Добро пожаловать! Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре декабрь 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: +3°...+11°.
Путеводитель / Бюро информаторов / Справочное бюро: семейное!

СЛУШАТЬ

Lana Del Rey
Young and Beautiful

ПРИМИ УЧАСТИЕ

в музыкальном флешмобе

СЛУШАТЬ

Kavinsky
Nightcall

СЛУШАТЬ

KALEO
Way down we go

СЛУШАТЬ

Arctic Monkeys
Do I wanna know?
sample70

Эшморы ждут сестру

sample70

Джерому нужен отец

sample70

Августин в поисках тети

sample70

ЭлисНАША ГОРДОСТЬ

sample70

ЛетиНАША ГОРДОСТЬ

sample70

ЛенниНАША ГОРДОСТЬ

sample70

РэйНАША ГОРДОСТЬ

О, счастливчик!

Удивили)) Честно, я не ожидала увидеть свою моську в счастливчике. Спасибо Геннадию. Всегда хотелось побыть на этом месте, и вот я здесь и почему то не могу найти подходящих слов, кроме как визжать от восторга) А теперь серьезно, я не мастер речей, конечно, надеюсь, вы поймете меня, что я хочу сказать) С-Семья. Такое и маленькое слово, но так много значит для всех нас. Это родство не только по крови, а по душе. Это говорит о многом, к примеру о том, что он в унисон думает, мыслит, как и другой инсайдовец по духу. У них и мировоззрение не различается, и интересы жизненные совпадают, им легко вместе общаться и такие люди с полуслова понимают друг друга. И дружба эта бывает независимо от возраста или пола. Одному может быть 18 лет, а второму 30 и они общаются на одной волне. И знаете это прекрасно. Весь этот форум наша большая семья. Бывает такое что иногда, и ругаемся, ссоримся, но потом же миримся. Сколько раз уходили и все же возвращаемся. От всей души хочу сказать спасибо, самым главным людям на нашем форуме - админам. Людям, которые это все придумали и продолжают фантазировать и осуществлять и удивлять нас своими идеями, сюрпризами, подарками. Спасибо вам наши любимые, наши родные и самые лучшие родители админы. Ну а так же пожелать терпения, как мне с алконафтами. Вы заботитесь о нас, как и я о них… а они это не понимают. Лэнг я про тебя имею ввиду, пьянь ты окаянная! Так же спасибо тем кто меня поддерживает и приободряет, милая моя солнышко лесное Элли))) Ну и всем остальным тоже огромное спасибо, целую обнимаю…и поменьше пейте! Берегите здоровье)))

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Сказка на ночь


Сказка на ночь

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Человек склонен составлять себе слишком сложную картину – прекрасное определение. Джефф как никто другой знал, что дело обстоит именно так.
Даже в счастливую детскую пору, в любящей и заботливой семье, без наличия деспотизма, нарсицизма, переноса собственных потребностей, желаний и нереализованных надежд на детей, ребенок оказывался опутан множеством социальных связей и – вынужден был их поддерживать. На своем, детском уровне, но – вынужден. Начиная от самых простых и понятных – «Сегодня приедет бабушка, не убегай в свою комнату, даже если она будет скучно рассказывать», до совершенно ему непонятных – «Скажи вот этому мальчику приятное и дай свою машинку. Как зачем? Потому что я сказала!». Мир, где божья коровка на стрелке травинки застит собой весь мир, а дружба с соседским пацаном, с которым можно поиграть в футбол, интересует больше всего на свете, неизменно встречался, сталкивался, смешивался с не слишком понятным миром взрослых. Вызывая одновременно зависть, отторжение, принятие и – подчинение. Неизменное подчинение правилам, установленным не самим ребенком. Даже если он бунтовал – немалому количеству детей приходилось посещать школьного психолога по причине «агрессии» или незаинтересованности в учебе, все равно – бунт был обречен на провал. И это – осознавалось. Хоть и не принималось.
Годы идут, ребенок растет, появляются новые паттерны поведения, новые связи, новые выборы и возможности. Люди стараются соответствовать им и – ожиданиям окружающих. И – калечат себя. Как ни странно, одними из самых озлобленных и психически плохо развитых личностей являются те, кто на людях всегда демонстрируют прекрасное настроение и готовность помочь. Сколько уважаемых мамочек, входящих во всевозможные комитеты и любимые окружающими, о которых слова дурного не скажут даже кассиры в супермаркетах, оказываются домашними тиранами, ломающими жизнь своим детям. Прикрывая лучшими побуждениями, а на самом деле – реализуя свою скрытую агрессию.
Как ни странно, одни из самых удовлетворенных жизнью людей, сходные по отношению к жизни чуть ли не с буддистскими монахами были – его «пациенты», из «организованных» серийников. Сосредоточение на своей цели, ощущение нахождения «над» остальными людьми приводит к весьма специфическому самоосознанию, и – как результат, к состоянию гармонии с миром. В определенные периоды.
Несмотря на утреннюю беседу, фраза о стейке вызвала легкое удивление. Привычка питаться готовой едой из ресторанов диктовала свои условия.
Джефф посмотрел на часы.
– Признаться, именно сегодня я предпочту стейк Вашего авторства ресторану, – и улыбнулся. – Так что – ловлю Вас на слове. И если Вы позволите курить, то компенсация ужина будет полной.
В доме не пахло сигаретами, табаком или кальяном, однако – это еще ни о чем не говорило. Хозяин мог не курить, но – не возражать против курящих гостей. Или – прекрасно оборудованная вытяжка. Хотя с учетом современных реалий борьбы за здоровье – также весьма странная фраза, если вдуматься, скорее всего сигареты окажутся под запретом в этом доме, пахнущем теплом и уютом.

Отредактировано Willard Landon (Вт, 30 Окт 2018 00:41:36)

+3

22

Люк не особо умел и любил готовить. Впрочем, как любой человек, проживший в одиночестве достаточно долгое время, он знал, с какой стороны браться за сковородку и как сделать себе омлет. С точки зрения питания его жизнь моно было разделить на несколько периодов. В детстве он редко оказывался со всей семьей за одним столом. Гастрольные графики родителей совпадали редко, и семейные ужины для Фрессонов были чем-то мифическим. Вроде, такое бывает, но где-то еще, не у них. Потом, когда он стал жить один, то оказалось, что готовить вовсе не просто. дело было даже не в том, что это требовало времени и навыка. Был еще один момент,над которым, обычно, мало задумываются. Продукты. Чтобы что-то приготовить. нужно иметь - из чего. А для этого нужно было что-то планировать, идти в магазин, таскаться там с тележкой., вникать в то, сто покупаешь. Эта часть для Люка была самой невыносимой, поэтому он питался преимущественно в кафе или каких-нибудь забегаловках.
Когда в его жизни появилась Пейшенс, все изменилось. Возможно, не так сильно или заметно со стороны, но он как-то незаметно для себя привык завтракать и ужинать дома. Иногда они выбирались в рестораны, но это уже было не то. Но в этот период было кому и в магазин сходить, и приготовить.
Перебравшись в Лейк Шор, Люк был склонен вернуться к временам университетской молодости, хотя вполне мог бы питаться и у родителей. Однако, заглянув однажды в холодильник скорее случайно, чем намеренно, он неожиданно для себя обнаружил, что там есть продукты. Оказалось, что тут подсуетилась матушка, договорившаяся не только об уборке в домике, но и о том, что ее сыну не дадут подохнуть с голоду. На таких условиях Люк был согласен изредка что-нибудь сделать на скорую руку. особенно, когда лень было куда-то тащиться и не хотелось ждать заказ. Он не слишком жаловал пиццу или китайскую еду, а отбивную было проще пожарить.
Кормить сегодня гостя он тоже не собирался, но раз уж так сложилось, то сделать лишнюю порцию проблемой не стало. Наоборот, даже устроило. Идти в ресторан сегодня не хотелось. День выдался не столько трудным, сколько нудно-утомительным. Из тех, когда тупо устаешь просто от того, что ни чего не делаешь.
- Ну смотрите. Я - ни разу не повар. А курить, если не возражаете, лучше на крыльце.
Люк в принципе не имел ничего против курения, сам он к этом относился более чем равнодушно. Более того, за всю свою жизнь он умудрился не сделать ни одной затяжки, не видя в том смысла. И как человек, совершенно не привыкший, находил практически любой запах табака раздражающим. особенно, если это был низкокачественный табак. Знакомых это веселило. В его лаборатории все знали, что если купил нечто сомнительное, закури рядом с Люком. Если его передернет, и он попросит бросить,  значит - точно палево. Знакомые химики даже проверяли пару раз результаты, возмущаясь тем, что такой нос достался тому, кто этого оценить не способен.
- Впрочем, если у вас сигареты без ароматизаторов, то можете попробовать курить здесь. Это сложно объяснить. но я не переношу некоторые сорта табака. Но если ваш не будет нарушать моего равновесия и впишется в картину моего мира, то я возражать не буду.
И, словно в подтверждении своих собственных слов, даже извлек из шкафа небольшую пепельницу, выполненную в виде ведерка.
- Значит. стейк, зелень, хлеб. И вино. А с вас - история из жизни, пока я буду готовить. Можно даже выдуманную.

+2

23

Неторопливо вертя в руках тонкий серебристый портсигар, Джефф с интересом наблюдал за хозяином, занявшимся домашними делами. Выбор слова, построение фраз, паузы – они много могут сказать о человеке. Но – не меньше могут «рассказать» движения. Те же самые «выборы» минимальных конструкций-движений, фраз-сочетаний действий, пауз-поворотов и, как их называют, «зависов» в определенных позах – тоже весьма характерны и красноречивы. Не только мимика, чтение по которой так любят гипертрофированно преподносить в сериалах, где буквально по одним нахмуренных бровям главный герой читает все грешки собеседника, но – и все остальные.
От собеседника оставалось ощущение гармонии и барьера. Словно бы он старался весь мир вокруг себя держать в нужном ему равновесии – всеми силами, и нарушение созданного равновесия ударяло, вызывало ответную реакцию в попытке восстановить упущенное. При этом – ни намека на гиперконтроль. Интересное сочетание.
– Стейк и вино – звучит прекрасно. Под них замечательно рассказываются истории. Как под молоко с печеньем в детстве, – улыбнулся Джефф. – Мои сигареты довольно крепкие и несколько специфичны, так что – посмотрите, нарушат ли они Ваше равновесие.
Замочек портсигара щелкнул, и Джефф положил на край одной из тарелочек с орешками сигарету. Темная папиросная бумага окольцовывалась едва заметной вязью букв, складывающихся в повторяющееся Treasurer, и превращалась в белый фильтр с золотым ободком.
– И – позвольте вопрос. Каким видом спорта увлекаетесь? Только бег?

+3

24

В приготовлении стейков Люк придерживался традиции французов. То есть, не признавал ужаренную до углей, усушенную до состояния подметки, избитую до второй,на этот раз мучительной смерти мякоть. Он предпочитал сочные, слегка обжаренные с двух сторон стейки, ярко-розовые по срезу, посыпанные крупной солью, исходящие жаром и непередаваемым мясным духом. Но ради гостя... Впрочем, нет, не мог.
- Сейчас - только бег. Хотя люблю и горный байк. Раньше часто мотался в горы, но в последнее время все как-то не до этого.
Он любил горный воздух, сосны, неровные тропы, изрезанные корнями и расщелинами, любил камни и любил тишину. Увы, в последнее время возможности скрыться в горах хотя бы дней на пять ему так и не представилось. Гонять по равнине он не любил, это было скучно. Разве что на мотобайке, но идея увидеть сыночка на мотоцикле повергала матушку в шок, а волновать ее сейчас Люк не планировал. Это было не критично. Куда менее критично, нежели отсутствие гор, по правде сказать.
На столе оказалась небрежно порванная салатная зелень, холодный запеченный картофель. Люк успел даже обнаружить зерновой хлеб и удивится между делом. Они не знал, что у него дома что-то такое водится. Думал, только хлебцы для тостов есть. Накрывал на стол он быстро и привычно, почти не задумываясь.
- Пока учился, чем только не занимался. В основном, дрался, - это было смешно вспоминать сейчас, он не удержался от улыбки. Собственный подростковый бунт и правда сейчас был просто забавен. А тогда сколько было споров, сколько семейных сцен. Отец настаивал, что он должен беречь пальцы, а Люк почти каждый день возвращался домой со сбитыми костяшками, расцарапанными запястьями. А какие у него мозоли были. Впрочем, его родителям можно сказать, что и повезло. Это была далеко не самая худшая форма протеста. Сын мог бы и в банду податься, а не в секцию по джиу-джитсу или боксу.
- Но потом сосредоточится на мозгах. Вам с кровью? Или без?
И, повернувшись к гостю, выдал лучезарнейшую из улыбок, явно стараясь не смеяться.

Отредактировано Luke Fresson (Ср, 10 Окт 2018 17:31:18)

+3

25

Становилось все интереснее. Обычно люди, посвящающие себя науке, фиксируются на чем-либо одном, и не остается места таким необычным увлечениям, как горный байк. Скорее можно было предположить спортзал – лишь бы поменьше времени тратить на отвлеченные занятия. Драки в подростковом возрасте также мало вписывались в образ ученого-теоретика. Даже – практика. Подобные «развлечения» более присущи людям действия, чем людям думающим. Однако полностью к подвиду последних его собеседника было сложно отнести – иначе бы нечаянная утренняя встреча завершилась бы тем, кто каждый разошелся по своим делам.
– Мозги? Определенно – с кровью, – сложно было удержаться и не поддержать шутку. Да и не следовало – приятный разговор. – Без крови мозги, знаете ли, весьма плохо функционируют. Я бы сказал – даже вовсе не функционируют. Но, полагаю, Вы о стейке? Его я тоже предпочитаю с кровью.
Мясо должно оставаться мясом, как и все прочие вещи – самими собой, и попытки придать им иной вид или чуждую функциональность всегда вызывали у Джеффа недоумение – от бессмысленности подобных действий.
– Каковы Ваши предпочтения по поводу стейков?

+3

26

Люк рассмеялся. Вообще-то вышло случайно. Уже произнеся всю фразу целиком, он понял, что сказал. Так случалось, если заниматься сразу несколькими делами одновременно. Или если одно из дел оказалось интересным и отнимало слишком много внимания.
- Средней прожарки, так кажется говорят? Знаете, у меня был приятель, ресторатор. Вот он уверял, что стадий прожарки должно быть пять штук. И демонстрировал на ладони, какие это должны быть степени. Вот моя стадия та, что приходится на середину.
Обжарка стейка была с одной стороны, делом быстрым и не особо сложным. А с другой требовала внимания и четкости действий. Чуть передержал, и уже не то. Впрочем, Люк не относил себя к великим поварам, а потому угрызения совести ему не грозили. К тому же, он не верил в то, что его сегодняшний гость внезапно станет предъявлять ему какие-то претензии по готовке. И все же, это не было причиной сжечь мясо до углей.
- И так, жду с вас историю. Пять минут монолога, и потом я отключу диктофон. Впрочем, диктофон я в любом случае отключу. Не записывать же, как мы будем стучать вилками по тарелкам.
Материала ему бы и так хватило. Но для чистоты записи хотелось бы чуть больше. Впрочем, вечер удался, и потому Люк читал, что в любом случае не останется в накладе.

+2

27

– История. Хм.
К аппетитным звукам скворчащего жарящегося мяса, стука ножа и прочим, символизирующим уют кухни, добавилось негромкое, неторопливое постукивание портсигара о дерево.
История о жизни. Джефф многое мог вспомнить и рассказать о своей жизни, но – такие истории не рассказывают никому, особенно – под запись на диктофон. Безусловно, он не  забывал об этом во время всего предыдущего разговора. Да и привычно уже – вести беседы под запись. Но привычка спрашивать, не рассказывать.
– Вы когда-нибудь ходили под парусом? – мгновения уютной тишины прервались, но не резким говором, а тем, что вплетается в уже существующие звуки, придавая им наполненность, даже – насыщенность, как специи придают блюду завершенность.
– Не на большом паруснике, не на теплоходе, и уж тем более не на трансатлантическом лайнере. А на маленькой, как ее назвали бы в прошлые годы – утлой лодочке с одним парусом, что может опрокинуться от любого сильного порыва ветра? Сейчас, в эпоху легких металлов, пластика, гирокостюмов и GPS подобное плавание – развлечение, а два-три века назад лишь самый отчаянный мог отплыть на подобной лодке в бурю. Вернуться почти невозможно. Накроет волной, перевернет, закрутит в пенном водовороте, разобьет о камни и отправит на корм рыбам. Впрочем, все эти опасности существуют и поныне, однако ныне находятся смельчаки, ищущие именно бурю. Шквалы ветра, играющие лодкой как пустой скорлупкой из-под ореха. Огромные седые волны, тяжело стонущие перед тем, как обрушиться вниз многотонными лавинами и раздробиться на части, как зеркало в злой волшебной сказке. Горизонт, где море сливается с небом – вряд ли его можно разглядеть в безумной, пьяной качке на волнах, когда кажется, что каждое новое мгновение меняет местами все вокруг, переворачивает вверх ногами, превращая привычный мир в страну антиподов. Соль, не просто оседающая на губах, а разъедающая кожу, уже иссеченную мелкими порезами оплеух, что раздает ветер, наполненный даже не влагой – злой водной взвесью, почти пылью, но режущей до крови. 
Джефф протянул руку и неторопливо отпил глоток вина.
– Их называют смельчаками – тех, что выходит на утлой лодчонке в шторм в море. Тех, кто стремиться спуститься с горы быстрее лавины, чувствуя за спиной всю мощь ледяного дыхания надвигающегося ледника. Тех, кто прыгает с крыльями в попытке найти нисходящий поток и не разбиться об острые камни. Ими восхищаются – как героями. Или – почти как героями. Особенно если им удается снять удачное видео и выложить куда-нибудь, на всеобщее обозрение. Менестрели нашего времени.
Джефф чуть усмехнулся, но – не нивелируя сказанное, лишь подчеркивая его, усугубляя до нужного эффекта.
Мерный рассказ тек неторопливой, полноводной рекой, заполняя все вокруг призрачным блеском, забирая минуту за минутой отведенного для поджаривая бифштексов времени. Вырисовывая свинцовый океан, сверкающие, точно огромные сахарные головы, вершины, острые скалистые зубцы горной гряды, и поверх прекрасной в своей ужасности стихии – люди. Крошечные человечки, решившие бросить вызов природе и – себе.
– Людям становится мало просто развлечений. Правильнее сказать – людям всегда мало лишь развлечений. Желание пройти по краю и заглянуть в глаза Бездны не всегда пересиливает страх. Оттого гладиаторские бои, повешанье преступников, сожжение ведьм всегда привлекало множество зрителей. Не просто увидеть, как лишится жизни кто-то страшный и стоящий на недостижимой высоте, но – заглянуть в глаза смерти, увидеть ее отблеск, понять, что же там, в Бездне. Увы, нынче не устраивают публичных казней. Но – есть те, кто будет пытаться не просто умереть, дабы самому испытать удовлетворение на краю, а во имя зрелища.
Рассказ ширился и рос, раскидывался пестрым покрывалом из разноцветных квадратиков – словно земля под крылом самолета или одеяло в детской. И – совершенно не было понятно, как на самом деле Джефф относится к этим людишкам в ярких спасательных жилетах или черном латексе.
И тем неожиданнее стала смена темы – с непонятной, возможно – трагической, возможно – c ноткой одобрения, на шутливую.
– А вообще во всем виноват Ваш стол.

+4

28

Люк не просто записывал, нет. Он слушал все, что ему сейчас рассказывали. Крайне внимательно и с совершенно искренним любопытством. И не только слушал, но и слышал. Изменение интонаций, расстановку акцентов, подбор слов, даже выбранную тему и ее развитие. Это было красиво.
Нет.
Это было прекрасно.
То, как цеплялись друг к другу слова, как выстраивалась фраза, как каждое определение мазком ложилось в общую картину. Это было восхитительно. Вязь слов не пестрила, не провисала, не выглядела аляповато и неуместно. Каждое слово вплеталось тончайшей нитью, образуя цельный, совершенно чудесный узор. И это была настоящая магия. Та, что ведет за собой, что завораживает подобно дудочке, что манит в иные миры и дурманит голову. Та, в ответ на которую ты сразу и бесповоротно говоришь "да".
Восхитительно.
Настолько, что Люк чуть не спалил мясо, замерев, вслушиваясь в рассказ, впитывая в себя, пропуская через себя. Только что он стал свидетелем чуда. И можно было не сомневаться, что этот отрывок будет прослушан потом раз, и еще раз. И еще. Пока он не увидит вся картину в целом - звук, цвет, состояние. Лучший способ провести вечер, когда в этой комнате, в тишине, раз за разом будет звучать этот голос. И было даже не жаль, что так мало. Потому что такой голос был как глоток дорогого вина. Один бокал - это удовольствие. Но десять бутылок - это запой.
- Вы книги, случаем, не пишите? Я бы почитал.
Он не смеялся, даже не улыбался. Это было совершенно искреннее желание или даже мечта. Прочитать что-то такое, и слышать при этом голос автора. Мир,в который он бы с удовольствием погрузился на несколько часов.
- И при чем тут мой стол? Неужели волны, фантазии и подростковый бунт?
И на столешницу, только что ставшую частью повествования, встали с тихим стуком две тарелки.
- Прошу. Но учтите, я отдам вам стол, если скажете, что именно его вам и не хватало для того, чтобы начать писать. Это будет незначительная жертва в обмен на ваше творчество. Точнее, это будет вообще не жертва.

+4

29

– К сожалению – или к счастью, – Джефф улыбнулся. – Книги мои были бы весьма специфичны.
Даже если стараться избегать массовой культуры, особенно – масс-медиа-культуры, она все же настигнет. В виде случайно услышанного разговора сослуживцев или прохожих. В виде мемов или статей. В виде восторженных отзывов либо снобской критики. В каком-либо виде, но – настигнет. Если же приходится не чураться, а изучать тенденции и быть в курсе бестселлеров – особенно. Так что разбежавшиеся цитатами фразы временами украшали речь, даже если первоисточники и не блистали. «Блеск» им придавали последующие наслоения эмоций, чувств, значений, что вкладывали выдергивавшие фразы из книг и пускавшие на цитаты.
В данном случае сложно было не узнать отсылку. А Джефф – расслабился, потому и позволил себе подобное, обычно стараясь избегать упоминаний, тем более – разговоров о своей работе.
– Так что, пожалуй, к счастью.
Приятные кухонные звуки продолжились – в этот раз стуком тарелок с восхитительным на запах мясом. Никаких лишних специй, не пережарено – разве может быть что-то вкуснее после целого дня, проведенного «в поле», без особой возможности поесть? Прихваченные с собой блинчики помогли, но – скорее наладить контакт, чем насытить голод.
Голод у Джеффа также был весьма специфическим. Когда работал – он мог сутками ничего не есть, оставаясь верным кофе и сигаретам, не испытывая потребности больше ни в чем. Однако, да – расслабился. И – организм затребовал свое. Еды.
– Я вижу в Вашем столе возможности, – Джефф придвинул к себе тарелку и убедился, что нюх его не обманул – вид стейка подчеркивался его запахом и взывал к гастрономической оргии. Небольшой такой и – уютной. – В том числе – покорить новую вершину. Что и спровоцировало основу рассказа. Надеюсь, Вы рассчитывали на нечто подобное, иначе – придется Вам еще раз кормить меня ужином.
Шутливость и легкость тона прекрасна для поддержания необременительного разговора – с желанием продлить его еще какое-то время.
– Полагаю, теперь возможно отключить диктофон? Или запись стука ножей о тарелку также может нынче оказаться ценной? Хм…
Джефф задумчиво глянул на белую глазурь тарелки.
– Может ли подобная запись иметь ценность для Вашей работы, если может – при каких условиях?

+3

30

Люк бы все равно почитал. Потому что в книгах всегда были две составляющие: текст-объект и текст-предмет. Идея текста и то, как этот текст был написан. Иногда даже незатейливая история не отпускала от себя до самой последней точки, некоторые места требовали быть перечитанными, чтобы ими можно было насладиться, рассмотреть со всех сторон словно кристалл. А иногда бездарный корявый текст мог убить даже самую гениальную идею.
Люк между делом нажал на кнопку диктофона и убрал его со стола на полку. Теперь пришло время наслаждаться спокойным вечером, вкушая пищу после хорошо проделанной работы. Полученного материала должно было хватить для обработки и анализа. Образец действительно оказался на редкость удачным, исследовательская группа будет в восторге. Нет, для него не было странно думать о живом человеке как об образце. Потому что подразумевался всего лишь голос. А вот с человеком сейчас Люк планировал сесть за один стол. Забавная проф деформация, когда голос и человек воспринимались как-то отдельно друг от друга и сами по себе.
- Рассказ будет идеален, благодарю. Повторений не потребуется. К тому же, на вашем месте я бы сначала попробовал мясо, - на стол тихо легли столовые приборы. Люк протянул гостю салфетку. И вернулся за нарезанным хлебом и овощами, - А то вдруг моя готовка окажется настолько ужасной, что вы и вовсе пожалеете, что утром не промолчали?
Запороть кусок мяса при жарке было проще, чем казалось. Чуть передержал, и вместо горячей ароматной мякоти, исходящей соком, получишь подгорелый кусок неведомо чего, усушенный наполовину до состояния подошвы старых кроссовок. Люк с сомнением покосился на почти пустую бутылку вина, разлил остатки по бокалам и приподнял тару, демонстрируя ее Лэндону.
- Вторую открыть? - Две бутылки вина для двух крепких мужчин не должны были быть проблемой, но у каждого - свой порог, - - Теперь четкость речи уже не так критична. А потом я выдам все профессиональные секреты, включая ценность звука стука вилок и ножей о тарелку.

Отредактировано Luke Fresson (Чт, 1 Ноя 2018 23:34:46)

+2

31

Замечательное состояние – когда алкоголь не навевает сон, лишь наполняет легкостью и приятной расслабленностью. Несмотря на усталость от дня, принесшего много ходьбы и новые вопросы. По прошествии времени они станут своей противоположностью – ответами, но для этого необходимо будет озвучить новые вопросы, высказать предположения, получить информацию, собрать все воедино – словом, сделать все то, что он привык делать и к чему шел всю сознательную жизнь.
Но все это – потом.
Джефф посмотрел на часы. Время позднее, но не настолько, чтобы не продолжить разговор.
– Открывайте. Полагаю, обсуждение ценности стука вилок и ножей требует дополнительного обрамления – для лучшего восприятия этого, безусловно, сложного для восприятия материала. И…
Джефф вновь вдохнул вкусные запахи домашней стряпни.
– Полагаю, мясо, которое так пахнет, вряд ли произведет на меня столь ужасное впечатление, что Вы живописали, – и чуть улыбнулся, почти скупо, но искренне. – В любом случае – уже уверен, что не пожалею.
Вряд ли что-то могло произойти настолько ужасное, что полностью перечеркнуло бы приятность вечера.

+3

32

- То есть, вы уже согласны скоротать в моей компании второй ужин?
Вечер вышел неожиданно легким. И в какой момент он перестал быть чисто профессиональным разговором двух незнакомцев, превратившись в нечто среднее между легким флиртом едва знакомых людей и обмен шутками, было непонятно. Но оба явно не имели ни чего против. Послевкусие, оставленное утром, не обмануло. Люк не пожалел, что пустил постороннего человека в свой дом.
- Ну что ж, в таком случае - мой адрес вы знаете.
Вторая бутылка с тихим стуком встала на стол, Люк устроился напротив гостя и осмотрел придирчиво свой ужин. Вроде, все нормально. Он не был гурманом, к еде относился ровно, но и питаться всякой дрянью был не склонен.
- Что же до вилок, ножей и их стука, то это - крайне важный момент. Например, по интенсивности стука вилок можно судить о том, насколько съедобно блюдо, нравится ли оно тому, кто есть. А по скрипу ножей - съедобно ли блюдо. Представьте, стук вилок медленный, с большими интервалами, а ножи скребут по тарелкам, а не откликаются легким стуком. Вместо вполне гармоничных и приятных для нашего уха легких звонких нот верхней октавы, мы слышим волчью квинту. Вот тут стоит насторожиться...
Люк оторвался от созерцания своей порции и кивнул Лэндону.
- Да вы ешьте, ешьте. А я послушаю.

+2

33

Приподняв бровь, Джефф с удовольствием выслушал небольшую лекцию по градации звуков ножей и вилок. Очевидно – импровизированную, и оттого еще более интересную и занимательную. Джефф любил и уважал умных людей, способных к тому же быстро думать. Увы, ум и скорость мышления зачастую не всегда шли рука об руку, и еще реже с ними соприкасалось чувство юмора. Не то, что зачастую понимают под ним, а истинное, когда шутка не переходит границы телесности, превращаясь в некрасивую пошлость. Впрочем, красивую пошлость Джефф также ценил – в определенных и уместных обстоятельствах, но – вновь увы! – подобное умение было еще более редким даром, чем уместное чувство юмора.
– Прекрасно. Вы только моей тете Мэйбл не рассказывайте, иначе на семейных ужинах нас всех ожидает не только жесткий контроль над количеством съеденного, но и не менее жесткий аудиальный контроль.
Джефф любил есть неторопливо, даже с некоторой обстоятельностью, обусловленной воспитанием и личными мотивами, так что ныне привычка не мешала разговору, сводящемуся в том числе к легкому подтруниванию – скорее над собой, чем над кем-либо еще.
– Впрочем, полагаю, что подобными секретными сведениями следует делиться с любой женщиной – закормят.
Мясо оказалось в меру мягкое и прожаренное, зелень – свежая, вино – неплохое. Даже орешки – съедобные. Как ни странно, подводили чаще всего именно орешки, ведь редко кто задумывается, почему почти одинаковые на вид фисташки стоят в два, а то и три раза дороже своих дешевых собратьев. Все тот же суррогат, та же замена, только – в этот раз играла роль всего-навсего свежесть и количество масел в орехах, делая некоторые просто несъедобными.
– Или запилят.
Джефф критически посмотреть на свой нож для мяса с пилочкой на лезвии – игра слов, затрагивающая реальность, – и улыбнулся собеседнику.
– На сколько гармоничный ряд у меня получается?

+2

34

- Так как я не знаком с вашей тетей, то эта информация совершенно безобидна, - его гость не спешил. Плавные жесты были полны того спокойствия, что вполне может соперничать с самоуверенностью, подкрепляться чувством собственного достоинства и тем, что называется "порода". Это Люк заметил еще за завтраком. Люди обычно спешили поесть. Они быстро крошили пищу на мелкие куски, потом откладывали ножи в сторону и принимались шустро опустошатьтарелки. Мало кто умел действительно наслаждаться едой, смакуя каждый кусочек, разбирая тонкости привкуса, не забывая при этом вдыхать аромат и любоваться композицией. Разумеется, его подача была проще некуда, он не смазывал тарелки каким-нибудь загадочным соусом, не поливал сверху чем-нибудь экзотическим, на выкладывал листками шпината мистические и полные сокрытого смысла узоры. Но его сегодняшний гость все равно не забывал осмотреть еду, потянуть носом, примерится. Лэндон не тянул время, не просто жевал медленно, нет. Он получал удовольствие. И для того, чтобы это понять, даже не нужно было прислушиваться к едва  заметному стуку приборов. Ел Лэндон, как и полагалось, практически бесшумно.
- Практически идеальный. Я уже начинаю гордиться своими кулинарными талантами. Судя по звуку ножа, мясо получилось достаточно мягким, без жестких хрящей и прослоек. Так как ен слышно стука вилки, то значит, что кусок был отрезан правильно, должной толщины. То, как вы принюхиваетесь, говорит отом, что в данном случае я угдала, и вы предпочитаете именно апах мяса, а не каких-нибудь специй. Ну а то, что вы заговорили о вероятности второго ужина, говорит о том, что вы не боитесь получить еще одно приглашене, подобное сегодняшнему. Все эти признаки разом говорят о том, что вечер в целом удался. Годится анализ?

+2

35

Весьма, – Джефф улыбнулся и чуть кивнул, подтверждая сказанное.
Конечно, диетологи утверждают, что потреблять пищу лучше всего не отвлекаясь. Сосредоточенно жевать, прислушиваясь к своим ощущениям, не дай Бог упустить момент, когда легкое чувство голода притупится и сойдет почти на нет – именно в нем и следует покидать стол, оставляя на нем все оставшееся, лишь бы не переесть.
Однако Джефф полагал, что намного больше пользы пищеварению принесет приятная беседа, в которой приходится неловкость прятать за лишними кусками еды или – бокалами вина, что якобы придают разговору большую живость, непосредственность и естественность. Глупость. Но и от вина отказываться на этом основании не следует.
Как сказал бы новый знакомый – гармония. Во всем следует придерживаться гармонии, и тогда – жить будет не просто проще, жизнь станет более насыщенной и плодотворной, и из нее исчезнет суета, что и отбирает у людей значительную часть времени и энергии.
Кстати говоря, что бег, что ходьба восстанавливают эту гармонию, стабилизируя мир монотонными движениями. Как и приятный разговор – разум.
– Я не знаю, сколько еще пробуду в Лейк Шор, но – весьма буду рад использовать и второе приглашение на ужин.
Если оно будет озвучено.
Кстати, – Джефф остановился и машинально провернул вилку в пальцах. – Какие достопримечательности порекомендуете посетить? Что пользуется интересом у туристов?

+2

36

Вилка замерла на полпути до рта, Люк задумался. Ему никогда в голову не приходило, что в Лейк Шор могут быть хоть какие-то достопримечательности. Тут были домики, дома, домишки, пустынные тихие улицы, побережье с вполне приличным парком и пляжем. Был спортивный комплекс, школа и полицейский участок. Нет, было еще пара мест, где любили собираться местный бомонд или местная молодежь. Но вряд ли это можно было отнести к достопримечательностям. Люк хмыкнул.
- Даунс парк, Сенди Парк и Балтимор.
Лейк Шор не был местом древних стоянок неандертальцев, тут не случались важные сражения, не рождались ранее гении. Вообще-то, еще лет десять назад Лейк Шор был одной из заштатных дыр. Даром, что между Балтимором и Вашингтоном. Захолустье.
- Туристов тут не бывает, так что насчет Балтимора - я серьезно. Все культурные программы у нас там. В Лейк Шор есть кофейня, бар, на выезде из города есть гольф-клуб, а там - довольно приличный ресторан. Нет, есть еще парочка милых магазинчиков и даже настоящая гадалка. Но "Лейк Шор" и "туристическая поездка" в одном предложении не сочетаются. Так что, увы, ни чего подсказать не могу толкового. Разве что проводить вечера в Балтиморе.
Еще у них тут была клиника, пара ремонтных мастерских и, собственно, все. Какие дела моги сюда привести Лэндона. Люк даже представить себе не мог. Разве что-то медицинское. Он отодвинул от себя опустевшую тарелку и откинулся на стуле, разглядывая гостя так, словно видел его в первый раз. Впрочем, в какой-то мере оно так и было.
- Ну а если решите никуда не ездить, то мой телефон у вас есть. Не могу пообещать, что буду ждать, но вечера я обычно провожу дома. Буду рад компании.
По крайней мере, это можно было воспринимать как приятное разнообразие. Хорошая компания за ужином для него с некоторых пор была, скорее исключением из правил.

+2

37

Похоже, Лейк Шор действительно являлся настолько благообразным и презентабельным местом для зажиточных американцев, что гадалка, с которой Джефф успел познакомиться, включалась в список достопримечательностей.
Джеффа интересовал вопрос, включаются ли в этот список места возможных исчезновений двенадцати девушек, приписываемых серийному маньяку, что не давал о себе знать уже два года – ведь народная молва без сомнений создала уже целый пласт страшных историй и примет об этом. И, конечно же, рассказов. Можно было даже спорить без риска проиграть, что среди них непременно должны встретиться истории «В тот день я встретила бедняжечку, она выглядела настолько счастливой (или несчастной), что я ее предупредила «Будь осторожна, милочка!». И чтобы Вы думали – именно в этот день она пропала!». Либо «Я как чуяла беду, говорила ей не ходить на берег, она лишь смеялась, не послушала – пошла, и – пропала!». Были бы рядом болота – истории обрели бы еще одну зловещую сторону. Возможно – отсылки к классическому детективу. Последнее – вряд ли. Мало кто интересуется подобной литературой.
Джеффу был интересен этот вопрос, но – не настолько, дабы подобным образом смущать собеседника или лишать приятности хороший вечер.
– Я буду еще несколько дней в Лейк Шор.
Сколько именно – неизвестно, но какое-то время непременно потребуется для сбора всей необходимой информации.
– И – если позволят дела, – непременно воспользуюсь Вашим предложением. Если не позволят… – Джефф отложил вилку с ножом и улыбнулся. – Все равно воспользуюсь хоть один раз.
Тарелка опустела, но вино все еще оставалось на столе, так что можно было продолжить разговор за своеобразным «десертом».
В комнате продолжали царить запахи уюта – того уюта, что создается не дизайнерскими изысками или мучительными измышлениями, куда какую вещь поставить, дабы помещение обрело вид, которым не стыдно похвастаться перед соседями. Забывая при этом одну простую истину. Дом нужен для жизни.
В этом доме жили. Рояль, что не просто исполнял роль антуража и «подставки» для фотографий, но являлся важной составляющей, одной из сердцевин дома. Бабушкин стол, от которого не избавились, как от ненужного хлама, заменив чем-нибудь новомодно-хромированным или барной стойкой. Запах хорошо приготовленного мяса и хлеба. Странно – хлеб не пекли, только нарезали и выложили на тарелку, но – булочная, по-видимому, была настолько хороша, что принося с собой хлеб, хозяин дома приносил флер того древнего почти-таинства, что создавали хорошие пекари. Не зря в определенные магазинчики выстраивались почти-очереди завсегдатаев, несмотря на встречающиеся иногда подгорелые корочки или кривобокие караваи, а в другие, используюшие самые современные хлебопечки и рецептуры, обходили стороной.
И сам хозяин – изумительно вписывался в окружающую его реальность, словно бы этот дышащий теплом дом являлся его продолжением. Или – другой стороной. Его реверсом. Впрочем, вряд ли. Обычно на реверсе люди прятали свои грешки, а не уют.
Джефф поймал себя на желании узнать, чем же пахнет сам хозяин дома. Можно было поиронизировать подобному желанию или над самим собой. Но – зачем? Вполне понятное желание узнать приятного человека получше. К сожалению, не слишком приемлемое для современного общества. Как и другие, в которых – увы! – приходилось себя ограничивать.
– Перед тем как постучать, я невольно услышал Вашу игру. И – я не узнал мелодику.
Не мелодию – мелодику. Мелодию не узнать – не постыдно, а вот мелодику, с учетом необычности услышанного – занимательно.
– Что Вы играли?

+1

38

Люк так и не смог привыкнуть к Лейк Шор. Большая часть его жизни прошла в крупных городах. Даже когда родители переезжали, следуя за модой, театральным сезоном и контрактами, они всегда останавливались там, где население исчислялось миллионами. Рим, Лондон, Лос-Анджелес, Милан, Вена, Нью-Йорк. Там жизнь всегда кипела и бурлила, нужно было куда-то бежать и что-то делать. Жили они чаще всего в квартирах, а если и арендовали дома, то все равно это были крупные районы, близкие к центру. И сейчас Лейк Шор давил своей неспешностью, определенно заторможенностью, вариацией шумов. Казалось, что тут постоянно спало все - дома, деревья, трава на газонах, жители. Он понимал желание родителей обрести что-то вроде подобия спокойствия в данный момент. Принимал. Но искренни тяготился. Да, к нему приезжали постоянно его студенты, коллеги, друзья. Да, он сам регулярно выбирался в университет или тот же Балтимор. Но ощущения огромного города, начинающегося за порогом, ему не хватало. Особенно трудно было в первое время по ночам. Не было гула автострад, шорохов соседей, клаксонных воплей, гула высоковольтки, хлопанья крыльев сотен голубей. Большой город звучал совершенно иначе. И к шумам Лейк Шор привыкнуть было неимоверно сложно.  Это только казалось, что в маленьких городках по ночам должно быть тихо. На самом деле, абсолютной тишины не существует.
Лэндон звучал как город. В его словах был шум большого офиса, тишина и дым сигар дорогого клуба, сияние неона за льдистым стеклом, отдаленный ор футбольного стадиона, шипение компрессора автобуса и легкий гул от вращающихся  дверей. Для Люка это было столь очевидно и столь прекрасно, что сегодня он позволил себе в разговоре чуть больше, чем обычно. Но ни чуть о том н жалел. Он вообще не имел привычки жалеть о содеянном. Жалей - не жалей, с последствиями все равно придется иметь дело тебе. Так к чему тратить время на бессмысленное. Он только чуть приподнял бокал, выражая то ли приветствие, то ли согласие на повторную встречу.
Вопрос Лэндона невольно заставил Люка перевести взгляд на фотографии, стоящие на фортепьяно. Он хмыкнул, сделал глоток. Впрочем, что отвечать в таких случая, было очевидно.
- И не удивительно. Это было что-то вроде эксперимента, - Люк откинулся на спинку стула и кивнул на инструмент, - В детстве я соглашался играть только гаммы. Обычно дети их ненавидят, стараясь сразу перейти к исполнению чего-нибудь более интересного, а я не понимал, почему я должен играть вот это вот старое, скучное... - в тоне явно слышались отголоски былого отвращения к тому самому старому и скучному. А еще - насмешка над собой тогдашним. Необидная, впрочем. Просто, это действительно сейчас выглядело забавно. - Да еще и переигранное до меня миллионы раз. Когда я выссказал отцу эту мыль, тогда он ответил, что я недостоин играть великих мастеров. А я ответил, что ну и ладно, тогда буду играть только свое. Мне тогда было, кажется, лет семь. Сочинять оказалось сложно, и пока я не породил нечто не совсем ужасное, мне все же пришлось изучать классику. Со временем она даже перестала казаться прям совсем уж скучной, но это было дело принципа, как понимаете. Вот... - бокал качнулся, снова указывая на инструмент. Фортепьяно, как всегда, сделало вид, что речь не о нем и только блеснуло полированной крышкой. - Это был результат долгих трудов и переосмысления моего места в мире, так сказать.

+1


Вы здесь » inside » кинозал » Сказка на ночь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC