Добро пожаловать!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре июль 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: +20°...+31°.
Путеводитель по городам / Бюро информаторов
Справочное бюро: семейное!

О, счастливчик!

Сайд потому, что здесь шикарно все. Шикарные внешки, шикарные пары, шикарные персонажи, шикарные истории. Здесь как-то сразу становится тепло, как дома, сюда все пришли играть и получать удовольствие. Здесь нет жестких, никому не понятных правил, нет админов, думающих, что они - пупы земли, нет сюжета, от которого нельзя сделать ни шагу в сторону. Здесь собрались совершенно разные люди, отыгрывающие такие сценарии, что иногда волосы на голове шевелятся хд Мне нравится, что здесь столько разнообразия, причем абсолютно во всем, здесь весело и уютно, и лично мне хочется возвращаться сюда снова и снова в ожидании ответных постов, ЛС от родственников или какого-нибудь крутого конкурса. Короче Сайд лучше всех!

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » US-Japanese relations


US-Japanese relations

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

http://s9.uploads.ru/t/3kXio.jpg http://sg.uploads.ru/t/zjI0O.jpg

US-Japanese relations
Май 2015 года  |  Вашингтон, US  |  Miyatoru Yokoyama, Christina Parsekian

Мир тесен и непредсказуем. Кто бы мог подумать, что парнишка-стажёр в юрконторе скоро сменит галстук на гитару? Кто бы мог подумать, что всклокоченная девушка, влетающая в офис его босса, однажды будет брать у него интервью о музыке? Но это потом, а пока — практика, бумажки, бесконечная тоска. Правда, ненадолго.

+3

2

Внешний вид. Пирсинг, увы, пришлось временно вынуть.

https://pp.userapi.com/c834203/v834203487/1160c8/sXiAiBcSc2U.jpg

Когда Миятору отправлял свое резюме на должность стажера в «Parsekian&Partners», он не был уверен, что его возьмут. Конечно же, у этой юридической фирмы был то ли контракт с их университетом, то ли просто устная договоренность, но стажеров было много, а место всего одно. А компания-то была далеко не последней компанией в городе. Более того – она была в десятке лучших. И попасть туда уже считалось удачей. О чем Миятору не преминули сказать все. Буквально все. В прямом смысле – ВСЕ. Одногруппники, с которыми они могли бы называться друзьями, если бы не Мины высокие требования. Однокурсники, с которыми они были конкурентами, а потому врагами, ибо не один он подавал резюме в эту фирму. Преподаватели. И даже студенты парой курсов старше, кому повезло проходить там практику несколькими годами раньше. Да даже те, кого на эту самую практику не вязли! Все в один голос пели о том, что это несравненная удача. Шанс, подаренный судьбой и прочая и прочая. И то что он, дурак такой, просто не понимает своего счастья. Ну а Миятору, в общем-то, было откровенно плевать, где именно проходить практику. Он никогда не грезил карьерой юриста. Но семейный бизнес на то и семейный, что у единственного наследника нет особенных вариантов. Одним словом, на практику Миятору заступал не в лучшем расположении духа. И в процессе это самое расположение стало только хуже. Нет, парень не считал, что его ему тут же дадут какое-нибудь запутанное и интересное дело. Вовсе нет. Но и того, что ему просто поручат бумажную, мать ее работу, он не ожидал. На этой практике Мия надеялся набраться опыта. А ему приходилось разбирать бумажки. Каждый гребаный день. Разложи вот то, сделай несколько копий с этого. Передай, отнеси, скрепи, отвези, разбери. И так до бесконечности. Да, у него была мысль, что таким образом ему дают возможность вникнуть в дела фирмы. И первые несколько недель, да что там – почти месяц (!!) он честно читал каждую чертову бумажку, что попадала ему в руки. Но, увы, даже если ему и было понятно каждое написанное на этой самой бумажке слово, общий смысл ускользал, глумливо помахивая ручкой. Ах да! Еще одна его обязанность, что доводила до откровенно бешенства. Кофе. Гребаный. Горячий. Кофе. Из. Старбакс. Каждое утро. Для его наставника. И не дай боже, он (кофе и Миятору вместе с ним, и именно в таком порядке) где-то задержится.
Потому, вряд ли будет слишком удивителен тот факт, что и в день Икс Миятору прибывал не в лучшем расположении духа. Более того – он опаздывал. В метро какой-то придурок прыгнул на рельсы, из-за чего движение буквально парализовало почти на час. А вместе с Миятору опаздывал и кофе. Который должен был быть на столе у его наставника ровно в девять ноль-ноль и не секундой позже. Вместе с копиями тех дел, которыми этот самый наставник занимался в данный момент. В этот же день парень влетел в офис чуть позже половины одиннадцатого. Опоздание граничащее с увольнением. И надо же было такому случиться, что в коридоре он столкнулся с какой-то растрепанной мамзелью, вылетевшей из кабинета. Соседнего с тем, в который он сейчас нес картонный стаканчик с кофе и несколько папок с копиями последних (ах, простите – крайних) дел.
- Да твою же мать!
Свежераспечатанные листы, которые Мия еще не успел скрепить, разлетелись по полу, складывая в довольно интересный узор на дорогом паркете. А безмерно черный и горячий Триппло выплеснулся на его рубашку (которую, к слову, Миятору уже начинал ненавидеть) и в декольте той самой симпампухи, что не в добрый час оказалась на его пути.
- Ладно… Хорошо… Спокойно… - оттянув ставшую на секунду обжигающе горячей рубашку от груди, попытался глубоко вздохнуть, успокаивая сам себя. Увы, безрезультатно. – А, хотя, ты знаешь… - ухмыльнулся, очень так нехорошо ухмыльнулся, поймав взгляд девчонки, с которой только что столкнулся. – Пошло оно все нахрен! – стаканчик с кофе, целенаправленно выпущенный из рук, полетел на пол, секундой позже расплываясь абстрактным узором на все еще валяющихся на полу листах. – Идем завтракать!
Как говорится – сгорел сарай, гори и хата. Вряд ли ему простят опоздание, загубленные распечатки, отсутствие кофе и непрезентабельный внешний вид. Так нахрена вообще рыпаться? Лучше провести время с пользой. И с, как оказалось, вполне симпатичной особой. Кстати, мнение девушки Миятору даже спрашивать не стал. Так же, как дожидаться ее ответа. Просто взял под локоть и нежно, но настойчиво поволок в холл, к лифтам. А по дороге избавился от испорченной и не подлежащей восстановлению рубашки, натянув пиджак на голое тело.
И уже когда они устраивались за столиком одной из ближайших кафешек кое что вспомнил.
- Точно! Я же не… - тут бы стоило сказать, что он не извинился. И извиниться. И за то, что врезался. И за то, что пролил на нее кофе. И за то, что не извинился. Но эти мысли даже не посетили бритую на правом виске голову. - …не представился. Миятору.
Осклабился в улыбке во все тридцать два зуба и махнул официантке, сопроводив это довольно громким:
- Эй! Можно нам меню? – и тут же переключаясь на новую знакомую. – Они тебя тоже допекли, да?
Вывод этот сделал на основании общей всклоченности и возбужденности пока что незнакомки. Да и летела по коридору она с не меньшей скоростью, чем сам Миятору. Что тоже о чем-то да говорит.
- Шли их к черту. В смысле – плюнь и не обращая внимания. Совсем уж к черту слать не надо. Фирма-то хорошая. – вынужден был признать, что уж там. – Так что если вдруг задумала найти тут себе адвоката – разумное решение. Не подумай, что рекламирую, я их терпеть не могу! – признание получилось вполне себе чувственным. – Но они – Церберы. Любому глотку перегрызут, но своего… то есть – твоего, добьются. – и это было правдой. Репутация у «Parsekian&Partners» была одна из лучших. – Привет, солнышко. – практически тут же переключился на подошедшую официантку, адресовав ей очаровательную улыбку. – Будь добра, мне ваше фирменное и зеленый чай. А для моей очаровательной спутницы… - адресовав такую же яркую улыбку новой знакомой, дождался, пока она сделает заказ, и продолжил прерванный появлением официантки разговор. – Так зачем они тебе понадобились?

Отредактировано Miyatoru Yokoyama (Вт, 17 Апр 2018 22:24:05)

+2

3

...Сейчас Кристина меньше всего жаждала слушать наставления от своего младшего старшего брата из двух старших братьев — Лиама. Черт подери, она обратилась к нему не за братской поддержкой, ей нужен был адвокат, и все! Верно говорят — с родственниками не нужно иметь никаких деловых отношений, и даже не потому, что могут возникнуть терки, а потому что почти наверняка нарвёшься на воспитательные мероприятия, для которых, мягко говоря, уже поздно. И не нужно советовать ей отдохнуть! Достаточно просто сказать: «Крис, я все улажу. Оставь это дело мне!» Так нет же! «Надеюсь, ты больше не вляпаешься ни во что подобное, окей?» и «Я волнуюсь за тебя!» и, конечно «Я понимаю, расставание далось нелегко...» Да, Лиам позволял говорить все это не потому, что хотел сыграть в старшего брата, а потому что у между ним и Кристиной были действительно хорошие отношения, однако ей не нужно было сочувствие и уж тем более помощь доморощенного (в буквальном смысле выросшего с ней под одной крышей) психолога.
— Просто уладь все это так, чтобы меня не выперли из журнала, ок? — Кристина нетерпеливо стучит ноготками по деревянному подлокотнику дорого кресла. В «Parsekian&Partners» все было дорогим.
— Тебе стоило извиниться... — в который раз начинает Лиам. Ему тридцать, и он уже блестящий адвокат. А ведь Кристина помнит его в сыпи от переведённой клубники!
— Я извинилась! — отрезает она нервно. Вообще ей уже плевать на ситуацию — ей важно, чтобы она не сказалась на ее работе в Rolling Stone.
— И тут же добавила, что поступила бы так же!
— Конечно, — Кристина передергивает плечами и перебрасывает косу с плеча за спину. У неё чёрные кудри, перехваченные едва заметной в них золотистой лентой. Может, стоит их обрезать? Мысль приходи и уходит — вот и ей пора уходить. Она поднимается, подхватывая сумку.
— Не хочешь кофе? — сдаётся Лиам.
— Не хочу. Оно у вас наверняка отвратительность, как и полагается в адвокатских конторах. И я больше не могу оставаться тут ни минуты. Так и чувствую, что начинаю обрастать серым костюмом-тройкой, застегнутым на все пуговицы, — на мгновение она усмехается. Это прямое подтрунивание над братом. На улице уже жаркий май, и на самой Кристине легкие укорочённые брюки мятного оттенка, такой же легкий пиджак и блузка с яркой абстракцией. А ведь послушай она наставлений семьи, могла бы тоже киснуть тут в пусть и дорогом, но костюме-футляре.
— Крис, все хорошо?
И это становится последней каплей. Нет, не хорошо! Но она не хочет это обсуждать!
— Все отлично! Пока, Лиам! Жду новостей! — каждую реплику она словно отрывает от языка и выскакивает вон. Выскакивает ровно под ноги какому-то местному клерку, который в одно мгновение расстаётся с макулатурой, разлетающийся с шелестом, а заодно с кофе, находившимся у него в другой руке и теперь щедро разлитый по его рубашке и по ее блузке. Ее блузке!

Кристине ведь это чудится, да?

Ничуть.

Она смотрит, как пятно расползается по абстрактному рисунку, и как темные ароматные капли убегают в ее декольте. Обжигает ли? Нет! Или она так ошарашена, что просто не чувствует. А дальше... Дальше Кристина просто не успевает опомниться. Симпатичный японец, который, видимо, тоже встал сегодня не с той ноги, вдруг, опомнившись, решает послать все к черту, и теперь уже осознанно отпускает стакан из Старбакса, так что тот падает. Кристина только успевает отскочить, чтобы брызгами не убить ещё и брюки. Несколько капель падает на мыски ее кремовых лакированных туфель. Сейчас она прибьёт этого криворукого гаденыша, даже если это развяжет американо-японскую войну, и Лиам уже ничего не сможет поделать. Однако не тут-то было!

Парень вдруг хватает ее под руку и объявляет, что самое время позавтракать. Первая мысль — что он ее с кем-то спутал. Вторая — что он спятил. Третья — что спятила она сама, иначе почему позволяет себе идти с ним? Молча! Это вообще нонсенс! Однако в лифте людно, а потом они снуют среди людского потока сначала в холле офисного центра, а затем уже на улице, пока не оказываются в кафе. Да и то, что он прямо на ходу снимает с себя рубашку и отправляет в первый попавшийся на пути мусорный бак, несколько отвлекает от протестов. Пожалуй, Кристина приходит в себя только почувствовав под собой стул.

Парень вообще в себе? Потому что, не дав ей слова, вдруг сперва объявляет, что его достали в конторе, а потом принимается эту самую контору хвалить.
Она во все свои карие глаза смотрит на парня, ещё не веря до конца, что это правда происходит с ней. Вот она выскочила из кабинета Лиама, а вот уже заказывает жасминовый чай — на автомате, просто потому, что официантка спросила, что она желает. И этот японец напротив — Миятору. Ну, раз он представился, значит они точно не знакомы, верно? И он точно не спутал ее ни с кем. Свой поток слов Миятору завершает участливым интересом, зачем Кристине понадобились адвокаты.

Кристина встряхивается, оставляя сумку на свободный третий стул, затем снимает с себя пиджак, затем цепляет язычок на молнии-невидимке, вшитой в правый бок блузки, быстро снимает ее с себя, но остаётся в чёрном бюстгальтере ненадолго — снова надевает пиджак, и тот садится идеально. Узор кружева выглядывает так, словно это задумано. Но выходка не шоу ради — стало липко и некомфортно. А Кристину и без этого много что бесит.
— Теперь окружающие хотя бы подумают, что у нас один стиль, а не то, что ты спятил в одиночку, — поясняет она невозмутимо. Ну... Посетители кафе определенно заинтересовались ее маленьким представлением, но теперь уже потеряли этот интерес. — Хочу сразу прояснить, ты ведь не взял меня в заложники? — усмешка. От чего-то вспомнилась короткометражка от Funny or Die, где герой Закари Куинто берет в заложницу девчонку, влюбляется в неё и они живут всю жизнь с его пистолетом у ее виска.
— Кристина, — протягивает руку. — Или тебе только интересно, что меня привело в контору? Я заехала по яйцам одному мудаку. Конечно, я не думала, что он мудак, но вот открылось, — она не называет персону, так как история ещё свежая, а он так известен, что имя, даже произнесенное шепотом, заставит икнуть сразу несколько журналюг. — Хочу уладить дело всеми средствами, — дёргает плечами. Неприятная история. А может просто она взвинчена — столько всего навалилось... Может, не переживай она сейчас болезненное расставание, чуваку бы и не прилетело по причиндалам.

— Но это все проза. Что с тобой случилось? — переключиться — именно то, что нужно. Кристина с интересом рассматривает нового знакомого, столь бесцеремонно похитившего ее. Да-да, именно так. У него красивое лицо, очень красивое. Пожалуй, даже девушкой он был бы красив. В ушах, над бровью и в верхней губе — следы от проколов. Не затянувшиеся — значит, просто вынул пирсинг. Ну ещё бы! В конторе Лиама нельзя держать пуговицы расстегнутыми — не то что иметь вдетые в лицо серьги. Тогда вопрос, как Миятору вообще туда затесался? С его-то опять же стрижкой. Волосы у парня растрепались, так что неровная челка падает на глаза.

— Откуда ты взялся в конторе? Тебя удерживают силой? Напиши мне на салфетке, и я тебе помогу, — наклоняется через стол и шепчет, а потом смеётся вдруг, откидываясь на спинку стула. — Верну тебя к горе Фудзи.

+3

4

Оказавшись в кафе за столиком, Миятору смог, наконец-то, расслабиться. Впрочем, неожиданный стриптиз в исполнение прекрасной пока еще незнакомки сыграл в этом одну из ведущих ролей.
- Вау! – тихонько присвистнул, усмехнувшись. Хотя это и было неожиданно и мимолетно, того короткого мгновения, пока девушка вновь не облачилась в пиджак вполне хватило, чтобы ощупать взглядом всю ее хорошенькую фигурку. – Если бы я знал, что девушки так быстро раздеваются, стоит просто вылить на них кофе, давно запатентовал бы этот лайф-хак.
К слову, этот незапланированный… незапланированный же?... спектакль вызвал искренний интерес со стороны публики. Куда больший интерес, чем стриптиз в исполнении Миятору. Когда он остервенело сдергивал с себя рубашку на улице, на него смотрели, как девчонка верно подметила, будто он спятил. На нее же посматривали с интересом (мужчины) и завистью (женщины). Хотя, парень должен был признать, стриптиз получился что надо, только музыки не хватало. Но… что-то он увлекся. Как там она сказала ее зовут?
- Кристина… - повторил имя, словно пробуя его на вкус. Ну или же пытаясь понять, сколько усилий потребуется от него, чтобы выговаривать его правильно и без акцента. Хотя проблем с этим не было, чего уж там. Вот и в этот раз имя произнес сразу и без запинки. И без лишних гласных. – Приятно познакомиться. – пожал протянутую ладонь, чуть задержав ее в руке и погладив ложбинку между большим и указательным пальцем, и осклабился в улыбке. – И ты совершенно права, милая, я взял тебя в заложники. Именно. Отличная идея. Ты же их клиент? – хоть и прозвучало вопросительно, вопрос был риторическим. – Ага, значит буду требовать от них выполнения моих условий в обмен на твое освобождения. Иначе они просто потеряют очередную кучу бабок.
Сверкнув еще одной улыбкой, захлопнул рот, позволяя уже не незнакомке ответить на его вопрос. И удивленно хмыкнул, когда она назвала, в общем-то, так себе причину для найма адвокатов.
- И что, это может стать проблемой? То, что ты просто сварганила из чьих-то яиц омлет? Америка, что с тобой? – в стране Миятору пробыл сравнительно не долго. Чуть больше года. Достаточный срок, чтобы втянуться в американский ритм жизни, но недостаточный, чтобы перестать удивляться отличиям этой самой жизни от жизни в его стране. Хотя… Если быть достаточно откровенным, в Японии девочки не позволяли себе обижать мальчиков. Если они не хулиганки, конечно. Да и мальчики девочек не трогали, если они не мудаки. Ах да, этот же как раз мудак. Окей, это меняет дело. – Может просто двинешь ему еще раз? Отправишь мозги обратно в голову, м?
Замолчал на то время, когда около них снова остановилась официантка, расставляя на столике их заказ. Два чайничка с жасминовым чаем для него и Кристины, очаровательные белые кружки из, кажется, фарфора что, правда??, и большую… нет, не так.. прямо таки огромную тарелку с фирменным блюдом для него. На тарелке был омлет. Заставивший Миятору хрюкнуть в кулак, сдерживая смех. Только что поговорили, и вот он – собственной персоной. Щедро посыпанный сыром и зеленью. Ломтики обжаренного бекона. Зеленый салат и овощи. И порция была настолько огромна, что заставила парня засомневаться в собственных силах.
- Спасибо, солнышко. – запрокинув голову и посмотрев на девушку снизу-вверх, одарил ее улыбкой. Одновременно позволяя новой знакомой рассмотреть себя без помех. Да, он чувствовал ее взгляд. Да что там – видел. Кристина, в общем-то, и не скрывала своего интереса. И удивления. И парень мог ее понять. Он явно не походил на тех чопорных, затянутых в строгие костюмы клерков, которые работали в «Parsekian&Partners». Уже тот факт, что его взяли туда на практику, был сам по себе удивителен. Можно было начинать верить в собственную гениальность. У девчонок, работающих в конторе, чуть ли маникюр по линейке измеряли. Но если у прекрасной половины человечества еще была возможность сохранить хоть какую-то индивидуальность, парни ходили, как под копирку. Разве что цвет и цена костюмов отличались. И тут он. Было чему удивляться.
- Мой рыцарь. – Миятору томно вздыхает в ответ на обещание помочь. – Спаси меня лучше от этого омлета. Одному мне с ним не справиться, противник слишком силен. – передвинув тарелку на середину столика, парень галантно наполнил чашку своей собеседницы соломенного цвета напитком и откинулся на спинку стула, тихо рассмеявшись в ответ. – Как ты так легко определила во мне покорителя ее вершины? – действительно, именно японца в Миятору определяли редко. Ну или обычно просто попадали пальцем в небо. Тут уже у кого какие ассоциации с его специфическим разрезом глаз. Или Кристине тоже Япония пришла на ум первой? Впрочем, девчонке нужно отдать должное. Обычно в подобных ситуациях дальше определения национальности не заходило. Фудзи вообще упоминалась редко. Да и то обычно несчастную гору обзывали Фудзиямой. – Но ты права. Я горный эльф, и злые орки держат меня в заключении, заставляя собирать для них кофейный нектар и тратить мои волшебные чары на копирование материалов. – состроил несчастную физиономию. Настолько, насколько был способен. Даже голову опустил, посмотрев на девчонку из-под неровной челки. – Реликвии всего нашего народа, и те снять заставили. – невольно потер бровь, из которой сегодня утром с изрядной долей раздражения пришлось вынуть сережку.
Сам Миятору так же рассматривал девушку. И вовсе не кокетливые кружева на ее груди, выглядывающие из-под пиджака были тому причиной. Хотя, чего уж там – к кружевам взгляд парня возвращался с завидной периодичностью. Красивое лицо с довольно светлой, едва ли не фарфоровой кожей, которая смотрелась еще светлее на контрасте с черными кудрявыми волосами. Большие темные глаза, пушистые ресницы. Совершенно не американская красота. Да, и у Миятору были свои стереотипы. Американскими красотками парень считал солнечных девочек. Хорошеньких блондиночек с бирюзовыми глазами цвета волн тихого океана. А Кристина… Когда-то, во время учебы в школе, Миятору именно так представлял себе главную героиню Гюго. Как же ее звали? Парень даже чуть нахмурился, пытаясь вспомнить. Точно! Эсмиральда. И неуместным вдруг показался ее «брючный» костюм. Не спас даже нежный мятный цвет и довольно интересный покрой. Но что-то он снова отвлекся. Как и тогда, на стриптизе. И вроде уже не мальчишка, чтобы настолько очаровываться женской красотой, что забываешь об окружающей реальности. А ведь поди ж ты. Отвлекся, забылся. Даже встряхнуться пришлось.
- Но что же я буду должен тебе, мой рыцарь, за избавление от участи страшной? – постарался выдержать серьезный тон и серьезное выражение лица, но безуспешно. Уголок губ дрогнул раз, другой, и на его, Миятору физиономии, вновь расплылась веселая ухмылка.

+3

5

Кристине нравится, как парень произносит ее имя. Он вообще очень ловкий, надо сказать. И за руку подержал весьма... со значением. Крис скрадывает улыбку. А мальчик не промах — такие самые опасные. Не действуют в лоб, разве что вот так поглаживают твою руку невзначай, заглядывают в глаза с обворожительной улыбкой и блеском в глазах, называют милой, а утром ты просыпаешься у него и идёшь в ванную в его футболке.

— Скажем так... Удар по яйцам не был бы такой проблемой, если бы их носитель не был так известен. Так что я самую малость влипла, — пожимает плечами. — А двигать ему по яйцам второй раз нет смысла. Я почти уверена, что слышала пустой звон, так что нечему там возвращаться, — невозмутимо, но сверкая смешливыми карими глазами.

Между тем приносят заказ, и Миятору лучезарно благодарит официантку, отчего та смущенно улыбается, заливаясь румянцем, и Кристина уже отчетливо видит ее в футболке. Усмехается своим мыслям. Ну, в принципе ей нравится компания — отвлекает от мыслей о дерьме в жизни. Да о нем просто кощунственно думать, когда над столом витает аромат омлета с беконом, а парень предлагает разделить с ним этот королевского размера завтрак.
Ну и то, как естественно и без спешки а-ля «главное-помнить-как-себя-вести» Миятору наливает ей чай, добавляет ещё пару очков к этому утру и... и к нему самому.

— Я различаю китайцев и японцев, но не вижу разницы между японцами и корейцами. И так как чаще я все-таки встречала японцев, то определила твою принадлежность, основываясь на опыте. Хотя, ты ведь мог вырасти в Стрит Хайтс, но у тебя как будто есть легкий акцент, — улыбается, беря в руки чашку и делая глоток. — Надеюсь, я не звучу по-расистски? У Шерлока в кино строить догадки получается чертовски сексуально, я хотела приблизиться к идеалу, — с Миятору комфортно. Хочется болтать с ним, потому что шельмец располагает к себе. И у него отменное чувство юмора, потому что то, как он описывает свою работу в офисе фирмы очень похоже на то, как это представляет сама Кристина, поэтому она искренне смеётся.

— Слышал бы тебя Лиам! — хлопает в ладоши. Впрочем, судя по взгляду Миятору, имя ему ни о чем не говорит, и Кристина снова хлопает в ладоши от предвкушения: — Ах да, у твоего рыцаря, — кладёт ладонь на свою грудь, теперь уже сама привлекая внимание парня именно к этой части себя (сложно было не заметить эти взгляды), — есть брат-король, — отнимает ладонь и снова протягивает Миятору. — Кристина Парсекиан, приятно познакомиться. Так что если ты вправду взял меня в заложницы, то советую хорошенько обдумать сумму выкупа — мне интересно знать, во сколько мой брат меня оценивает. Хотя... знаешь, возможно, он даже приплатит тебе, чтобы ты меня не возвращал. В любом случае ты не в накладе, — вооружается вилкой, подцепляет омлет и половинку красной черри, отправляет в рот, пережевывая и наблюдая за парнем. — А за твоё спасение ты должен меня поцеловать, и десять лет ни о чем не беспокоиться. Потом прибегут адские псы и заберут твою душу.

Расписывается улыбкой.

— Расскажи, как ты оказался здесь? Ты все-таки настоящий японец или «спасибо, Америка, за мое американское детство»?

+2

6

Выслушав ответ Кристины, Миятору, не сдерживаясь, рассмеялся. Чудака на букву «м» стало даже в какой-то момент жаль. Это как же надо было вызверись эту малышку, чтобы получить от нее по яйцам медийному лицу. И ведь знала девчонка, на что шла. Должна была знать. Не могла не знать – она не выглядит дурочкой. И даже это ее не остановило.
«Только вот – что же ты в нем нашла, милая?»
Просто так может прилететь по роже. Миятору знает, о чем говорит, ему прилетало и не раз. И даже не просто так, а вполне себе за дело. Никто в этом мире не без греха. Так что же – все же дурочка? Милая и наивная, а принц оказался этаким уродом? Увы, перевелись в этом мире принцы. То ли королевство стало подгнившим, то ли короли порождают себе подобных.
- О, да. Сааамую малость. – протянул гласную и ухмыльнувшись, поднял руку, складывая большой и указательный палец вместе и разводя их миллиметров на пять. Даже прищурился, чтобы еще нагляднее эту «малость» продемонстрировать. – Что ж, тогда ты выбрала хорошую контору. Эти ребята и не такие деликатные дела решали. Так что можешь быть спокойна.
И не врал. Ни когда хвалил только что им же самим обруганную контору, ни когда говорил о том, что девчонка может быть спокойно. И ведь она и правда нервничала, хотя и старалась этого не показать. Но все же общая растрепанность и нервозность проскакивала иногда и в движениях, и в тембре голоса.
- Ты вполне можешь дать ему фору. У Шерлока не было даже доли твоего обаяния. А ведь оно бы помогло ему усыплять  чужую бдительность. – подмигнул девчонке, адресовав ей очередную улыбку, и кивнул. – Ты совершенно права. Я дитя восходящего солнца. – подтвердил свои слова не менее солнечной улыбкой. Впрочем, физиономия его тут же приняла озадаченное выражение.
Имя «Лиам» Миятору ничего не говорило. Да и реакция Кристины несколько озадачила. А после и вовсе ввергла в легкий шок. Вот уж кого он точно не ожидал встретить, так это сестру владельца конторы. И даже кружева, от которых отвести взгляд становилось все сложнее, не спасли ситуацию. Ниже падать некуда. Хотя, нет, не так. Если бы перед ним сидела дочка владельца – ниже падать было бы некуда. Пока что Миятору завис в воздухе где-то на уровне плинтуса.
- Мисс Парсекиан. – в этот раз он перехватывает пальцы девушки своими и даже поднимается на ноги. Чтобы в следующую секунду склониться к руке, которую удерживал в своей, и оставить легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. И нет, Миятору не страшно. Немного стыдно и пока еще не очень комфортно. Словно он ступил на зыбкую почву и пытается нащупать привычную твердь под ногами. Его немного пошатывает, он еще не падает, конечно, но все же стоит не очень уверенно. Как бы он себя не вел и что бы не говорил, эта практика для него важна. Она важна и для диплома и для дальнейшей карьеры. И хотя, юриспруденция, это не что сниться Миятору во снах, он не может позволить себе вылететь. И нет, он вовсе не думает о том, что девчонка может этому поспособствовать, просто теряется в первые секунды. Но довольно быстро восстанавливает над собой контроль. – Ты ничего не слышала. – садиться обратно, прикрывая глаза ладонью. – Иначе я буду все отрицать. – чуть усмехается и раздвигает пальцы, посмотрев на Кристиан. – Вот уж даже предположить не мог, что мои слова когда-то могут быть использованы против меня. Так и что я должен, чтобы моя любовь к моим работодателям осталась нашей маленькой тайной? - шутит, конечно же. Подтверждает это легкой улыбкой и веселым взглядом. И все же надеется, действительно надеется, что он составил о девчонке верное впечатление. Но, кажется, она и вправду не собирается уделять больше внимания этой его маленькой оплошности, чем уже уделила. – Поделим деньги? Быть сестрой такого брата – большой труд. И он не должен оставаться безнаказанным.
А вот слова об адских псах и душе срывают с его губ легкий смешок. Кто из американцев не видел этот сериал? И он, Миятору, не исключение. Хотя был вовсе не американцем, а самым настоящим японцем. И смотрел его много лет назад. В Японии. Но, кстати, в оригинале – учил язык.
- Мой прекрасный демон. Я вынужден пересмотреть условия нашего маленького контракта. Мое спасение – слишком маленькая цена за мою душу. Вам придется исполнить одно мое желание. – и он сам этого не ожидал от себя, не думал, что сделает, а сделал. Поднялся, протягивая руку и обхватывая пальцами идеально вылепленный подбородок. Стер подушечкой большого каплю сока, что осталась в уголке губ после смерти половинки черри, перегнулся через стул и коснулся губ девчонки легким поцелуем. Возможно, немного более требовательным, чем позволяли пара десятков минут знакомства, но… - Нашу сделку можно считать состоявшейся? – прошептал в губы, немного отстранившись, и вернулся на свое место, продолжая улыбаться, будто не он только что позволил себе подобные вольности.
- О нет. – тихим смешком отвечает на ее вопрос о происхождении. – Я самого настоящего японского производства. Родился и вырос в Токио, а тут чуть больше года. Приехал студентом по обмену, но, думаю, задержусь тут немногим дольше. Оформляю сейчас документы о переводе. Надеюсь, не откажут. У вас интереснее практика. К тому же, подобный опыт обмена всегда приветствовался. А ты сама почему не на юридическом? – возможно, делал поспешные выводы, но что-то ему подсказывало, что девчонка далека от юриспруденции. – Мне казалось, это что-то типа семейного бизнеса. Или ты сделала брата козлом отпущения?

+2

7

Реакция Миятору бесценна хотя бы потому, что, как слышала Кристина, японцы не отличаются большой эмоциональностью. Точнее, ее проявлением. Однако парень все-таки озадачен, и это делает его невероятно милым. Впрочем, он быстро берет себя в руки, а потом и Кристину — чтобы легко поцеловать ее руку. И оборачивает ситуацию в шутку. Кристина смеётся, жестом показывая «рот-на-замок».
— Скажем так... Ты укрепил себе карму, похвалив контору Лиама, — говорит она с самым серьезным чопорным видом, будто для неё это вправду важно. Конечно, она рада за брата, и Миятору изначально объявил, что она обратилась в отличную фирму, так что заподозрить его в лести невозможно. Однако ее серьезность не длится дольше реплики, и улыбка снова возвращается на губы: — Но комплиментом про обаяние ты взвинтил ее до небес. Контора, — он обставляет в сторону правую руку, — комплимент мне, — левую — на манер весов — и опускает ее под невидимым, но увесистым грузом, показывая, что для неё важнее. Улыбается. Уж скорее она бы попросила брата за этого парнишку, чем обмолвилась о его мыслях относительно жесткости порядков и бестолковости того, чем его обязывают заниматься.

Впрочем, к счастью, Миятору уже свыкся с мыслью, кто такая Кристина, правда она все-таки просит:
— Никакой мисс, умоляю.
Прекрасный демон — намного лучше. Парень возвращается в прежнее непринужденное русло, и, обдумав ее слова про условия «сделки», вдруг объявляет, что спасение его из заточения в юрконторе не стоит его души. Кристина с интересом приподнимает брови, ожидая продолжения, и, признаться, оказывается удивлена. Очень. Сколько они знакомы? Полчаса прошло? Однако Миятору, видимо, руководствуясь какой-нибудь восточной мудростью, воплощенной в хокку типа:
Жизнь скоротечна как сакуры цветение
Тебе уже двадцать.
Предлагают — целуй.

— вдруг покидает своё место, подходя к Кристине, и самым церемонным из всех бесцеремонных жестов берет ее за подбородок, касаясь уголка губ, и целует. Это и есть его желание, за которое он якобы закладывает душу? Да, шутливо, но... Приятно. И глупо это опровергать. Кристина едва приоткрывает губы, коротко выдыхая, а поцелуй уже остыл. Зато шёпот согревает.

— Надеюсь, ты не надеешься, что соблазнённая сестра главы фирмы — путь к успеху? — усмехается, провожая его взглядом. Конечно она несерьёзно — ну невозможно поверить, что этот проходимец расчётлив. Тогда почему проходимец? Потому что не успела Кристина моргнуть, как он поцеловал ее. Исключительная ловкость! Что дальше? Уже стоит прикинуть, какие футболки могут быть у него в гардеробе? С бумажными журавликами, например? Встряхивает волосами. Наверное, она их все-таки острижет. До самых скул. Голове станет легче. Или дело не в том, закрывают ли твои волосы лопатки или обнажают шею? Дело в том, что внутри головы? Снова эти мысли, которые крадут настроение, а потому Кристина снова включает все своё внимание и обращает его на парня. Красивый. Забавный. Легкий. Последних трёх компонентов ей в последнее время очень не хватает.

Миятору же рассказывает, что он самый всамделишный японец, а в Штаты его привела учеба — здесь большие перспективы, но не похоже, что он собирается возвращаться в скором времени домой.
— Странно, всегда думала, что азиаты домашние и всегда возвращаются на Родину. Ну, кроме китайцев — они просто медленно захватывают мир, — Кристина пожимает плечами. Они продолжают разговор как ни в чем ни бывало. Впрочем, а что случилось? Они оба миновали тот возраст, в котором сам по себе поцелуй — грандиозное событие. Просто он оказался неожиданным, а потому, надо признаться,  эффектным.

— Я свободная птица. К тому же Лиам — единственный юрист в нашей семье, так что это его детям не придётся выбирать стезю, — смеётся. — Наш с ним старший брат — экономист. И только я выбилась из сферы бизнес-профессий. Я журналист. И даже не политический обозреватель, а музыкальный. На радио. И в Rolling Stone... Откуда меня могут выпереть за яйца лица с обложки, — передергивает плечами, переводя тему обратно к родственникам: — Ещё у нас есть младшая сестра, но она ещё не определилась, кто круче — Хемсворт старший или младший, хотя скоро ей выбирать колледж. А ты? У тебя есть братья или сестры? Или вас контролируют поголовно как в Китае?

А между тем они довольно незаметно почти что приговорили завтрак. Кристина промокает губы салфеткой и, скомкав, отправляет на тарелку.
— Тебе обязательно возвращаться в контору? — конечно, да, но ей плевать. Уж она что-нибудь придумает, чтобы выручить Миятору из опалы. Просто... — М-может, прокатимся? Правда, сперва купим что-нибудь. Я выгляжу бесподобно, а вот т-ты странно, — хмыкает. Пиджак на голое тело — экстремально, хотя на ее вкус выглядит вполне... неплохо. Парнишка хорошо сложен. Эти мысли отвлекают Крис от того, что ее легкое заикание в который раз проскользнуло в ее речь. Иногда оно выдавало ее волнение, а иногда обозначалось само по себе, когда было просто комфортно. Что сейчас?

Отредактировано Christina Parsekian (Пт, 27 Апр 2018 07:38:54)

+3

8

Миятору тихо рассмеялся в ответ на демонстрацию импровизированных весов. Девчонка ему нравилась. Открытая и легкая. С ней было на удивление легко и просто общаться. И если сначала Мий не акцентировал на этом внимание, воспринимая, вероятно, как должное, то после того, как Кристина озвучила свою фамилию, не отметить этот факт было просто невозможно. На его потоке было много таких вот богатеньких девочек. В частности – дочерей и сестер юристов самых разнообразных мастей. И все они были… Как бы помягче выразиться… Сучками. Манерными, пафосными, с завышенным самомнением. Так что было с чем сравнивать. И результаты этого сравнения не могли не нравиться.
- Ну вот, ты душишь во мне задатки джентльмена. – состроив немного скорбную физиономию, уже в следующее мгновенье сиял привычной улыбкой. Джентльменом он, по правде говоря, не когда не был. И не то, чтобы не стремился, но все эти реверансы и расшаркивания при взгляде со стороны казались ему глупостью. Миятору предпочитал дозировать все эти правила хорошего тона, не переступая границу, где они становились откровенным фарсом.
А вот следующее его действие… Он не ожидал, что настолько удивит этим девчонку. Нет, он, конечно, предполагал, что его «наглость» может стать неожиданностью, но чтобы настолько… Явное удивление проскальзывает в обескураженном взгляде, взмахе ресниц, когда она открывает глаза, чуть приоткрытых губах. Впрочем, удивление тут сменяется интересом, и Миятору не может не улыбнуться в ответ на чуть приподнятые брови. Широко и невинно, мол – а что такого-то?
- Соблазненная сестра главы фирмы – путь к успеху? – слово в слово повторяет ее слова и чуть усмехается. – Да ты должно быть шутишь. Это путь к провалу. С обычными-то братьями иногда стремно связываться. А уже если он твой руководитель… Не-не-не, братьям лучше оставаться в счастливом неведении относительно того, чем занимаются их сестры с их подчиненными. Ты так не считаешь? – весело ухмыльнувшись, подмигнул Кристине. По сути, хоть он и опроверг ее высказывания касательно «пути к успеху», он даже не думал спорить с той частью которая касалась «соблазненной сестры».
Собирался ли он действительно соблазнять девчонку? Да ну что вы, нет конечно! Миятору уже вышел из того возраста, когда бушующие гормоны отключают мозг и получают управление разумом и телом. Но Кристина по-своему красива и притягательна, и парень не может не обратить на это внимание. Да он и не скрывает собственного интереса. Не тогда, когда под пиджаком вновь мелькает кружево нижнего белья. И не тогда, когда он видит подобный интерес в карих глазах напротив. Или же, ему только кажется?
На слова о возвращающихся на Родину азиатах Миятору только улыбнулся, чуть пожимая плечами. Он никогда не задумывался на эту тему относительно других, тех же китайцев и корейцев. С другой стороны – девчонка была в чем-то права. Для японцев понятие Родины всегда было на первом месте. Было. С течением времени поменялось мировосприятие даже такого закрытого народа, как жители страны восходящего солнца. И если, к примеру, его родители, не смотря на всю свою европеизированность, и помыслить не могли о жизни в другой стране, то для самого Миятору, да и для большинства детей 21 века, это уже не казалось чем-то страшным. Да, он скучал. И да – собирался вернуться после окончания института. Только вот это «вернуться» было продиктовано скорее чувством сыновьего долга, нежели нежеланием и боязнью жить в другой стране. Потому, пока позволяла возможность, парень собирался взять максимум от своего маленького американского побега.
- На старшенького свалили значит? – чуть усмехнулся, когда Кристина дала краткий экскурс в свою семью. – Я думал, юриспруденция у вас семейное. – то ли сработали стереотипы и собственный пример, то ли название конторы натолкнуло на подобные мысли, но Мия действительно был уверен, что «Parsekian&Partners» передается по наследству. Да и, признаться, частенько путал название про себя обзывая контору «Parsekian&Sons». – Нет, нас не контролируют, но я единственный сын. Так что братьев или сестер, на кого бы я мог перенаправить надежды и ожидания отца у меня нет. Приходится отдуваться самому. А ты счастливая. – тихо хмыкнул. – Мой отец видит меня юристом и только юристом. Так что выбирать стезю мне тоже не пришлось. Хотя не могу сказать, что юриспруденция – мечта всей моей жизни. – чуть сморщил нос, выражая свое отношение к этой самой юриспруденции, но тут же улыбнулся. Сейчас он не жаловался, просто констатировал факт. Впрочем, легкую зависть к Кристине отрицать и не пытался. Хотел бы он сам выбрать свой жизненный путь. Но, увы, похоже, это был не его случай.
- Если я не вернусь, мне оторвут голову. – не смотря на слова, фраза прозвучало довольно весело. – Хотя, учитывая, насколько я уже опоздал, - кинул быстрый взгляд на наручные часы и ухмыльнулся – Мне ее оторвут в любом случае. Так что – к черту, обойдутся сегодня без меня. Поехали кататься. – подтвердил это решение улыбкой и махнул официантке, чтобы принесла счет.
Возможно, это решение было одно из самых глупых в его жизни. За прогул его действительно по головке не погладят. Возможно, реально дадут ногой под зад. Но контора настолько осточертела, что шанс вырваться из этого хаотичного порядка оказался как нельзя более кстати. Если сейчас вернуться, есть вероятность, что разлитым на документы кофе не ограничиться. С таким настроем Мий мог и кому-нибудь на голову его вылить. А вот после этого его бы турнули с стопроцентной вероятностью.
- А тебе не нравится, как я выгляжу? – вопросительно выгнул бровь, и, уже успев подняться, крутанулся на месте, словно показывая себя со всех сторон. – На мой взгляд, вполне ничего. – усмехнулся, одергивая полы пиджака. – Но, если тебя смущает, я готов прикрыться. – подмигнул, все еще улыбаясь.
На самом деле действительно не видел в своем облике ничего такого. Хотя вынужден был признать, что классический костюм на голое тело и правда смотрится странно. Но в современной моде попадались и более странные вещи. А на улице современной Америки – куда страннее выглядящие люди.
- Веди, - на легкое заикание Кристины парень не обратил внимания. Вскользь отметил, что девчонка споткнулась на паре слов, но не задержал это в мыслях, списав на случайность.
Им пришлось вернуться на парковку около бизнес-центра, в котором находилась юридическая контора. И вот тут уже пришел черед Миятору споткнуться, едва не запутавшись в собственных нога. Ну, образно выражаясь. Тачка, что приветливо подмигнула фарами, когда рис сняла ее с сигнализации, была офигенная.
- Ого, нихрена себе! – не удержался от эмоций, подойдя в машине и проводя ладонью по синему капоту. – А журналисты все на таких катаются? Я, похоже, выбрал себе не ту профессию. – обернулся на Кристину, посмотрев на нее горящими глазами. – А за руль пустишь?
«Погонять дашь? Рядом с ней сфоткаешь?»
Мысли понеслись вперед, перепрыгивая друг через друга. Кто бы мог подумать, что возможность погонять на крутой тачки может превратить вполне взрослого парня в ребенка. Но, увы, мечтам Миятору не суждено было сбыться. Хотя, Мий бы тоже не пустил незнакомого парня за руль такой малышки.
- Ты разбиваешь все мои мечты. – обиженно надув губы, когда Кистина отказала, тем не менее раскрыл перед ней водительскую дверцу, уже секундой позже сверкнув улыбкой. – Прошу. – обойдя машину, сам устроился на соседнем сиденье, пристегивая ремень безопасности, и посмотрел на спутницу. – И куда мы едем? Признайся, ты торгуешь молодыми юристами на черном рынке? Отлавливаешь их в офисе брата, покоряешь своим обаянием, добиваешь машиной, и только их и видели, м?

Отредактировано Miyatoru Yokoyama (Пн, 7 Май 2018 22:42:49)

+3

9

— А ты не такой уж дерзкий, если считаешь, что это я могу чём-то заниматься с тобой, а не ты со мной. Но ты прав, в любом случае Лиаму не нужно знать. Это даже не его дело, — подмигивает Кристина. Миятору не ее подчиненный. Впрочем... Она улыбается, не додумывая эту мысль.

Парень, конечно, отдаёт себе отчёт в том, чем ему обернётся его самовольный уход с рабочего места в разгар рабочего дня, но не похоже, что он сильно колеблется, принимая ее приглашение поехать покататься. Даже наоборот. Он подзывает официантку и расплачивается. Кристина с трудом подавляет в себе желание расплатиться самой. Ну в самом деле — парнишка-стажёр... И такой милый. Однако никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя ущемлять мужское самолюбие — это она знала прекрасно. Ну, только если это не какая-то игра, в которой заведомо не будет никаких обид.

— Ты что, мне наоборот нравится, — делает акцент на «нравится» — а в глазах пляшут бесенята, такие же блестящие, как след на губах, когда она как будто невзначай облизывает их. — Боюсь, что будешь отвлекать меня от дороги, Миятору, — понижает голос до хриплого шепота, даже взгляд становится с поволокой. Она скользит им по его обнаженной груди с чёрными рисунками на гладкой коже — сколько всего интересного может прятаться под белой рубашкой с чистым воротничком! Вообще-то трудно на них не смотреть, если уж посмотрела... И как по щелчку все исчезает, и Кристина смеётся: — Веду.

День отличный, солнечный, и на побережье у залива наверняка просто рай. Именно туда Кристина собирается отправиться — бриз приносит запах такого далекого и вместе с тем такого близкого океана, шум воды успокаивает, только крики чаек разрезают густую солёность жаркого полуденного воздуха. Сегодня будет очень жарко. В небе ни облачка, а уже с утра припекает голову.

Они идут к машине, и, когда Шелби Кобра отзывается, Миятору превращается в самого настоящего мальчишку. Его красивые раскосые глаза загораются, и трудно не рассмеяться и не осадить:
— Полегче, мой мальчик, твоё место рядом, — и все-таки приятно, когда тебе открывают дверь авто. Женщинам всегда нравятся такие жесты — от них впечатление куда сильнее, чем от роскошных букетов или ослепляющих побрякушек. Баловать можно по-разному, но пресытить женщину естественной галантностью — никогда. — Ты мне нравишься все больше. Спасибо, — улыбается Кристина, садясь, а когда парень подскакивает рядом и сам пристегивается, присвистывает: — Ты точно настоящий? Кто твои родители? Я хочу взять у них несколько уроков по воспитанию, когда решу завести детей. Или это работает только на японских детях?

Надевает солнечные очки, выруливая с парковочного места и мягко трогаясь. Все-таки они в черте города, но стоит только почувствовать волю... Ремень безопасности оказывается очень кстати.
— Ну что ты, я похищаю самых симпатичных стажеров, но не торгую ими. Я занимаюсь с ними совсем не этим, но ты прав, их потом н-никто не видит... — Кристина убирает руку с коробки передач и опускает на колено парня, ведёт по внутренней стороне бедра вверх, но не пересекая последний рубеж — если такой имеется. Большой палец скользит по идеально отглаженной стрелке на брюках. Этот жест даётся так же легко, как низкий голос и поволока в карих глазах. И так же легко Кристина хлопает Миятору по колену и смеётся: — Я просто о-отпускаю их на волю!
Даже компроментирующие жесты должны быть в меру, особенно с такими дерзкими и симпатичными парнями, которые целуют тебя до первого свидания. У них скорость может переключиться быстрее, чем у Кобры, и никакие ремни безопасности тебя не спасут.

— Что мечта всей т-твоей жизни? — спрашивает Кристина. Обе ее руки на руле, она ловит кайф от солнца, от скорости, от настроения. Последнее она как будто поймала наконец за хвост и ни за что не упустит. — Ты сказал, что юриспруденция — не мечта. А что мечта? Прозвучало так, как будто с мечтой ты уже о-определился, — смотрит на него.

+2

10

На слова Кристины о родителях и воспитании Миятору тихо рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.
- Воспитание тут не при чем. Просто объясни своим детям, во что превратятся их мозги, если они вылетят на проезжую часть из-за того, что не пристегнулись. Или как размажется их лицо по лобовому. И, поверь, они начнут пристегиваться даже сидя сзади.
Когда автомобиль вырулил с парковки, парень невольно повел плечами. Он не привык ездить в качестве пассажира. Разумеется – детство не в счет. Как и те редкие случаи, когда ситуация вынуждала вызывать такси. Да и то, в подобных ситуациях парень чувствовал себя… Не то чтобы не комфортно, но не очень уютно. С того момента, как он получил права, Мия привык сам находиться за рулем. Привык контролировать ситуацию, рулить и вести. И очень не любить отходить от этой привычки. Сейчас же пришлось сделать исключение, послушно плюхаясь в кресло, соседнее с водительским. А еще – передать бразды правления в чужие руки. С другой стороны, Миятору был не так уж и против. Эти самые чужие руки были довольно симпатичными. Как и их хозяйка. Так почему бы не наслаждаться моментом?
- И чем же ты с ними занимаешься? – Миятору улыбнулся, заинтересованно посмотрев на девушку за рулем, и чуть ухмыльнулся, когда почувствовал прикосновение горячей ладони к своему колену. – Точно, ты же слуга дьявола! – хлопнул себя ладонью по лбу, словно только что вспомнил. – Но признайтесь, мой прекрасный демон, зачем вам мое тело, если вы и так уже получили мою душу?
Но на первый из вопросов Кристина ответила сразу же, заставив тихо рассмеяться ей в унисон.
- И неужели ничего не требуешь взамен? Или у тебя уже целая коллекция душ?
А вот вопрос о мечте всей его жизни заставил Миятору споткнуться, переводя на Кристину немного удивленный взгляд. О его мечте его спрашивали не так уж часто. Да он и сам, пожалуй, до сих пор еще не знал, какая именно была у него мечта всей жизни. Точнее, знал, но где-то очень глубоко-глубоко, практически на подсознательном уровне. Мий для себя-то толком не мог ее сформулировать, не говоря уж о том, чтобы об этом кому-то рассказывать. Возможно, задай этот вопрос кто-то раньше, сейчас у парня был бы готов развернутый и подробный ответ, но… Не задавали и не интересовались. И это было как-то самим собой разумеющимся. Миятору и сам бы вряд ли задавал кому-то подобный вопрос. Он был у него в списке не самых популярных, задаваемых только в том случае, если он отвечал ситуации. Как раз, как сейчас.
- Ты знаешь, наверное прозвучит странно, но… - на секунду запнулся и тихо хмыкнул. – Сложно сказать. Мне, наверное, проще сейчас перечислить то, чем я точно не хочу заниматься, чем описать то, что является моей мечтой. Это даже не мечта, наверное, а… Я не знаю… хобби? – пожал плечами, немного растерянно улыбнувшись. – Мне всегда нравилась музыка. Нам ее преподавали в начальной школой, и до перехода в старшую, она была моим любимым уроком. Я лучше всех тренькал на треугольнике. – Миятору тихо рассмеялся, вспомнив свои детские фотографии с какого-то концерта. Они тогда только начинали изучать нотную грамоту, а их класс уже пригласили участвовать в школьном фестивале. А что могут семилетки, которые только пару месяцев назад узнали о том, что такое ноты? Конечно, были в их классе девочки, которые ходили в музыкальную школу с младых ногтей, но остальным приходилось спешно учиться на самых простых музыкальных инструментах. Миятору достался треугольник.
– Шучу, конечно. Но у меня действительно неплохо получалось. Наверное, у меня был неплохой слух, я каким-то образом сразу распознавал ноты, ни разу не ошибся. В средней школе музыку убрали из программы. Я тогда расстроился, думал даже над тем, чтобы ходить… - снова запнулся, вспоминая «западный» аналог японских школьных клубов, - на факультативы. Но отец уже тогда начал приседать на уши с юриспруденцией, пришлось обратить свое внимание на другие науки и другие занятия. Но гитару я купить все же упросил. Сначала просто играл. Потом начал пытаться сам писать мелодии. Не буду сейчас говорить, что у меня получалось, но мне нравилось. Да и чужие мелодии удавалось подобрать достаточно легко. – чуть улыбнулся этим воспоминаниям. – Было бы здорово продолжить этим заниматься. Но у отца собственная юридическая фирма, она досталась ему от отца, а тому от его отца. Ну и так далее. Семейный бизнес. – ухмыльнувшись, изобразил пальцами обеих рук кавычки в воздухе. – Так что вопрос о том, чем я буду заниматься, когда выросту, даже не стоял. Потому я даже не думал о том, в какую сторону можно развить это мое маленькое хобби. Как-то так.
Двадцать минут, проведенные в дороге, пролетели совершенно незаметно. Были бы они сейчас в Токио, Миятору точно бы определил, куда они держат в путь. А вот Вашингтон, хоть он уже жил тут почти целый год, Миятору не знал. За пределы города выезжал не часто. Не говоря уж о довольно отдаленных его частях. И ведь он даже не представлял, что вблизи Вашингтона есть залив. Был уверен, что до океана три локтя по карте мира, а не двадцать минут с легким нарушение ПДД на машине. Знал бы, сам бы приезжал. Живя в Токио до залива можно было добраться из любой точке города на общественном транспорте. И хватало на это… Ну те же двадцать-тридцать минут. Переехав в штаты, Мий начал скучать по океану. И сейчас был рад обнаружить ее частичку.
- Я и не знал, что так близко к Вашингтону есть пляж. Это же залив, да? – нетерпеливо выскочил из машины, как только она замерла на парковке, и даже подскочил открыть дверь Кристине, но та вышла из машины быстрее. – Класс!
Водную гладь с пробегающими по ним волнами было видно даже с парковки. Сюда же доносились крики чаек, прохладный близ и не с чем не сравнимый запах. Запах свободы и бесконечности. Возможно, это было странно, но именно рядом с океаном Миятору всегда ощущал, как с его плеч сваливается груз всех проблем. Стоило только вдохнуть полной грудью.
- Ты часто тут бываешь? – продолжая все так же счастливо улыбаться, прошел вместе с девушкой к пляжу, выбираясь из узких туфель, стоило им ступить на песок. Носки тоже снял, засунув их в обувь Даже штанины подвернул, благополучно забывая и забивая на идеально отутюженную стрелку. – Глупый, вопрос… - чуть сморщил нос, признавая глупость заданного вопроса. Иначе вряд ли Кристина знала бы сюда дорогу. – До этого момента я был уверен, что хорошо знаю географию. Для меня Вашингтон всегда был... – задумался, подбирая слово. – Довольно консервативным городом. Никогда не ассоциировал его с океаном. Даже подумать не мог, что тут есть пляжи. Но ведь тут обычно не купаются? Или купаются? – продолжая говорить, направился в сторону прибоя, оставляя обувь на песке, с наслаждением ступая в набегающие на берег волны, закрывая глаза и снова вдыхая полной грудью. – Сложно представить, что такое место может быть недалеко от больного и шумного города. – повернулся спиной к воде и весело посмотрел на спутницу. - Поплавать не хочешь?
Предложение вылетело само собой. И, говоря честно, он даже не рассчитывал, что девушка согласиться. Более того, не был уверен, что сам бы стал купаться. В Токийском заливе плавать тоже не приходилось. Даже мысль такая не посещала. Когда возникало желание окунуться, приходилось выбираться на Окинаву. Ну или перемещаться южнее, в сторону более полноценного пляжного отдыха. Хотя, будучи подросток, Миятору окунался в воды залива на спор. Как-то раз даже приходилось убегать от полиции, не в добрый час оказавшейся рядом с купающимися в неподобающим месте подростками.

+2

11

Миятору смеётся над признанием Кристины, что по натуре она спасательница мучающихся нелюбимой работой душ, и ей нравится его смех. Это заставляет ее улыбнуться, ловя свое отражение в зеркале заднего вида. Ветер все так же треплет волосы и крадет темные пряди из-под ленты, словно высвобождая пленников.

Она не отвлекается от дороги, но при этом ловит каждое слово Миятору. Определенно, ее вопрос заставил его задуматься, но вовсе не над тем, чем он может поделиться, а чем — нет, но над тем, что он никогда ни о чем таком не размышлял. Иначе он бы ответил что угодно, кроме «сложно сказать». Впрочем, если задать такой же вопрос Кристине, она бы не ответила вообще ничего. И тем не менее парень вдруг заговаривает о том, что, быть может, не составляет его мечту о будущем, но совершенно точно нравится ему очень давно. О музыке. Кристина почему-то очень легко представляет все рассказываемое, и все-таки как пусто звучат слова о семейном бизнесе. Миятору это не интересно, но под давлением традиций и любви к отцу он поддаётся.
— Где сейчас твоя гитара? Дома, в Японии? Ты сейчас играешь? — вдруг живо спрашивает Кристина, глядя на него. — Если ты не играешь, но гитара здесь — ты преступник по отношению к себе самому. Если гитары нет, то ты должен ее купить и играть. Почему ты говоришь, что было бы здорово этим заниматься? Занимайся! Здесь нет твоего отца! — заявляет она совершенно решительно. В самом деле — в его коротком рассказе о покупке инструмента и первых опытах в игре на нем жизни было больше, чем в жесте с кавычками и тихом, как выстрел из пистолета с глушителем в самого себя «как-то так».

Они летят по шоссе навстречу заливу, но Кристина едет не проторенным маршрутом, а сворачивает влево и ныряет по менее оживленной дороге, которая ведёт за север. Если следовать холенным путям, то обнаружишь только толпы туристов, кормящих жирных чаек, и не получишь никакого кайфа, а если немного отклониться, что попадёшь во вполне «домашнее» местечко, где по большей части обитают местные. Здесь нет такого обилия кафешек, разве что маленькое бистро с мороженым, кофе и выпечкой, а на пляже — редкие загорающие, которые всерьёз считают, что в этой части Атлантики можно получить красивый загар. Купающихся — ещё меньше.

Кристина паркуется и выходит из машины, сталкиваясь с Миятору, который, должно быть, спешил открыть ей дверь. Она смеётся, поправляя ворот его пиджака:
— В следующий раз обязательно побуду девочкой, — легко отталкивает его и идёт по дорожке к воде. — Это залив, малыш. Его просто не видно из окна конторы! Из конторы не только ничего не видно, но и не слышно музыки, — отзывается Кристина, смеясь. Это ее место силы. Порой она может проделать путь почти в три часа, чтобы оказаться в Льюисе, штат Делавэр — там Атлантика ощущается в разы мощнее, но это место было ближе к дому, сюда можно было сбежать в любое время как в свою комнату — запереться и не думать ни о чем.

Миятору опережает ее, сбегая на песок и с облечением избавляясь от туфель. Кристина смеётся, следуя за ним и меняя высокие идеально лакированные каблуки на прогретую зыбкость песка. Замирает, наслаждаясь ощущением, поставляя лицо солнцу. Миятору окликает ее, и она оглядывается, находя его у кромки воды. Он стоит спиной к горизонту, забавный в этом костюме, который так контрастирует с обстановкой, но одновременно такой гармоничный. Согласно стереотипам, японцы очень сдержаны в проявлении эмоций, но этот парень сейчас светится ярче солнца, восходящего, как известно, там, откуда он родом.

Он спрашивает, можно ли здесь купаться. Спрашивает, не хочет ли Кристина искупаться. Она удивлённо приподнимает брови, сдвигая солнцезащитные очки на кончик носа, а затем и вовсе снимая их и убирая в сумку. Подхватывает туфли, идёт к Миятору, останавливается в паре метров. Она снимает с него пиджак, расстилает на песке, ставит свою сумку, затем снимает свой пиджак, складывает, следом — брюки. Кристина остаётся только в белье, но бежевое кружево едва различимо в солнечном свете. Миятору куда как сильнее одет в своих татуировках, чем она — в ткани.
— Со мной можно все. Что же ты встал, м? — звонко целует в щеку и быстрым шагом спешит к воде. Вход пологий, но довольно быстро становится достаточно глубоко, чтобы нырнуть и поплыть. Сегодня прекрасные волны — вода достаточно спокойна, чтобы лечь на спину и закрыть глаза, качаясь словно в колыбели.

+2

12

Когда разговор затронул гитару, Миятору чуть улыбнулся. Из-за слова Кристины он вдруг почувствовал себя ребенком. Подростком, который боится наперекор отцу и страдает от того, что пришлось отказаться от мечты. И вдруг появилась тетушка Крис. Младшая сестра его матери. Нежно любимая ею, и, судя по всему, не шибко любимая отцом. Она же сбивает его наследника с пути истинного! И ведь говорит такие сложные, но вместе с тем элементарные вещи. Дает такой нужный сейчас пинок под его тощий подростковый зад. Не хватает только обещания купить ему гитару, так как его самую первую и нежно любимую строгий отец пустил на дрова. А потом забирает его с собой в другой город, другую школу, где он может без оглядки на родителей заниматься любимым делом. Туда, где он может развернуться вовсю и пойти своей мечте навстречу. Парень даже рассмеялся, от картинки, которая вмиг встала перед его глазами, напоминая собой какого-нибудь молодежного фильма. Увы, они сейчас ни в кино. И Миятору уже давно не подросток. Да и отец не настолько жесток, чтобы лишать своего отпрыска хобби. А Миятору не настолько окаянный, чтобы не оправдать ожидания отца. Эх, тетушка Крис, где же ты была раньше? Но, нет, парень не жалеет об утраченных возможностях. Только если совсем чуть-чуть. А Крис вовсе не тетушка. Девчонка молода и чертовски привлекательна. И если бы они все же были в фильме, они бы уже целовались, сидя в этой наикрутейшей тачки без верха, освещенные лучами заходящего солнца. Но стрелка часов только подгребает к полудню, солнце почти в зените, а до заката еще очень и очень далеко. И несмотря на то, что Кристина его, безусловно, привлекает, они познакомились всего пару часов назад. А Мий, несмотря на всю свою безбашенность, не привык кидаться на девчонок после пяти минут знакомства. И нет, он вовсе не из тех ванильных мальчиков, которые только по любви, да и той, что до гроба. Просто он слишком уважает девочек, чтобы видеть в них лишь только объект удовлетворения своих желаний. Именно поэтому, приходится сдерживаться, и отводить взгляд. Чтобы не пялиться в вырез ее пиджака слишком уж откровенно. И хотя ладонь, немногим ранее ненавязчиво погладившая его по бедру, и выключила красный свет, переключая его на разрешающий, Миятору все еще стоит на желтом, держа руку на ручке коробки передач и лишь собирается нажать на педаль газа.
- Моя гитара всегда со мной. И я планировал купить кое-что поинтереснее, когда получу первую зарплату в конторе твоего брата. Если получу, конечно. – хмыкнул, но тут же махнул рукой на работу, расплываясь в улыбке.
Впрочем, если он действительно не получит ни копейки за практику, это может стать проблемой. Будучи в том возрасте, когда молодые люди сами зарабатывают себе на жизнь, Миятору, точно так же, как многие студенты, нашел пару подработок, которые не мешали бы учебе. Платили, конечно, копейки, но их все равно хватало, чтобы не умереть с голоду. А на время практики пришлось взять отпуск за свой счет. Но парень решил не заморачиваться этим сейчас. Он подумает об этом завтра. Когда будет объяснять работодателю причину своего прогула.
- Я этим занимаюсь. – подтвердил с тихим смехом, посмотрев на девушку и наблюдая за тем, как ветер трепет вырвавшиеся из косы волосы. – Я слушаю музыку, подбираю мелодии, играю и даже пою, пока меня никто не слышит. Хотя мой сосед по комнате, кажется, начинает уже что-то подозревать. Но я не уверен, что это перейдет во что-то большее, чем просто увлечение. Или юристы на процессе уже могут выступать под гитару? – спросил весело и чуть прищурил глаз, сморщив нос и одаривая Кристину еще одной улыбкой.
И черт бы подрал его фантазию, но, когда с губ девушки срывается это немного пренебрежительное «малыш», перед глазами встает все та же картинка доброй тетушки. Это бьет озадаченностью по нервам и разрывает все шаблоны. Кристина не выглядит тетушкой, она вообще выглядит на старше его. Да и он, Миятору, никогда не считал себя молоденьким глупым мальчишкой. Да и никто не считал. Ну разве что, кроме родителей. Но на то они и родители. А вот с новой знакомой это ощущение… ммм… его собственной глупости и малолетства покидать его совершенно не хочет. А Кристина лишь подливает масла в огонь своими словами.
- Из окна конторы не видно в принципе ничего. – ухмыляется, вновь позволяя себе небольшую откровенность в стороны фирмы ее брата. – И люди там работают, которые тоже ничего не видят, кроме своих кодексов. Иногда мне кажется, что у них даже в глазах прыгают циферки из статей уголовного и прочей ерундистики.
Роботы, с определенной загруженной в их систему программой. Серые и скучные. Нет, Миятору вовсе не хотел их оскорбить. Миятору уважал закон. И уважал людей, которые служат Фемиде. Но это было не его. Это было скучно и нудно. В рамках этого самого закона парню было тесно. Так же тесно, как в узких туфлях и строгом пиджаке, что валялись сейчас на песке. И, задумываясь на этим, парень иногда действительно начинал бояться открывающихся ему перспектив. И не потому, что придется хорошо поработать, чтобы стать не просто рядовым юристом. А того, что в этом безликом «юрист» он потеряет самого себя. Но над этим он тоже подумает завтра. Контора вместе со всеми ее скучными юристами и строгими костюмами осталась в десятках километрах сзади. Только здесь и сейчас океан и солнце. Легкий бриз, треплющий волосы, и совершенно очаровательная девчонка, только что чмокнувшая его в щеку. Ему даже пришлось нагнуться, повинуясь тонким рукам.
И только сейчас Миятору осознает, насколько же его демон, как он продолжил в шутку называть Кристину, миниатюрен. Тогда, когда они столкнулись, было не до этого. Раздражение, постепенно переходящее в злость, затмевало глаза. Чуть позже, в кафе, это было не так заметно. И только сейчас, глядя на то, как ее тоненькую хрупкую фигурку окутывают лучи солнца, понимает – насколько она миниатюрна. И это осознание заставляет на секунду замереть, щурясь на солнце и любуясь тонким силуэтом. А потом стаскивает брюки, скидывая их на песок рядом с пиджаком, и торопится присоединиться к Кристине. Ему хватает нескольких секунд, чтобы забежать в воду, ныряя под идущую на берег волну, и еще нескольких секунд и пары мощных гребков под водой, чтобы вынырнуть на поверхности рядом с девушкой.
Последнюю неделю солнце шпарит почти по-летнему, что довольно странно для Вашингтона в это время года. Но вода еще не успела прогреться, впиваясь ледяными иголочками в непривыкшее к такой температуре тело. Но это добрит и окончательно снимает напряжение. А еще разжигает совершить что-то, что от него не ожидают.
Подплыв к Кристине, Миятору встал, нащупывая ногами дно (так что вода доходила ему на груди), и подхватил расслабленно покачивающуюся на волнах девушку на руки. Она маленькая и легкая, в воде – совершенно невесомая. И ее так удобно и просто держать в объятиях и прижимать к своей груди. Следующую волну они встретили вместе. И еще одну. А после Миятору крутанулся на месте, кружа девушку в своих руках, разбрызгивая вокруг блестящие в лучах солнца капельки воды. Новая волна, оказалась коварнее предыдущих – сильная, высокая, с белыми барашками пены, она тихим шелестом предупредила о своем появлении, но парень не успел вовремя отреагировать. Стоял спиной, чтобы зависшее над заливом солнце не было в лицо, и любовался смеющейся в его объятиях девушкой. Ее широкой улыбкой, едва заметными морщинками в уголках глаз (нет, не о старости речь веду), солнечными зайчиками, играющими в ее взгляде. И совершенно не был готов к тому, что их накроет с головой, легко сшибая его с ног.
Все так же не выпуская Кристину из объятий, перехватил тонкую талию одной рукой, и сделал пару гребков, вновь занимая вертикальное положение и выныривая на поверхность. Девчонку тут же притянул к себе, обнимая за спину уже обеими руками, и попытался сдуть со лба, а заодно и с глаз, налипшую челку.
- Извини. – все еще посмеиваясь, внимательно вглядывался в Кристину. – Не наглоталась?

+2

13

Миятору только посмеивается над ее пылким и искренним советом играть во что бы то ни стало. Да, может быть Кристина, на его взгляд, звучит пафосно, но она очень искренна. И к тому же она поняла его слова именно так, как отреагировала. Если уж отец определил его ремесло, так может быть Миятору стоит самому определить себе хобби? И он уверяет ее, что его гитара с ним, и он развлекается тем, что порой подбирает мелодии, которые ему нравятся, и "даже поет".
- И даже поешь? - подхватывает Кристина и улыбается. - Тебя точно подбросили в контору моего брата, это какое-то недоразумение! - смеется. - Нет, - морщит нос, - я не слышала про разрешение выступать под гитару, но, знаешь... Эта ниша еще не занята, так что дерзай!
Ну в самом деле... Миятору наверняка толковый парень, если его отобрали на стажировку в контору Лиама, но как же нелепо он там выглядит. И дело отнюдь не в том, как он растерял бумаги и разлил кофе. Дело в... ощущении. Он как дикая птица, внезапно очутившаяся в зоопарке и пытающаяся сойти за свою, потому что так надо. И все-таки от природой заложенных диких повадок избавиться не так просто, да? Парнишка дерзкий, в хорошем смысле этого слова, и Кристине это нравится.

Вот и сейчас Миятору в несколько гребков нагоняет ее и выныривает рядом, встряхиваясь как пес и обрызгивая ее водой. Кристина не видит его - ее глаза закрыты под слепящим солнцем - но прекрасно ощущает его и то, как его руки забирают ее из свободного плаванья. Она с удовольствием кладет руку на его шею, пробегая ноготками по темным волосам на затылке. Почему-то казалось, что они должны быть жестче, но это вовсе не так. Кристина почему-то улыбается этому открытию, а затем радостно вскрикивает, когда их одна за одной накрывают набежавшие волны. Ей остро необходимо это ощущение влажной соленой свободы, потому что... Потому что. Кристина не позволяет себе думать ни о чем, кроме, скажем, того, что Миятору действительно какой-то ненастоящий японец. Хотя, откуда она знает, какие они настоящие? Просто, скажем, он, например, не только эмоциональный парень, но и... высокий. Почему-то Крис всегда представляла себе японцев маленькими и аккуратными, а тут - и рост, и эти татуировки. Или все-таки плоды открытия страны наконец вызрели?

Кристина улыбается, глядя на парня. Не хочется ничего говорить - хочется жмуриться на солнышке, у него на руках, и чувствовать себя летящей. Однако это длится совсем недолго, и вдруг из обоих накрывает с головой, окуная под белую пену, и Кристина инстинктивно дергается, а затем Миятору крепко перехватывает ее за талию и увлекает за собой на поверхность. Она хватает ртом воздух, поспешно умывая лицо и откашливаясь соленой водой. Отличный тест-драйв для ее новой туши от Бобби Браун. Если эта штучка выдержит - Кристина навсегда останется верна только ей. Приобретет сразу годовой запас, не меньше.
- У меня потекла тушь? - спрашивает Кристина, игнорируя вопрос про "наглоталась", и, чтобы Миятору мог оценить, о чем вопрос, убирает челку с его глаз, зачесывая назад. У него красивое лицо. - Нет? - Отличное вложение двух сотен баксов.

- Наглоталась, - высовывает язык брезгливо. Во рту горько и солоно. - А ты? - он держит ее крепко, ее ноги не достают дна - она не может его нащупать, но Миятору точно стоит, поэтому Кристина просто обнимает его бедрами, устраиваясь у него на поясе. И целует отнюдь не так мимолетно и прилично как он ее в кафе. Зато ему ему не нужно отвечать. - Ты тоже. Так что мы квиты, не извиняйся, улыбается, облизывая губы. - Вернемся к нашим баранам, - соединяет руки у него на шее. - На что такое "интересное" ты собираешься потратить свою первую зарплату? - то, что она не ухватилась за эти слова сразу, не значит, что она о них забыла.

Отредактировано Christina Parsekian (Пт, 18 Май 2018 22:48:34)

+2

14

Потекла тушь? Серьезно? Девчонки все такие? Миятору невольно улыбнулся на этот вопрос. Милый и какой-то... наивный? Невинный? Сейчас, мокрая с ног до головы, его, Миятору, стараниями, с трогательно завивающимися короткими прядками волос у лба, Кристина вовсе не выглядела той самой роковой и немного самоуверенной красоткой, которой была… сколько?.. минут десять назад? Сейчас она больше напоминала школьницу на выпуском балу. Особенно после этого очаровательного, по мнению Мии вопроса, и не менее очаровательного его исполнения.
Свой собственный выпускной Миятору помнит… ну не то чтобы смутно, но никогда не считал этот день чем-то… выдающимся. Безусловно, получение диплома об образовании первой ступени – один из самых важных дней в жизни каждого человека, не зависимо от его вероисповедания или национальности. Еще бы – первая ступень во взрослую жизнь. А в Японии этот день едва ли не священный. Официальная церемония, красивые речи, вручение корочек. По пафосу с этой церемонией, пожалуй, сравниться разве что вручение Нобелевской премии. Только вот в его стране не принято проводить выпускные балы. И, в свое время насмотревшийся разнообразных американских молодежных фильмов, Миятору очень жалел, что не сможет пригласить на него нравящуюся ему девчонку. Японцы слишком закрытые. Как в межнациональных отношениях, так и в личностных. Особенно в отношении полов. И если в Америке всегда было нормально пригласить девчонку на свидание, заканчивающееся пусть даже невинными, но все же объятиями на пороге ее дома, но в Японии даже взять ее за руку – нарушение личного, так ценимого всем и вся пространства. А если ты все же лишишься на подобные вольности, нет гарантии, что не заработаешь определенную репутацию. И Миятору всегда жалел, что память поколений обрекла их, детей двадцать первого века, на лишение свободы в отношениях. Разумеется ему уже не восемнадцать. Разумеется, он девчонок не только за руку держал. Да и вряд ли его можно было назвать милым и скромным мальчиком. Но живя в социуме приходилось придерживаться обозначенных в нем норм и приличий. И потому ощущение, что он что-то в свое время упустил, не хотело проходить даже по прошествии нескольких лет. Глупо конечно, но, возможно, именно поэтому мысли о выпускном пришли в голову именно сейчас.
Тонкие пальцы, скользнувшие по его лицу и убравшие с глаз челку, заставили плотнее сомкнуть объятия. А чуть позже и вовсе подхватить обхватившую его за пояс ногами девчонку под бедра. Так надежнее.
- Нет. – все же ответил на прозвучавший вопрос, не сводя взгляда с ее лица. – Ты выглядишь прекрасно.
Не лукавил. Даже не льстил. Просто констатировал факт. Да он даже не заметил, что на девчонке тушь. Настолько натурально выглядели темные пушистые ресницы, обрамляющие ее глаза.
- Извини. – тихонько рассмеялся, когда она высунула язык. И кивнул. Да – он тоже наглотался. И не сказать, что это приятное ощущение. Морская вода мерзкая на вкус. А когда приходиться заглатывать ее в добровольно-принудительном порядке, то и вовсе отдает горечью, раздирающей горло и носоглотку. Впрочем, эти ощущения практически незаметные. Когда ты держишь девушку в своих объятиях, сложно думать о чем-то посторонним. Даже если стекающая по волосам соленая вода раздражает глаза, заставляя невольно щуриться. Но Кристина сейчас так близко, что ее образ буквально выжжен на сетчатке. А скользнувший между губ кончик языка и вовсе заставляет облизнуть свои собственные.
- Я нашел в магазине одну малышку… - Мий немного удивлен, когда девушка возвращается в русло прерванного в машине разговора. – В смысле гитару. – уточняет, чуть улыбнувшись. – И влюбился в нее с первого взгляда. – чуть усмехается, продолжая рассматривать девчонку. Ее пальцы скользят по шее, от чего по телу бегут мурашки, и становится труднее сосредоточиться. – Иногда мне кажется, что это любовь с первого взгляда.
Конечно, он не извращенец. Времена подростковой возбудимости уже давно позади. Но сейчас говорить о той же гитаре кажется кощунством. Хотя, в свое время, отец и подтрунивал над ним, говоря о том, что гитару он под венец не отведет и предлагая переключиться на реальных «деток». И, разумеется, Миятору переключался. Так же, как и сейчас.
- Но она пока еще ждет меня в магазине.
В отличие от Кристины, которая была сейчас настолько близко, что даже воде было трудно пробраться между их телами. Он бы провел пальцами по ее лицу, погладив щеку и вытирая чуть ниже уголка глаза, где все же отпечаталась тушь. Приласкал скулу и, может быть, провел бы кончиками пальцев по губам, между которых вновь мелькнул кончик языка. Просто потому что к ним так и тянет прикоснуться. Но руки заняты. И вместо этого Миятору касается этих губ своими. Поначалу так же мягко и осторожно, как и в первый раз в кафе. Нащупывает почву, стараясь понять, насколько далеко он может зайти. И делает поцелуй более решительным и требовательным, когда девчонка даже не думает сопротивляться.
Стрекотание мотора над ухом сперва кажется плодом фантазии. Он успел не только наглотаться, вода попала в уши. Не смертельно, не некомфортно. Словно в уши затолкали вату и ты слышишь шелест крови в собственных сосудах. И в первую секунду посторонний шут Миятору списал именно на это. Но кода над ухом раздался холодный, но все еще остающийся в рамках вежливости голос, от этой мысли пришлось отказаться. Удивительно, почему они не услышали мотор катере, патрулирующем залив, раньше.
- Молодые люди. – судя по сквозившему в тоне нетерпению, мужчина в форме береговой охраны пытался добиться от них реакции не первый раз. – Я приношу свои извинения за то, что нарушаю ваше уединение… - усмешка в голосе стала более явная. – Но  вынужден попросить вас выйти из воды. Здесь запрещено купаться.
Ну да, конечно. А то они не знали. Только вот не рассчитывали, что их так быстро обнаружат. И о последствиях, пожалуй, не думали. А на берегу уже мигала красно-синими маяками полицейская машина. И когда только успели? Обычно их не дождешься. Неужели просто проезжали мимо, а им просто не повезло. Хотя… Учитывая, как начался день, это и не удивительно.

+2

15

Кристина улыбается — ей нравится, как мужчины, рассказывая о чем-то, что им нравится, используют для этого слово «малышка». Они как будто невольно признаются в своей слабости или что-то вроде того. Пожалуй, это даже немного трогательно. Как ей кажется, «малышка» меньше всего подходит к женщинам. По крайней мере, ей не нравится, как оно чаще всего используется по отношению к ней: где-нибудь сально в баре, небрежно в клубе, развязно на улице. Вот по отношению к гитаре «малышка» звучит здорово. Она сияет на губах Миятору, в его глазах. Ей нравится этот мальчишка — за него можно не волноваться, его не задушат отглаженные белые воротнички и не задавят фолианты по законодательной практике. Если это и случится, то очень не скоро.
— Уверена, она тебя дождётся. Твоя любовь с первого взгляда, — говорит Кристина без тени шутки, только карие глаза светятся. — Я бы на ее месте дождалась. — Она задумчиво перебирает волосы на его затылке, проводит ноготками по шее, как будто ожидая чего-то. Бывают такие моменты, когда время словно замедляется. Когда звуки теряют силу и слабеют настолько, пока совсем не замолкают. И в этой тишине, в этом пространственном и временном пузыре происходит что-то очень классное. Вроде этого поцелуя, который движется, наоборот, в обратном направлении — к ускорению. Он как продолжение пролога в кафе, но на этот раз Кристина не теряется от неожиданности. По взгляду Миятору, по тому, как непроизвольно он облизнул губы, нетрудно было предугадать его намерения. Поэтому она отзывается, ловя его язык, впуская его. Она крепче обнимает парня за шею, приподнимаясь у него на руках. Волны качают или просто такое состояние? Кристина улыбается в его губы, жмурится на ярком солнце и очень хочет послать к черту сотрудников берегового патруля, которые подплывают к ним с претензией. Ну да, они нарушители общественного порядка — вошли в воду. Кристина лениво отрывается от поцелуя, поворачивая лицо к сотруднику при исполнении — тот стоит против солнца.

— Простите нас, офицер, — он же офицер? — Мы уже выходим. Зашли немного остудиться... — пришпоривает Миятору под водой — идем. — Как видите, не получилось, — улыбается обворожительно. Парень выносит ее из воды, а офицер остаётся на воде, так что Кристина смотрит на него через плечо Миятору и чуть прикусывает это самое плечо: — Мы больше так не будем! Правда!
— Конечно, не будете, иначе соберёте коллекцию штрафов, — вдруг раздаётся голос за спиной, едва ее ноги касаются песка. Кристина не отпускает Миятору, разве что теперь ее руки обнимают его за талию — какой же он высоченный, господи. Или это она уходит в зыбучий песок?
Вот теперь они точно имеют дело с офицером полиции. Даже с двумя. Первый — молодой мужчина лет тридцати, вторая — женщина, чуть моложе. Хотя, скорее, первая — женщина, потому что это ее голос они услышали.
— Простите, — улыбается Кристина, отвечая ей, но глядя на мужчину. Бессовестно, да, потому что мокрое белье на ней прозрачное, и тот старательно избегает смотреть в ее сторону. Ну или он решил, что выяснит все с Миятору. — Просто... было невозможно удержаться, — она проводит ладонью по прессу парня, глядя на него снизу вверх и подмигивая. Ей плевать на штраф, просто настроение хорошее. Задорное. — Понимаете, мы были в ссоре, и случайно встретились... И как-то все закрутилось. Не подумайте, что мы собирались заниматься сексом! Конечно, мы собрались бы, но не в воде. В воде не такие острые ощущения, к тому же я мокрая, — Кристина без зазрения совести  генерирует свою историю, наслаждаясь тем, как кривится лицо офицерши и как трёт переносицу офицер. — Разрешите нам уехать? — белозубая улыбка.

Отредактировано Christina Parsekian (Вс, 27 Май 2018 11:42:41)

+3

16

Из воды Кристину он выносил на руках, даже не задумываясь над тем, какой впечатление они могу произвести со стороны. Впрочем, эта мысль все же проскользнула где-то на границе сознания, но лишь позабавила. Поэтому ожидающих на берегу полицейских встретила широкая ухмылка на лице парня. Сменившаяся тихим смешком, когда до его слуха долетело «мы больше так не будем». Он сам, кажется, последний раз произносил подобные слова где-то лет в пять.
«Не будем. Конечно же - не будем! Пока ваша братия где-то рядом».
Вернув на лицо ухмылку, Миятору опустил девушку ногами на песок, и окинул двух офицеров быстрым взглядом. С ног до головы. Отстраненным – мужчину. И с нотками легкой заинтересованности – женщину. Хотел было уже сказать что-то, но был самым бесцеремонным образом перебит Кристиной, обнявшей его за пояс. А после и вовсе едва удержался от смеха. Пришлось уткнуться в ее макушку, оставляя на ней легкий поцелуй.
«Конечно, мы не собирались. Уж точно не в воде. Но если вы нас задержите, займемся этим в участке. Это куда как экстравагантнее и  интереснее не слишком чистых вод залива».
- Войдите в наше положение… офицер. – он обнимает Кристину за плечи, привлекая ее к себе и копируя ее обезоруживающую улыбку, направленную на женщину. – Мы просто увлеклись. Представьте, что это вы помирились с вашим молодым человеком после долгой ссоры. «Если, конечно, он у вас есть». Вы бы удержались?
"Хотя, сейчас ты точно не удержишься и нас удавишь. Твое выражение лица говорит само за себя"
Миятору обнял бы девчонку не столь невинно. Погладил бы по спине, скользнул ниже и оставил руку на ее бедре. Просто, чтобы подразнить. И Кристину. И офицера в юбке, что сейчас прожигала их обоих буквально ненавидящим взглядом. Но он не может. Не позволяет рост. Для того, чтобы это выполнить, ему бы пришлось присесть. Поэтому он поглаживает Кристину по плечу, прижимая ее к себе крепче и продолжая гипнотизировать взглядом офицершу. На мужчину даже не смотрит. Не нужно быть Шерлоком, чтобы определить лидера в их паре. Что очень плохо для нее, кстати. Мужчины не любят быть на вторых ролях. Особенно рядом с женщинами. Если она так себя ведет и в личной жизни… Что ж, понятно, почему ее практически крючит при одном только взгляде на их парочку.
- В следующий раз, когда вы задумаете совершить что-то подобное, я бы посоветовала вам подумать о последствиях.
Офицер цедит сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть неприязнь с наглой парочке. Они раздражают ее оба. И эта начальная девка, которая даже не думает прикрыть собственную наготу. И не менее нахальный мальчишка, что сейчас столь бесцеремонно ощупывает ее взглядом. И да – у нее действительно нет, как он выразился «молодого человека». Потому что они тоже поссорились больше месяца назад. Как и с бывшим. И с бывшим до него. И с еще одним бывшим. И все они и не думают восстанавливать отношения. Тем более, настолько этим увлекаться, чтобы забыть обо всем на свете, придаваясь средь бела дня разврату в общественном месте. Они бесят и злят. И она ни в коем случае их не отпустит. А если будут наглеть и дальше, вменит им в вену не только нарушение общественных правил и порядка.
- Закрутившись, - кинула многозначительный взгляд на девицу, смерив ее с ног до головы, - вы нарушили не только запрет и общественный опрядок. – указала взглядом на красивую табличку «купаться запрещено». - Но и подвергли опасности свои жизни и жизни других граждан нашей страны.
Это она, конечно, погорячилась. Разумеется, доля правды в ее словах была – купаться в этом месте действительно было отчасти опасно из-за периодически проезжающих мимо катеров и прочих маленьких корабликов, но не настолько, чтобы стать причиной трагедии.
- Будьте добры проследовать к машине. Иначе я буду вынуждена применить силу.
Не будет. Не имеет права. И Миятору это прекрасно знал. Они действительно нарушили правила. И, в общем-то, перед законом обязаны держать за это ответственность. И офицер права, настаивая на поездке. По всей вероятности, в участок. Но, с другой стороны, это все можно было бы решить гораздо более простым путем. Было бы желание. И желание было, но… Желание пошалить оказалось сильнее.
- Милая… - расплывшись в очаровательный улыбке и кинув на офицершу быстрый взгляд, Миятору наклоняется к Кристине. Настолько, чтобы можно было коснуться губами ее уха. Едва ощутимо. Но все же оставить на нем легкий поцелуй.
- Офицер права. Мы не подумали о том, что наши действия могут привести жителей нашей замечательной страны к апокалипсису. – конечно же, он глумится. Но продолжает шептать на ухо, обдавая кожу своим дыханием. Достаточно тихо, чтобы не в полный голос. Но так, чтобы его слышала не только Кристина. – И мы должны понести за это наказание. – добавил в тон нотку трагичности. – Давай проследуем за этими доблестными офицерами. – и, как козырь. – К тому же в участке нам мириться еще не приходилось.
Тут уже не удержался от тихого смешка, коснувшись губами кожи под ухом, и выпрямился, насмешливо глядя на женщину.
- В наручниках повезете? – спросил с усмешкой и все же отстранился от Кристины. Но только для того, чтобы нагнуться за лежащими на песке вещами. Подхватил шмотки девчонки, ее сумку. Поднял свой пиджак, накидывая его на хрупкие плечи. Размер был не маленьким, поэтому сейчас он смотрелся как довольно экстравагантное платье-балахон. Прикрывая бедра и почти сходясь полами на груди. – Одеться-то позволите? Мне-то, в принципе, без разницы. Но если не оденется моя спутница, вашего напарника хватит  апоплексический удар.

+2

17

Попадать в поле зрения и зону контроля полиции Кристине, конечно, приходится не впервые. На ее счёту, как полагается, водится несколько штрафов за парковку в неположенном месте, за превышение скорости, естественно... можно ещё вспомнить студенческие годы... Однако на ее памяти не было ни одного случая, чтобы ее всерьёз собирались привлечь к ответственности за ерунду типа нынешней. Ну да, они решили искупаться в неположенном месте, ну да, замерли в весьма двусмысленной позе — но разве нельзя ограничиться просто предупреждением? Они, что, действительно создали общественно опасную ситуацию? Для кого, кроме себя? Именно об этом говорит Миятору, пытаясь возыметь эффект на офицершу, а Кристина смотрит на неё и думает о том, что ее половую принадлежность можно определить лишь, пожалуй, по стянутым в хвост волосам. Как же она не любит таких женщин, которые по определению не любят таких женщин, как она! Не всех природа создаёт красотками, но, черт побери, они живут не в мрачном средневековье, где за стремление быть красивой отправляли на костёр! Ну почему нельзя освежить себя самым лёгким макияжем? Почему нельзя записаться в салон и что-то сделать с этими отросшими концами, которые желтым маркером обозначают, что когда-то офицер — Сойер, как сообщает нашивка на ее форме — экспериментировала с блондом. Может быть, ей даже шло. Интересно, о чем думает мадам коп, когда ее взгляд скользит по Кристине с плохо скрываемым раздражением? Наверное, о том, что ни за что не надела бы такое белье — непрактично же, слишком откровенно, подходит разве что для интимного вечера. Ну да, все женщины условно могут разделиться на два лагеря — те, кто надевает красивое белье «по случаю», и те, кому случай не нужен. Вот в этом отношении Кристина и офицер по разные стороны баррикад. И, дай офицеру волю, ещё и по разные стороны решетки. Ведь именно этим она сейчас им обоим угрожает? Кристина фыркает. Очевидно, что Миятору, который крепко обнимает ее, чувствует ее настроение, и как будто решает предупредить опасное продолжение разговора, результатом которого может стать что угодно. Он обращается к Кристине нарочито мягко, определенно играя на публику, и увещевает ее повиноваться распоряжению представителей закона. А ещё он с удовольствием продолжает поддерживать ее басню с расставанием и примирением. Кристина улыбается в его щеку, когда он шепчет ей довольно громким шепотом, и посматривает на офицеров. Второй — мужчина — держится на подтанцовке. Его можно даже в расчёт не брать и не думать о том, чтобы добиться от него расположения. Чувак только и может, что пялиться на неё, да молчаливо поддакивать своей напарнице. Отличная парочка.
— Хорошо, любовь моя, — скользит ладонью по его плечу. — Как скажешь.
Голос сахарный, глаза кукольные. А он укрывает ее наконец пиджаком и спрашивает у Сойер, можно ли им одеться. Было бы кстати.
— Одевайтесь, — бросает она.
— Ну конечно, иначе, если я появлюсь вот так, — Крис разводит руками, полы пиджака расходятся, лишний раз демонстрируя теперь уже проявляющееся на ней белье, — в отделении полиции, то мне снова выпишут штраф, да? — смотрит на офицеров. Миятору шутит насчёт мужчины, и, когда она надевает свои брюки и застегивает пиджак, то успевает шепнуть ему:
— А может ты сам опасаешься, что удар случится у тебя? — улыбается, а в глазах пляшут бесенята. Ну трудно не ощущать его к ней интерес.

Вообще-то они приехали своим ходом, а значит, если уж их приглашают прокатиться до участка, то придётся оставить красотку Кобру здесь. Кристина готова скрежетать зубами, едва вспоминает об этом, но смотрит на задающую тут тон офицершу и молчит. Эта блеклая сука ни за что не разрешит ей поехать следом под честным словом, а сажать кого-то из этих двоих рядом она не желает. Ничего против закона — просто личная неприязнь. Самый худший вариант, если Сойер затребует у неё ключи и скажет, что сама или ее напарник будет за рулем.

— Офицер, это действительно так необходимо? — только на мгновение Кристина снимает с себя маску дурочки, чуть давая волю раздражению.
— Совершенно точно, в отличие от купания в неположенном месте, — отрезает та. — А не носить блузку нынче стало модно? — спрашивает, кивая на декольте ее пиджака.
— Могу заказать подписку Cosmopolitan прямо в участок, — отзывается Кристина. Напарник Сойер открывает перед ними заднюю дверь. Кристина умоляюще смотрит на Миятору, прежде чем сесть: « Это действительно необходимо?» А он кивает, лыбясь. Будь Кристина в одиночестве, она бы уже выпустила когти, но задору парня невольно поддаешься. Отрицать это невозможно. — Надеюсь, нас не упекут на сутки, — ворчит она и, едва Миятору садится рядом, прижимается к нему. Они же, в конце концов, двое соскучившихся друг по другу влюблённых!

— Нам можно целоваться? — скучающе спрашивает Кристина, когда они тормозят на светофоре.
— Напомнить, за что вы здесь?
— Мы же не в воде.
— Правила приличия действуют во всех средах, — зануда.
— Тогда нам придётся потесниться, когда вы приведёте вот тех двоих, — Кристина указывает за окно, на парочку двух очаровательных молодых людей одного пола, которые точно не искусственное дыхание друг другу делают. Она перехватывает гневный взгляд офицера в зеркало заднего вида, улыбается в ответ и целует Миятору, присаживаясь к нему на колени.

+2

18

Миятору нравится эта покладистость. И чертенята, пляшущие в ее глазах, тоже нравятся. Только вот с каждой секундой все труднее удержаться от смеха. Поэтому вновь приходится спрятать лицо в ее волосах, оставляя еще один поцелуй на макушке, и тем самым возводя градус ярости офицера в юбке на новую шкалу. Только вот, похоже, Крис тоже начинает злиться. Ее слова - все более провокационны. Тон – все более раздражительный. Хотя бесенята все еще резвятся в ее глазах, а на губах гуляет легкая улыбка.
- Если бы мое сердце было настолько слабым, тебе бы уже пришлось делать мне искусственное дыхание. – также отшучивается, отвечая девушке улыбкой, и вместе с ней направляет к патрульной машине.
Офицер Сойер вновь скрипнула зубами. Девица нарывалась. Осознанно и целенаправленно. Нарывалась, испытывая ее терпение и почти переходя ту грань, за которой Пэгги, - как же она ненавидела это имя! – могла выйти в превышение должностных полномочий и накостылять нахальной девке. Впрочем, эта идея с каждой минутой переставала казаться такой уж дурацкой. Ее напарник, этот тюфяк, которого она за несколько месяцев совместной службы выдрессировала, как собачку, даже слова не посмеет сказать. А потом подтвердит, что девка сама нарвалась. А она, Пэгги, только защищалась. И лишь наличие еще одного действующего лица удерживало офицера Сойер в рамках приличия.
- Вас упекут ровно настолько, насколько это посчитают необходимым. – она прекрасно слышала ворчании девицы. И ее это безмерно радовало. Точно также, как и взгляды, которые она бросала на припаркованную на стоянке открытую машину. Сразу стало понятно – тачка ее. И ей определенно совершенно не хочется бросать машину. И, возможно, Пэгги бы даже предложила отогнать ее на стоянку у участка… Если бы девка не вела себя столь нагло. Бросать такую машину без присмотра – верх глупости. Можно и не найти ее по возвращению. И хорошо, если по прошествии пары дней ее найдет полиция. Но, увы, это бывало крайне, крайней редко. И девица будет сама виновата, если тачку сопрут.
Ах, как бы она была счастлива шарахнуть дверью служебного транспорта по слишком умной голове. Но, увы. Этот жест будет уже слишком явным. Поэтому, приходиться вновь скрипеть зубами, дожидаясь, когда правонарушители устроятся на заднем сиденье, и молча сесть за руль. Ее напарник – рядом. Они никогда не пускает его на водительское место. Не дорос еще.
А напряжение в салоне продолжает возрастать. И это чувствует не только офицер Сойер и ее напарник. Это понимает даже Миятору, который, пожалуй, и начал всю эту заварушку с поездкой в участок. Более того – вечер постепенно перестает быть томным. А с каждым вылетающим у Кристиной словом, время, которое они могут провести в участке, определенно увеличивается. Особенно, когда Крис позволяет себе дать офицеру «совет». Особенно, когда она перебирается на его колени.
Пэгги Сойер уже собиралась тронуться, когда загорелся зеленый. Она даже нажала на педаль газа, набирая скорость. И да, она видела эту пидорскую парочку, на которую сейчас указала нахалка. Была бы ее воля, она бы и их затолкала в участок. И оставила там надолго, очень надолго. Но, увы, Америка была свободной страной. И попытайся она сейчас приструнить этих двух сосущихся юнцов… Ей бы, как минимум, сделали выговор за ущемление прав К сожалению, пидоровв в Америке больше не притесняли. К сожалению, просто поцелуи на улице не запрещали. Но это наглое тыканье носом и указание, что ей делать, выбыесили настолько, что офицер Сойер резко нажала на педаль тормоза. И плевать ей, если наглая девица стукнется головой о спинку сиденья. Нечего было залезать к своему е**рю на колени. Кстати, это в очередной раз нарушило правила. Жаль – к дорожной полиции они с напарником не имели никакого отношения.
- Мисс. Я бы советовала вам поберечь силы для…
Но ее перебили.
Да, Миятору тоже видел ту парочку, про которую говорила Кристина. И они вызвали у него легкую улыбку. А еще он прекрасно знал, что не смотря на всю ненависть офицера, которую она может испытывать ко всем влюбленным, конкретно этим ребятам она ничего не сделает. Иначе – привет суд, прощай карьера. Притеснение. Нарушение прав, гонение, превышение служебных полномочий. Миятору никогда ничего не имел против сексуальных меньшинств. Но все же не понимал, как так получилось, что в Америке они имеет больше прав, чем гетеросексуальные граждане. Если тебе проломили череп в темном переулке – тебе просто не повезло. Если ты гей, и тебе проломили череп в темном переулке – не повезло тому, кто его проломил. Если тебя незаслуженно уволили – да ну не ври, ты заслужил. Если ты гей и тебя уволили заслуженно – они все равно не правы. Поэтому сейчас надеяться на то, что их компания пополнится не приходилось. И черт знает, как он так успел среагировать, но затылок пересевшей на его колени девчонки встретился с его ладонью, а не с подголовником кресла, когда офицер резко нажала на тормоз.
- Офицер Сойер. – невольно перебил не слишком довольную женщину, и широко и невинно ей улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. Одновременно с этим, он обнял Кристину, прижимая ее к себе, успокаивающе поглаживая по спине и нежно, но твердо привлекая ее голову к своему плечу. Чтобы не ввязывалась в очередную словесную перепалку. – Вы, безусловно, правы – мы погорячились. Но до города путь не близкий. А у вас наверняка есть более важные дела, чем нянчиться с двумя нарушителями. Вы ведь можете выписать нам штраф, не выходя из машины. Так позвольте нам сэкономить ваше время. Вдруг, пока вы нянчитесь с нами, где происходит настоящее преступление. Я себе просто не прощу, если из-за меня вы не успеете помешать ему свершиться. А вы?
Честно говоря, тыкал пальцем в небо. Не был уверен, что офицер на это поведется. Просто уже сейчас пребывания в участке обещало быть долгим. А протирать там недавно одетые штаны совершенно не хотелось. Но то ли офицер Соейр поняла его по-своему, то ли действительно не хотела с ними нянчится. А, возможно, ей просто надоело пререкаться с Крис… Но она неожиданно согласилась.
Заполнение документов и печать штрафной квитанции заняло минут пятнадцать. Для этого даже пришлось припарковаться на обочине, включив аварийку. Парочка геев, кстати, благоразумно ретировалась, стоило им только увидеть тормозящую рядом с собой полицейскую машину. То ли были еще молоденькими, то ли не знали свои права, то ли просто было не охота связываться. Миятору даже им позавидовал. Впрочем, свободу передвижения они с Кристиной обрели довольно таки скоро. Только вот от пляжа они уже успели уехать довольно далеко. А офицер Сойер и не подумала их подвозить. А в ее улыбке, когда она желала им счастливого и безопасного пути, было столько ехидства, что можно было утонуть и захлебнуться.
Но перспектива прогуляться пешком до оставшейся на стоянке машины радовала гораздо больше, чем перспектива провести сутки в участке. И радужное настроение не испортил даже начинающий накрапывать дождик.

+2

19

Решила ли Кристина пойти ва-банк и отыграться на офицерше? Да. Абсолютное чистосердечное признание. Конечно, можно было бы сразу по-серьёзному закуситься, но Парсекиан доставляло удовольствие выводить эту фригидную суку медленно и с удовольствием, поэтому она так самозабвенно целует сейчас Миятору. Впрочем, может и не только поэтому. Ещё это приятно. Весьма. И ее язык занят, чтобы не сморозить что-то из ряда вон выходящее и не порушить эту нагнетаемую атмосферу растущего напряжения. Разве что резкий рывок несколько путает карты, но все, о что бьется Кристина, это ладонь Миятору под ее затылком.
— Благодарю, — улыбается, по-прежнему держа руки сцепленными на его шее, и парень подмигивает в ответ, а затем вдруг бережно обнимает и прижимает к себе как ребёнка. Кристина послушно укладывает голову ему на плечо и, когда слышит, о чем он заговаривает с копами, то едва сдерживается от смеха. Это он так ее нейтрализует, чтобы она не наговорила лишнего и не обеспечила им сказочно экстремальное пребывание в камере в ожидании выпуска под залог? Уж Сойер точно нашла бы, что им вменить. Особенно Кристине. Впрочем, оказывается, что доверительный тон Миятору действует успокаивающе не только на представителей закона, но и на неё тоже. Она улыбается, слушая и рассеянно проводя ноготком указательного пальца по коже там, где ее касается ворот надетого на голое тело пиджака. Главное, не испортить момент. Ей уже осточертело это развлечение — и ведущие скучные, и конкурсы неинтересные. Однако, если честно, Кристина не думала, что Сойер сольётся так быстро. Ну похожа она на вредную бабу, которая во всем идёт до конца! И черт его знает, что ею в итоге двигает, когда она просто оформляет им штраф и сообщает, что они свободны. У Кристины так и вертится спросить, не хочет ли она вернуть их туда, откуда забрала, но тут Миятору снова своим японским чутьем предугадывает опасное развитие событий и быстро-быстро прощается. Всем пора. Всем спасибо. Что-то в этом духе. А Кристина, когда полицейская тачка усвистала дальше, крутит пальцем у виска:
— Эй! Нужно было настоять, чтобы они отвезли нас назад! Черт! — взмахивает руками. Ну что теперь толку! Вдох выдох. У тебя было отличное настроение, Кристина, и его ничто не должно испоганить. Как давно ты гуляла пешком под дождём? Она поднимает лицо вверх: — Мою тачку зальёт. Да что за день такой, — вздыхает. Редкие капли все никак не начинающегося дождя раздражают. Уж лучше бы ливануло сразу! Что за метеорологический саспенс? — Идём!
Можно поймать попутку — достаточно ей вскинуть руку или просто остановиться с распахнутым пиджаком. Однако в Кристине взыграла спесь, и даже когда проезжающие мимо водители сами тормозят и предлагают подкинуть их, обращаясь преимущественно к Кристине, она трагически качает головой и отвечает, кивая на как ни в чем ни бывало сияющего Миятору: — К сожалению, мой друг забыл портативную версию себя в Японии, мы к вам не поместимся, — или же: — После Хиросимы он не доверяет помощи американцев, — или: — Мы из картографической службы, составляем туристические пешие маршруты и меряем расстояния, его шаг — идеальный метр.
Впрочем, за всем этим путь постепенно сокращается, а дождь расходится. И Кристина прибавляет шаг:
— Поспеши! — в сотне метров от них парковка небольшого отеля, на первом этаже — отличное кафе. Самое подходящее место укрыться от проливного дождя и просохнуть. Она взлетает на крыльцо, зябко ёжась и смеясь. — А ведь день так здорово начинался! Верни солнце, Миятору. Ты должен быть с ним на ты, — легко толкает в грудь. — Посмотри, — кивает вверх, — там за тучами его не видно? — да, шутит про его рост. Ну он же действительно высотой с двух японцев!

+2

20

Кристина крутит пальцем у виска, как только полицейская машина резко и даже нервно стартует с места. А Мий тихо смеется. Ему не совсем понятно, к кому именно относился этот жест. То ли Кристина таким нехитрым способом сообщает, что из ума выжила офицер Сойер. И тогда благо, что она не удосужилась посмотреть в зеркало дальнего вида. То ли в этом сумасшествии Кристина обвиняет его, Миятору. Но в данном случае он будет совершенно солидарен с девчонкой. Добровольно остаться посреди шоссе без колес под начинающимся дождем согласиться только сумасшедший.
- Не будь такой занудой. – парень снова тихо смеется и подхватывает Кристину на руки, закружившись вместе с ней. Глупый, непонятный и, вероятно, совершенно лишний жест, но на душе сейчас легко и свободно, и очень хочется делать глупости.
В поле зрения полиции Мий не попадал с тех времен, как был безбашенным подростком. Разумеется, у него, как и у всякого уважающего себя законопослушного гражданина, есть ряд штрафов. Но на полицейской машине он не катался очень и очень давно. А уж когда он вот так вот просто, почти избегая наказания, оказывался на свободе, парень сейчас бы и вовсе не вспомнил. И не важно, что сейчас уже не пугает перспектива провести ближайшее время в обезьяннике. Сам факт внезапного освобождения буквально выплескивается эндорфинами в кровь. И хочется совершать глупости, смеяться и радоваться внезапно обретенной свободе. Запахом влажного асфальта и отдаленным грохотом весенней грозы. И не только радоваться самому, но и разделить эту радость с тем, кто находится рядом. Потому он и позволяет себе некоторые вольности. Сейчас уже больше не кружится, но все так же продолжает удерживать девушку в своих руках. Так же, как совсем недавно – в воде. Прижимать ее к своей груди. И целовать. Так же, как она только что целовала его в машине. И не важно, что они находятся едва ли не посреди дороги, и что проезжающие мимо машины, те, что не пытаются предложить им свою помощь, радостно сигналят. Ну точнее не машины, а сидящие за рулем водители. Со стороны они, наверное, представляют интересное зрелище. А уж вкупе с теми комментариями, которые отвешивает Кристина, объясняя все же удосужившимся остановиться водителям свой отказ. Кто-то откровенно недоумевает. Кто-то не менее откровенно офигивает. Кто-то просто пожимает плечами. Кто-то крутит пальцем у виска. А некоторые, особенно настойчивые, даже предлагают помощь повторно, только в этот раз уже одной Кристине. Но они продолжают идти рядом, в конце концов переходя на бег.
Первые ледяные капли, те, что превращают легкую изморось в проливной дождь, обрушиваются сверху, стекая по шее и проникая за воротник пиджака. Заставляют вздрогнуть от неожиданности и поежиться в первое мгновенье. Но одежда промокает моментально, и тело уже не так сильно реагирует на разницу температуры с пролившейся сверху водой. Потому, когда они, наконец, влетают под крышу небольшого кафе, оба уже мокрые до нитки. Но зато становится не так холодно, как в первую минуту.
- Взгляни на это все с другой стороны, - Миятору вторит ей своим смехом, просто качая головой, когда рядом оказывается администратор кафе. Нет, им пока что не нужен столик. Они просто зашли переждать дождь. И очень-очень постараются не сильно мешать остальным посетителям. Постоят вот тут, в уголочке. Останутся на крыльце и не будут заходить внутрь. Но спасибо за приглашение. – Когда еще ты покатаешься в полицейской машине? А погуляешь под дождем? – он улыбается, разглядывая Кристину сверху вниз. – Этот день прекрасен от начала до самого его конца. И сейчас я тебе это докажу. - Да, он действительно был выше к тучам и ближе к небу. А, может быть, просто посмотрел в другую сторону, первым замещая пробивающийся сквозь грозовые облака пока еще робкий лучик солнца. – И с солнцем я сейчас договорюсь.
Миятору выскакивает обратно под дождь, запрокидывая голову и задирая руки к небу. Делает несколько пасов руками, выдает парочку выражений на латыни, которую в их голову вдалбливали с первого курса. Небеса не разверзаются. И дождь все так же продолжает поливать стеной. Но из-за тучи выглядывает солнце, озаряя все вокруг ярким светом, а Миятору счастливо смеется, протягивая Кристине руку.
- Иди сюда. Ну иди же. – она все еще сомневается, и парень сам делает шаг навстречу, ловя ее ладонь своей и вытягивая под дождь. Капли снова забираются на шиворот и стекают по лицу, но сейчас они золотятся в солнечном свете. Зелень на деревьях у кафе становится будто бы свежее. И, да! Ему действительно не показалось – рядом с летней верандой кафе действительно цветет дикая яблоня. Ее уже начавшие облетать лепестки покрываю землю темно-розовым ковром, а усилившийся ветер даже сорвал несколько лепестков, донося их до стоящих рядом Кристины и Миятору.
- Леди, ваш заказ. – парень посмеивается, обнимая Кристину и легко прижимая ее к себе. – Солнце с доставкой. – вновь запрокидывает голову, кивая и щурясь на все еще проглядывающие сквозь тучи лучи солнца. – Замерзла? – обняв крепче, наклоняется, мягко поцеловав действительно ставшие холодными губы. Ему кажется, что они даже чуть подрагивают под его прикосновением. От холода. – Не хочешь зайти погреться? – на этот раз кивком указывает на отель, название которого он не успел разглядеть. Конечно, нет гарантии, что у них будет свободный номер. Но можно попытаться.

+2


Вы здесь » inside » кинозал » US-Japanese relations


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC