузу.
Эль чувствует на себе ее взгляд, но не поворачивает головы, продолжая все так же смотреть куда-то в потолок, периодически прикрывая глаза и отдаваясь в большей степени ощущениям, чем зрению.
- Угу. - утвердительно кивнул в ответ на фразу касательно интервью - оно его давно не заботило. Точнее, он, конечно, был уверен, что что-нибудь Крис обязательно напишет: ей просто придется. Но что именно, он сможет проконтролировать. Впрочем, что-то подсказывало Рейнсу, что и без контроля она не станет писать то, что он озвучил только для Кристины. Просто Кристины, не сотрудника Rolling Stone или любого другого издания. 
- Я хочу, чтобы ты написала статью. О нашем шоу. Не дурацкое интервью, или обзорку... Но именно что-то, что отражало бы контакт с фанатами, и атмосферу. Я видел тебя во время выступления сегодня. - признался просто и без каких-либо уловок и недосказанности, уверенно взяв девушку за подбородок и прерывая поток поцелуев, которые он жадно оставляла на его теле, приятных, но сейчас его мысли переключились на нечто другое - То, как ты смотришь... И что ты понимаешь и чувствуешь нашу музыку. Так же как поклонники, но без обожания в глазах - это важно. - сел на кровати, делая еще пару затяжек, и затушил докуренную сигарету в стоящей на тумбочке возле кровати пепельнице - Ты сможешь написать то, что нужно и...покажет нас кому-то так, как я хотел бы, чтобы люди нас видели. Те, кто еще не знаком с нашим творчеством. Тебе дадут это сделать? - перевел на девчонку вопросительный взгляд блестящих глаз, невольно отмечая, что теперь видел ее гораздо лучше и отчетливее, а окно за ее спиной значительно посветлело. Утро наступало уверенно и неотвратимо, хотели они этого, или нет. Вместе с ним возвращались время, серость и необходимость ехать в аэропорт. Простыни, казавшиеся ночью чем-то неосязаемым и невидимым глазу в почти полной темноте, теперь были отчетливо заметны, смятые неровными складками; идеальные кудри Кристины - растрепаны; среди узоров на его теле и, особенно, на не тронутой ими спине уверенно просматривались его уродливые шрамы. Эль неохотно поднялся с кровати и несколько нервно натянул на себя майку и джинсы.
- Мне нужно возвращаться, Эсмеральда. - произнес с едва заметными нотками разочарования - Рик вынесет мозг, если я снова опоздаю на самолет, и не только мне одному. - несколько устало усмехнулся. Откровенно говоря, хотелось поваляться здесь еще пару-тройку часов, в объятиях с этой кудрявой бестией и правда чем-то напоминающей героиню романа Гюго куда больше, чем благочестивую Кристин.
- Приезжай на площадку в Нью-Йорке. Я внесу тебя в списки. - привычным движением натянул на руки валявшиеся тут же в постели напульсники, кое-как пригладив растрепанные волосы и осматриваясь в поисках брошенной куда-то пачки сигарет.

Отредактировано Ethaniel Rains (Пн, 16 Апр 2018 21:51:37)

+3

30

— Особенный день? — переспрашивает Кристина, усмехаясь. Она сейчас, наверное, куснёт его самолюбие, но было бы слишком жирно и здорово, если бы из ее уст прозвучало что-то вроде «Никогда и ни с кем я бы не решилась на такое!». — Отнюдь. А вот секс был потрясающий, — резюмирует девушка вполне буднично и, наверное, звучит совсем не как подобает барышне. Просто она миновала романтический возрастной период, в котором во взаимоотношениях с противоположным полом ещё бывают «особенные» дни, если только это не метафора для женских критических дней.

— Если вдруг однажды ты решишь сменить имя, можешь взять мое, а я возьму твоё, — тихо смеётся Кристина. — Крис — достаточно короткое и мальчишечье?

Между тем Эль становится задумчивым, и даже ее попытки вернуть его на очень грешную землю не имеют успеха. Впрочем, когда Кристина слышит, что именно пришло в его голову, оказывается, что идея действительно стоит воздержания. Рейнс предлагает ей сделать сюжетную статью о “Sentenced To Live”. Он говорит, что видел ее во время концерта сегодня (или уже вчера? время сейчас течёт совсем странно), и что она чувствует их музыку именно так, как ему хотелось бы, чтобы ее разделяли все. Кристина садится на постели, подбирая под себя ноги и не задумываясь о том, чтобы прикрыться (что за дешевые уловки? как будто осталось, что скрывать?) Она думает только о том, что вот именно сейчас, когда Эль озвучивает своё пожелание, он-то как раз обнажается куда сильнее, чем есть. И он словно испытывает за это неловкость, которая читается в его движениях — когда он тушит сигарету, когда встаёт и подбирает одежду, чтобы затем натянуть ее быстро, без оглядки.

— Я это сделаю, — отвечает Кристина, смещая для себя акцент, поставленный в его вопросе, однако как таковой это ещё не ответ. По крайней мере, не полный. Просто она прямо сейчас обдумывает услышанное и понимает, что действительно хочет взяться за это просто потому, что ничто подобное не приходило ей в голову, и поэтому это будет что-то необычное.

Эль говорит, что ему нужно ехать: его будут ждать, и называет Кристину Эсмеральдой. Она улыбается — отчего-то становится... тепло? А затем снова переключается на заведённую тему. Кристина ещё не дала свой окончательный ответ, а Этаниэл уже обозначает условия: это будет концерт в Нью-Йорке, и ее там будут ждать.

— Не только в списки, — отрезает Кристина, и Рейнс смотрит на неё удивленно, чуть вскинув изломанные, будто чёрным карандашом выведенные брови. — Чтобы сделать то, о чем ты думаешь, мне нужно будет... Пробыть с вами этот день от саундчека до выступления, познакомиться с твоими ребятами, — она набрасывает условия одно за одним, но это не какой-то перечень капризов — это необходимые краски, из которых потом она вправду сможет сложить картинку сперва для себя, а затем и для всех тех, кому Эль хочет адресовать это послание. Это — о работе, поэтому Крис ни разу не запинается. — Бэкстэйдж, meet&greet — я обещаю, что не буду отвлекать, меня вряд ли кто-то заметит, — быстро, по-деловому, — просто я хочу видеть не только то, что вы выносите на сцену, но и то, как вы собираете эту энергию, — она щёлкает пальцами, вспоминая последнее: — И разрешение на фотосъемку. Я сама буду фотографом. Все это тебя устроит?

А утро наступает так стремительно... Кристина умывает лицо ладонями. В отличие от Рейнса, она не может позволить себе отделаться слабой попыткой укротить волосы, наскоро запихнуть себя в шмотки и рвануть по делам. Ей нужно хотя бы принять душ.
— Прости, н-не подброшу тебя... — она наблюдает за тем, как Рейнс все ещё ищет сигареты, а потом свешивается с постели и подбирает пачку из щели между кроватью и тумбочкой. Бросает ему. — Но я могу дать денег на такси, — щурит карие глаза. Соскакивает с кровати, направляясь к двери. — До встречи в Нью-Йорке? — смотрит снизу вверх. Внутри борются острое желание убедить его остаться и невыносимая потребность остаться одной, потому что магия ночи рассеялась, а ещё... А ещё ей не нравится ее желание, чтобы он остался. Вот такой парадокс. Наверное, все дело в приближении «особенных» дней, да? Настроение колеблется как маятник.

+3

31

Эль молча засчитывает ответ как "один - один". Она умеет язвить, подкалывать, и обладает неплохим чувством юмора. Не говоря о прочих талантах.
Она...цепляет. Забавляет, подбешивает, прикалывает. Как бы то ни было, важен сам тот факту, что она вызывает эмоции. А это, как не прискорбно признать, уже довольно давно было для Эатниэла редкостью. Вся вереница девчонок в его постели сливалась в одну сплошную линию. Он не запоминал имен, лиц, да, черт подери, даже самых нереальных, способствующих многократному оргазму поз. Любая такая ночь и любое такое знакомство превращалось в очередной смутный сон, который он забывал, стоило только небу просветлеть с первыми лучами солнца.
А еще дерзкая. Она не принимает поставленные условия, но корректирует их так, как удобно ей. Это занятно.
- Хорошо. - пару раз коротко кивает в ответ Рейнс, не слишком уверенно, словно все еще обдумывая это решение где-то на подсознательном уровне.
Почему-то при словах о том, как они собирают энергию, перед глазами у Эля невольно встает картинка того, как конкретно он загоняет себе "энергию" иголкой в вену, и от этого становится откровенно паскудно. Внешне, впрочем, юноша никак этого не показывает, только мышцы на скулах напрягаются, выделяясь чуть более заметно, когда он стискивает зубы и нервно сглатывает, впрочем, тут же отгоняя от себя неугодные ему мысли.
- Но все фото на утверждение. Нам и менеджменту - тут я ничего не могу сделать, это прописано в контракте. - самому Этаниэлу подобное положение дел не нравилось: парень вообще терпеть не мог, когда что-то связывало его обязательствами, но, увы, под менеджмент иногда приходилось прогибаться, хотел он этого, или нет.
Крис находит сигареты быстрее него, и Эль ловит пачку у нее из рук, на мгновение позволяя довольно мягкой, совсем для него не характерной, улыбке скользнуть по его лицу. Отвесив короткий кивок вместо "спасибо", запихивает в задний карман.
- Серьезно? - правая бровь снова вопросительно ползет вверх, рисуя неестественный излом и выражая собой не только удивление, но и сотую долю возмущенного сарказма - Считаешь, мы не наскребли на такси за вчерашнее шоу, или это твое неудержимое желание кому-то подарить заботу? - привычная дерзость напополам с язвительностью окончательно вернулись к Рейнсу, уверенно занимая свои на короткое время оставленные позиции.
- Саунд-чек обычно в 4. Не опаздывай. - едва заметно криво усмехнувшись, брюнет отводит взгляд от ее обнаженного и не менее идеального, чем в темноте прошедшей ночи, тела, и выходит за дверь.

Утренний воздух обдает приятной прохладой лицо, немного отрезвляя. Ощущение непривычно: обычно музыкант гуляет по этим улицам куда более ранним утром, и в состоянии, нетрезвым настолько, что одного прохладного ветра недостаточно, чтобы привести его в норму. Ветер как всегда доносит с собой от залива этот особый, морской запах, немного испорченный городом и выстроенными вдоль набережной доками, но все еще невольно рисующий в сознании образ моря в стиле "Баунити".
Эль уверенным шагом направляется вдоль причала, зажав в зубах очередную сигарету и пересекая шоссе, чтобы выйти к нужному перекрестку. Там его должно будет подобрать вызванное через приложение такси...

+3

32

Этаниэл выслушивает все пункты ее «программы», и принимает их, за той лишь добавкой, что все фото, которые сделает Кристина, должны затем быть одобрены менеджерами, потому что это — условия контракта, и их не обойти.
— Хорошо, — так же коротко отвечает теперь Кристина, и можно считать, что сделка заключена.

Рейнс шутит над тем, что она, должно быть сомневается в его платёжеспособности, а потом решает поддернуть ее насчёт того, не скрыто ли за ее предложением денег желание позаботиться о ком-то, пусть даже и о нем.
— Это стереотип, что женщины непременно должны о ком-то заботиться. Просто подумала, что после меня ты потратишь всю наличку на сигареты, — ослепительно улыбается, чуть прикусывая кончик языка. Открывает дверь, ожидая, когда он выйдет. — Саундчек в четыре, я буду без пяти минут.
И никакого прощания типа «Пока!» или «До встречи!». Вообще, даже в голове эти слова звучат странно, если подумаешь произнести их человеку, с которым случайно трахнулся и... и все. Правда, обычно их зажимают по другой причине — никто и не ожидает новой встречи, а в ситуации с Элем и Крис все как раз наоборот. И всё-таки никакой лирики.

Кристина закрывает дверь, оставаясь одна в номере, выдыхает. Нужен контрастный душ и чашка кофе. Сперва — душ.
Она проходит в ванную, становится под горячую воду и закрывает глаза. В голове пусто как после похмелья, но только похмелья как такового у неё не было — оно испарилось на влажных простынях перевёрнутой постели. Вода хлещет по телу косыми струями, смывая марево ночи, но легкости это не прибавляет. Скорее наоборот — тело словно становится тяжелее, ленивей... И уж тем более вода не смоет оставшихся на теле следов — пусть едва заметных, но все же таких говорящих пятен на запястьях, на бёдрах, и — черт бы побрал эти сумасшедшие пальцы Рейнса — в основании шеи. Поэтому, вернувшись в свой отель, Кристина спрячется в весьма аскетичной белой рубашке с воротником-стойкой, разбавив ее облегающими синими джинсами. Просто и со вкусом — и для защиты от квохтания Элисон. Они пробудут в Германии ещё день после закрытия фестиваля. Обычно Крис тратила day-off на прогулку где-нибудь в окрестностях, может быть — по магазинам. Однако в этот раз весь день ушёл на то, чтобы одним дыханием обработать скопившийся материал и составить статью-обзор на WOA. Вот уж поразительная работоспособность! Элисон знакомится с результатом уже в самолете.
— Часть с третьим в «топе три» удалась особенно, — у неё нет чувства юмора, чтобы шутить, так что, вероятно, так и есть. Впрочем, этот параграф только один из многих, объединённых общим сюжетом. Кристина же тем временем просматривает фото от корреспондента, который работал на сете в партере.
— Это снова «топ два», — поправляет она.
— Что?
— Топ два, кому бы я дала, — поясняет Кристина.
— Рейнс из него выбыл? Что случилось?
— Я ему дала.
Они с Элисон давно работают вместе, но все же не настолько близки, чтобы обсуждать, где и с кем Кристина провела ночь с субботы на воскресенье. Шутки шутками, но кое-что осталавось личным. Дружба-работа четко отличалась от дружба-личное, а случившееся было личным. Впрочем, даже если Элисон догадывалась, ей хватило ума решить, что она пыталась предостеречь Кристину от случайной ночи с оголтелым рокером, а остальное — не ее дело. Поэтому она никак не комментирует озвученный факт.

Ну да, Кристина позволила себе пуститься в самые тяжкие тяжкие. И это, черт возьми, было потрясающе. Никакого сожаления, никакого ощущения падения. Наоборот. Кристина закрывает лэптоп и откидывается в кресле. Ну что же, фестиваль удался. Во всех отношениях.


сохранено в Черновиках

Dance with El Diablo, или не о фестивале, а музыке и настроении

Sentenced To Live - хэдлайнер второго дня фестиваля, сумевший разогреть прохладную августовскую ночь до температуры, которая вам не снилась даже в самый жаркий июльский день. Я сразу вынуждена признаться и вновь извиниться перед Элем Рейнсом, фронтменом бэнда, за то, что опоздала к началу интервью. В свое оправдание могу сказать, что я задержалась по пути к Wacken только потому, что в тот вечер на фестиваль собралось максимальное число зрителей, и это не удивительно - выход Sentenced To Live на главную сцену было назначено на полночь, так что было непросто прорваться.

Знаете, что? Я меньше всего люблю брать интервью накануне выступления, потому что мне кажется, что именно в это время получаю минимум информации от ребят, которые по меткому выражению незабвенного Фрэнка Заппы, в принципе не умеют говорить. Однако от блица с Элем Рейнсом я получила максимальное удовольствие.

— Ну, доставай свой список?
— Список невелик, не стану тебя утомлять. Ты создаёшь образ такого модного рокера, ты кумир многих молодых людей, считающих себя изгоями... Ты просто эталон рваного стиля! Как тебе это удается?
— Я не создаю никакой образ. Я - это просто я. То, что видеть в нашем стиле, образе, или слышать в наших текстах, каждый решает  сам. А "рваный стиль" — это ты про футболку? (И не только — признаюсь, вид Эля Рейнса был ровно таким, будто он только что прорвался через толпу фанаток — в прямом и переносном смысле. — Прим. К.П.) Не пиши это, серьезно. Звучит ужасно тупо. (Прости, Эль, я тебя не послушалась и написала. — Твоя К.)

— В разных интервью ты не раз говорил, что твоя музыка — это твой способ общения с миром, что ты рассказываешь о том, о чем тебе важно рассказать. И ты же говоришь, что каждый волен понимать твоё творчество, как ему хочется. Разве тебе не важно, что тебя  поймут неверно?
—  Понимать можно по-разному: либо мозгами, либо эмоциями. Если наша музыка находит эмоциональный отклик -— меня понимают. Реагировать можно по-разному. Кого-то музыка заставляет уйти в себя, кого-то, наоборот выйти из темного угла и громко послать всех, пытающихся учить его жить, кого-то — проломить голову соседу... Но все трое разбивают свою скорлупу и открывают дорогу тому, что всю жизнь прятали в себе, скрывая как что-то постыдное.

— А о чем рассказывают твои татуировки?
— Ну... Могу сказать, что на мне почти нет рисунков, которые не имели бы для меня значение. Почти все относятся к какому-то событию, воспоминанию или мысли. Вроде того.

— Какую песню ты написал последней и помнишь ли, как ее идея пришла к тебе?
— Она еще не закончена. Я начал писать ее в прошлом туре. Когда у меня выдалось свободное время, я бродил по каким-то окраинам, по заброшенным путям. В какой-то момент рельсы обрывались, и вот тогда пришла мысль о том, что это чем-то напоминает жизнь. Но пока есть только текст, и мы еще работаем над звучанием и аранжировкой.

— Какая твоя песня точнее всего может описать тебя сегодняшнего, какая песня отражает твоё сегодняшнее настроение, и почему именно она? Она есть сегодня в сете?
— Сегодняшнее настроение...хм... Наверное, "Dance With The Devil". Четвертая по счету в сете. "Say goodbye, as we dance with the devil tonight... Don't you dare look at him in the eye, аs we dance with the devil tonight..."

Нужно ли мне говорить, что я слышала именно эту песню, остывая после фестиваля на прогулке по Reeperbahn в Гамбурге? Кстати, Эль Рейнс признался, что это — его любимое место в городе. В особенности — утром, когда малолюдно. Если вы соберетесь посетить WOA в следующем году, то непременно побывайте здесь. Может быть, вам придет в голову сюжет для песни?

Спасибо за сумасшедшую WOA-ночь, Эль Рейнс.

+1


Вы здесь » inside » кинозал » Допрос со страстью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC