Добро пожаловать! Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд!
Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21). На календаре сентябрь 2018 года.
Температура воздуха в этом месяце: +20°...+25°.
Путеводитель по городам / Бюро информаторов / Справочное бюро: семейное!

sample70

Питер ждет жену

sample70

Ричард ждет сына

sample70

Рэй ждет сводную сестру

sample70

СтивенНАША ГОРДОСТЬ

sample70

ЛетисияНАША ГОРДОСТЬ

sample70

РичардНАША ГОРДОСТЬ

sample70

ДжейкобНАША ГОРДОСТЬ

О, счастливчик!

Хотелось бы традиционно начать с «Кусь» и теплых обнимашек для Всех и абсолютно каждого жителя Сайда, наверное без этого я не была бы собою. Для меня, как полагаю для всех вас, Сайд стал домом, добрым, светлым, гостеприимным. Местом, где нам всегда рады и ждут, не важно отлучаемся мы на несколько дней, или же уходим искать себя на жизненном пути. Здесь невероятно уютно, если тебе грустно, скучно и просто хочется поговорить, ты всегда найдешь, которая поднимет настроение, и тех, кто, возможно, ждет только тебя, чтобы зажечь новую, потрясающую воображение историю. Для меня, Сайд – это то место, где я каждый день переживаю весь спектр эмоций, место, где я обрела массу друзей и семью. Большую и крепкую, потому что Сайд – это в первую очередь Семья.

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » unleash your heart and soul


unleash your heart and soul

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sg.uploads.ru/RB4AC.gif http://s4.uploads.ru/I1MBv.gif
unleash your heart and soul
25 сентября 2017 года  |  караоке-бар, Вашингтон  |  Olivia Thornton, Ruby Reid

Пей, изливай душу, только не подходи к микрофону.

Отредактировано Ruby Reid (Ср, 16 Май 2018 19:44:58)

+5

2

Сегодня мне спать не светит.
Я таскаюсь с чемоданами самого необходимого уже 8 часов, проведя до этого еще 5 - в поезде. А Вашингтон - только перевалочная станция между Сиэтлом и Лэйк Шором. Из первого пришлось рвать монатки не хуже, чем из какого-нибудь города, который подвергся внезапной бомбежке. Но мне ничего не оставалось делать. Я предпочту трусливо сбежать по совету Виктора, чем сидеть дома, без работы, держать в руке бокал со смесью вина и мартини и ждать, когда меня вызовут в суд на слушание по моему же делу. Виктор все уладит, скажет, что я выехала по работе, а предписания не выезжать за город мне не давали. Так что, официально я свободна и могу дердать свой бокал с коктейлем где угодно. Хоть на Гавайях. Ну, так-то на Гавайях все же было бы приятнее, однако родственников на островах у меня нет. Джон живет именно здесь и, конечно, мой выбор города для "перекантоваться на время" был очевиден.
Являться вот так с бухты барахты к Джону я не могла. Ну, по крайней мере, я не могу это сделать сегодня, потому что настроение при побеге у меня весьма нестабильное. Я не хочу, чтобы Джон знал, в какие неприятности я влипла, мне хватило нотаций бывшего мужа, который тоже такой моралист, каких поискать. Да, черт возьми, я долгое время спала со своим пациентом. Но что понимают эти педантичные сухари, когда дело касается страсти, которая застревает в горле от одних только взглядом, что уж говорить о прикосновениях.
Ну что ж, теперь я расплачиваюсь за свои грехи, сидя в баре и наворачивая бокал мартини один за одним, разбавляя его вином.
- Дамочка, мы закрываемся.
- Чего? Время же детское. Еще даже полуночи нет. - ною я, растягиваясь на барной стойке. - Разве вы не должны работать до последнего клиента?
- Вы и есть последняя. И уходить не собираетесь. А время работы на сегодня окончено. Понедельник.
Я вяло сопротивляюсь, но меня, конечно, выпроваживают. Я же не больная выступать против здоровяка бармена. Но напоследок я узнаю, куда можно пойти в этом забытом Богом городе, чтобы провисеть там всю ночь и не уснуть от скуки.
- По поводу скуки не знаю, но знаю одно место, в котором ты точно не сможешь уснуть, потому что твои уши будут кровоточить.
И вот я направляюсь в караоке-бар. Гремя двумя чемоданами, которые никак не могла оставить на вокзале в камере хранения, таская их с собой и матерясь. Не влом ли мне? Конечно, влом. Но там мои единственные вещи и лучше я буду таскать свое добро с собой. Хотя, конечно, нет никакой гарантии, что я не забуду их на пьяную голову где-нибудь в темном переулке, но я не так пьяна и вещи - почти единственная здравая мысль, которая крутится в голове.
А еще чемоданы можно кинуть в гардеробе караоке-бара и это прям очень удачное стечение обстоятельств. Народу в заведении не так уж и много. Как правильно сказал бармен из прошлого неудачного заведения: понедельник. Ни у кого нет сил и желания распевать песенки в первый рабочий день. Кто-то там блеет у микрофона и от этой тоски мне тут же хочется спать. А значит, мне нужен более горячительный напиток, который ударит в голову. Так что направляюсь сразу к барной стойке.
- Бармен! - зову громко и нахально, а парень в ответ бросает на меня меня полузаинтересованный взгляд. - Мне... - осматриваю разнообразие спиртного, а затем замечаю в паре стульев от меня девушку, настроение которой можно было бы назвать понедельником, если бы она была днем недели. У нее в рюмке... Виски? Текила? Коньяк? - Мне того же самого, что у этой прелестной барышни, которая всем своим внешним видом характеризует мое внутреннее состояние. Быстренько.
Быстренько. Потому что у меня глотка горит. Я хочу повысить градус и забыть о том, что я оставила позади. Мужа, семью, нерожденного ребенка, любимую работу, сжигающую страсть. Я оставила все, ради чего стоило жить, чтобы уехать в глушь, в которой подохну от цирроза печени.

+4

3

Три недели. Прошло ровно три недели с того отвратительного дня, когда меня лишь слегка задело. Взрыв в метро. Конечно, я же не слушаю чужие напутствия и иду туда, куда лучше не соваться. Если мне говорят, что произошел взрыв в Лейк Шоре, возможны еще в других городах, то конечно же я попрусь в самое оживленное место - в метро. Три недели, как я и близко не подхожу к переходам, две недели, как синяки стали сходить с моего тела, неделя, как над бровью и следа не осталось от шва.

Писать про ужасы - одно. Видеть наяву, как люди кричат от того, что их рука лежит в противоположной от них стороне - другое. Видеть, как кого-то просто раздавило бетонной плитой, видеть, как жизнь медленно покидает людей... Как они зовут кого-нибудь на помощь, кричат, чтобы им помогли. А кто-то уже не мог кричать. Кого-то разбросало по всей станции метро. Полнейший хаос, суматоха, пелена перед глазами и заложенность в ушах. Я пыталась помочь хоть чем-то, ведь меня задело относительно не сильно. Кажется, тогда я поверила в существование Бога, но быстро забыла о нем, пытаясь совладать со своими трясущимися руками и вытащить чужую ногу из под тяжелого столба.

Три недели. Я все еще жива и могу пить. Нужен ли мне повод? Нет. Сегодня чертов понедельник, день бездельник. Вдохновение решило спрятаться от меня в дальний угол под кроватью, многие работают, для покера рано, так что я не смогла придумать ничего более гениального, как выбраться из своего убежища и пойти в бар. Народа мало, вряд ли его решат подорвать. Ха-ха, очень смешно.

А завтра маме могло бы исполниться.. сколько? Пятьдесят? Я не хотела высчитывать дату, год, возраст. Какая разница? Она мертва. Ее нет со мной так давно. Так давно... Виски в стакане быстро заканчивался и заменялся новой порцией. Какой по счету стакан? Второй? Надо было сразу брать бутылку, так хоть видно, сколько остается до моего полного самоуничтожения и беспамятства. Бармену я сразу заплатила за то, чтобы я не видела у себя пустого стакана, и на всякий случай написала ему номер, чтобы он мог позвонить хоть кому-нибудь, кто сможет меня забрать из этого караоке-бара. Какого черта меня занесло сюда? Ах да, я же хотела напиться и начать орать песни, чтобы на утро не помнить этого позора, хоть голос у меня и был.

Кажется, ко мне кто-то обращался. Или упоминал меня. Лениво повернув голову, я устремила еще соображающий взгляд на девушку.

- Раз у тебя все настолько ужасно, то одна выпивка за мой счет, - и только одна. Люблю угощать незнакомцев, у которых все также плохо, как и у меня. Сделав последний глоток, я посмотрела на бармена, протянув к нему стакан. Давай, наливай, не жалей. Может, попросить его лить до краев? Было бы прекрасно, если бы я еще чем-нибудь заедала, но разве я хотела хоть о чем-нибудь думать, погрузившись в свои мысли? Ведь все позади, почему расслабиться так сложно? Почему я закрываю глаза, но все равно могу услышать те вопли, услышать взрыв, который не хочет затихать? Все в прошлом. И мамы нет рядом. Все в прошлом. И я в баре совершенно одна.

Или нет.

- И что за дерьмо у тебя? У меня вот выпивка дома закончилась, - без зазрения совести солгала я, хотя толика правды здесь была. Я собиралась напиться, но дома виски было на донышке, а идти в магазин мне было настолько лень, что я ушла в ближайший бар.

+5

4

Обычно, я не рассчитываю на ответную реакцию со стороны обывателей пивного заведения, пусть это даже караоке-бар. Люди, конечно, разные бывают, но не от большой любви к человечеству и не от жгучего желания завести знакомства, народ оставляет праздник жизни на чужой улице. Кто-то остается один, чтобы элементарно побыть одному, кто-то хочет тупо напиться, кто-то лелеет свои переживания и свою боль, позволяя им распуститься внутри как цветку, кто-то же спасается от реальности. Со мной - последний случай. А что же с этой девушкой?
Салютую рюмкой в знак благодарности за подарок и опрокидываю спиртное в себя. Первая пошла. Откашливаюсь от горечи, обжигающей горло и требую у бармена одними жестами что-нибудь, чем можно было бы заесть первый приход. Не поймите неправильно, я хочу выпить в удовольствие и забыться, а не нажраться в зюзю и проторчать полночи в местном туалете. Хотя ведь торчать мне пока все равно негде.
Рассматриваю темноволосую девушку, которая равнодушным и даже, я бы сказала, пренебрежительным взглядом смотрит прямо перед собой. Лица людей говорят многое, но не все и часто внешность бывает очень обманчива. Сомневаюсь, что в душе эта девушка - божий одуван, который приходит в восторг от радуги и пони, но все же, не исключаю, что она может быть нечто большим, чем то равнодушие, которое написано у нее на лице. Нет, я уверена, что она - больше, чем хочет показать.
- Аргумент. - киваю, когда она отзывается про причину своего нахождения здесь. Не копаю глубоко. В конце концов, это дело каждого, зачем он ищет уединения, находя отраду в рюмке виски. - Хм... С чего бы начать? - задумываюсь притворно, вертя полную рюмку в пальцах. Да уж и правда, с чего бы начать? С того как мой брак полетел к херам? С потерянного ребенка? Или с того как я сама разрушила свою жизнь, вступив в интимную связь с пациентом? - Я потеряла работу и дома у меня теперь нет. - усмехаюсь, салютуя рюмкой и опустошая вторую по счету.
Меня передергивает от этой повторной горечи, но на этот раз по телу разливается такая приятная утомительная и теплая волна, что каждая мышца расслабляется, отпуская нервное напряжение. Постукиваю пальцем, чтобы бармен налил следующую и смотрю на новую знакомую.
- Твой ход? - улыбаюсь или скорее, снова усмехаюсь, будто мы негласно завели партию в игру "У кого жизнь хуже". Чем не причина задружиться на одну ночь, да? Тем более, говорят, незнакомцам высказать свою боль проще. Я бы поспорила с этим фактом. Когда ты даже сам себе не можешь признаться и запрещаешь думать о происходящем, как это вообще можно обличить в слова, направленные кому-то. - Предупреждаю, я опасный игрок.
В стороне, какой-то парень разрывается не вытягивая Staying Alive и я морщусь от боли в ушах. Я еще не настолько пьяна, чтобы тянуться к микрофону, но могу гарантировать, если я доберусь до игрушки, то в баре будет массовое самоубийство.
- Весело у вас тут. Я пришла из другого бара, который закрылся час назад. В Вашингтоне все такие зануды и вовремя ложатся спать или это только в караоке сидят самые отбитые? Даже напиться негде. - говорю я куда-то в пространство. - Еще пара рюмок и я порву микрофон.

+5

5

Я крутила стакан в руках, смотря на него. Вот мое вечное спасение в этой одинокой жизни. Травлю себя алкоголем и ни о чем не думаю. Но ведь я не одинока. Просто редко делюсь своими проблемами, скрывая все за широкой улыбкой или сарказмом, который выработался во мне с детства. Когда-то я съела отравленное яблоко, только оно не усыпило меня, а разбудило. И потому принцы рядом со мной надолго не задерживаются. Очень смешно. Давай еще пожалей себя. Заткнись.

Никто не одинок в этом мире. Вот Энди подливает мне виски, у нас с ним особая алкогольная связь. Вот незнакомка, которая точно меня не знает, значит, не читала моих книг, и я могу спокойно с ней поболтать. Может, потом она когда-нибудь скажет "Надо же, я пила с самой Руби Рид". И снова очень смешно. Как заткнуть этот противный голос в своей голове?

А вдруг и незнакомка какая-нибудь публичная личность? Я медленно повернулась к ней на барном стуле и посмотрела. Нет, вряд ли я ее знаю. И по телевизору не видела. Хотя... Нет, вряд ли. Вспоминать студенческие, а потом и журнальные годы, когда я писала статейки - тот еще геморрой.

- Все можно найти заново. А работа - это ерунда, - конечно, мне легко такое говорить. Многие считают писателей тунеядцами и дармоедами. Написали какую-нибудь херню, продали хорошим тиражом и вуаля - у тебя есть деньги. Только вот ты так же, как и все, тратишь нервы, силы и свою душу, вкладывая всю себя в книгу. Не удивительно, что все мы пили, пьем и будем пить. Оправдывайся.

Мне стало смешно от того, как ее передернуло. Все мы морщимся, крючимся и пытаемся найти хоть что-то, чем можно заесть, даже если это будет собственная рука. Всегда нужно переждать.

- Мой ход? - когда мы успели начать игру "чья жизнь более дерьмовая, чем моя"? Сколько еще раз ты повторишь слово дерьмо? Дерьмо. - Раз мой ход, - я соскочила со своего стула и пересела поближе к девушке. Стакан катился по столешнице, но его не было слышно. Слишком громко играла музыка, слишком лажал певец, слишком не хотелось кричать через пару стульев. - Что-нибудь слышала про взрывы в Лейк Шоре и Вашингтоне? Я выжила в этом гребанном метро, - и залпом осушила стакан, задержала дыхание и мотнула копной черных волос. Пожалуй, это даже не самая основная причина того, почему я здесь. Просто всегда в ночь перед днем Икс я пью и вспоминаю. Вспоминаю счастливые моменты детства, вспоминаю маму, вспоминаю дедушку, вспоминаю Моргана в день нашей встречи, в день нашей свадьбы. Вспоминаю (а часто и заявляюсь) к Кирану, чтобы снова вспомнить и поржать с того, как мы напились и поженились. Даты для меня всегда были важны. Лишь не вспоминаю плохие даты и стараюсь не вспоминать плохих людей.

Иногда я умела разбираться в людях. Или всегда. Меня легко взять на слабо, легко ввязать в какую-нибудь авантюру, но сложно заручиться доверием. Из мужчин я доверяю лишь барменам (хотя и они могут убить). И бывшим. В женщинах обычно вижу конкурентов. Не важно в чем, будь то претендентка на сумку моей мечты или будь это мой профессиональный конкурент. Но почему бы не поболтать и не выпить с незнакомцем? Никто не против, выслушаем друг друга, поплачем (ха-ха), попоем.

- Ты явно попала в самый отвратительный бар. Никто не закрывается так рано, если там не владельцы... как их... скупердяи и жлобы, - бар должен работать допоздна. Раннее закрытие - плохой бар. Если выгоняют - бар еще хуже, чем казался до этого. А если разбавляют алкоголь - то на них можно накатать жалобу.

И что она там говорила? Дома нет? Но как-то мои мысли при виде четвертой порции алкоголя быстро перешли в другое русло. Даже захотелось орешков, которые я и попросила у бармена.

- И кем же ты работала? - она должна была любить свою работу, жить на ней, раз из-за увольнения потеряла все, как говорит. - Кстати, я Руби, - я вытянула руку для рукопожатия. Интересно, через пару стаканов виски до какой кондиции мы дойдем? Быстро ли ее берет алкоголь, что она уже норовит напиться и уйти к микрофону? Через сколько сдамся я и присоединюсь к ее компании?

Смотря на новую знакомую, я могла увидеть в ней себя. Проблемы припечатали к стенке, бежишь в бар, чтобы расслабиться. Найти единомышленников? Будь я на ее месте, я бы хотела помощи, хотя бы предложения. Хотя бы чего-нибудь. Покопавшись по карманам, я вытащила пару помятых банкнот и положила перед барменом.

- Сегодня я добрая, угощаю, - если она в беде, нечего ей тратить деньги на выпивку.

+5

6

Мой выхлоп про игру с дерьмом в жизни неожиданно прокатывает и девушка пересаживается ближе ко мне, чтобы сделать свой ход. Взрывы в метро? Кажется, я что-то слышала очень отдаленно. Кажется, недели три назад, да? В Лейк Шоре? Черт, подруга, я именно туда и направляюсь! И ведь можно было бы пошутить, что мне чертовски жаль, что я не переехала туда этими тремя неделями ранее, чтобы попасть в это долбанное метро. Но это сейчас можно шутить, а тогда... Тогда мне совсем никуда не хотелось. А знаешь, почему? Потому что еще три гребаных недели назад, я занималась сексом со своим пациентом в его палате и это было потрясающе.
Дайте мне яду.
Тяну еще одну рюмку в себя и меня даже не передергивает. Уж скорее от тех воспоминаний, которые сейчас прокатываются телу. Чертовы ублюдки врачи, которые меня спалили. Чертовы судьи. Чертов Виктор с его нотациями. Во мне не осталось ничего кроме страха и желания сбежать как можно дальше. Не осталось даже этого возбуждающего ощущения на кончиках пальцев, которое возникало всякий раз, как я вспоминала моего пациента. Пустота. Глухая и черная. Как тогда в больнице, после выкидыша. Только тогда я еще ни на кого не могла смотреть. Даже на Виктора. И после этого все покатилось к чертям.
- Воу, - я бы присвистнула, но я не умею. Но зато искренне впечатляюсь. - А ты не любишь проигрывать, да? Сразу с козырей ходишь.
Кажется, у девушки тоже все настолько дерьмово и безнадежно, что она не строит тайну своих переживаний и не изображает человека, который "о, боже, я поговорю с кем угодно, но только не с тобой, унылое ты говно". Мы, конечно, обе не слишком веселые и могли бы пройти мимо, так и не заговорив ни с кем. Но суке-Судьбе зачем-то ведь понадобилось свести нас вместе в этом баре, этой ночью, под завывание какого-то потоптанного медведем чувака. Может быть, для того, чтобы мы обе поняли, что бывает дерьмо, куда дерьмовее, чем наше. Например, отсутствие слуха вон у того паренька.
- Бар был дерьмовый. Здесь выпивка гораздо лучше. Есть надежда, что я оглохну раньше, чем отрублюсь. - салютую девушке рюмкой. - За метро и твое выживание. - мы выпиваем, а девушка спрашивает, кем я работала и, между делом, называет свое имя. - Оливия. - киваю в знак знакомства. - Я - врач. Не такая работа, чтобы страдать по ней, но я люблю свое дело.
И от мысли, что мне больше никогда не придется заниматься любимым делом, у меня внутри все переворачивается, требуя еще алкоголя. Но только надо притормозить. Мы пьем слишком быстро и нужен перерыв, иначе все это будет напоминать попойку и никакого удовольствия мы не получим. Пусть это будет попойка с удовольствием. И Руби явно намерена ее продолжить, потому что она вытаскивает банкноты на стойку и говорит что угощает.
- Не, не, не. - тут же протестуя я и это правда напоминает типичный сабантуй алкоголиков, породнившихся настолько, что уже можно обниматься без стеснения. - У меня есть идея лучше. - копаюсь в сумке и достаю оттуда сотку. - Сегодня нас угощает мой бывший муж. Если уж тратить ворованные деньги, то с умом, правда? - смеюсь громко. Вот черт, Виктор, конечно, не обрадуется и наверняка оборвет мне весь телефон, чтобы вычитать лекции на тему, как я его обокрала, сняв деньги с его карточки и говоря что-то о том, что он меня не узнает. Плевать. От той девчонки, которой я была прежде уже совершенно ничего не осталось.
Прошу бармена обеспечить нас новенькой нетронутой свеженькой бутылкой и не обижать дам этим вечером, раз уж нас привело именно сюда и именно сегодня. Что сказать... Бармену сегодня определенно везет. Он знатно поржет, наблюдая за двумя женщинами, набравшимися в зюзю.
- Так-с... Моя очередь, да? - вспоминаю про игру. - Мой бывший муж настолько зануден, что, скорее всего, заявит в полицию, что я "одолжила" деньги с его карты. Не удивлюсь, если меня уже ищет полиция. Ты бы что предпочла, умереть в метро или сесть в тюрьму? И меня могут лишить лицензии на работу и мне останется только мыть полы в KFC. - поджимаю губы. Мелочь, а неприятно. - Скажи, Руби, а кого мир чуть не лишился? - смотрю на нее, заглядывая в черные глаза. - Чем ты занимаешься и как спасаешь эту планету?

+6

7

В моем кармане всегда слишком много козырей. Если они заканчивались - можно было вспомнить или истории знакомых, или знакомых знакомых, или просто придумать что-то, благо, с фантазией у меня было все замечательно, пока не наступал творческий кризис длиною в жизнь. Тогда из меня можно было слова не вытащить, в прямом смысле. Буду сидеть и смотреть на вас, открывая и закрывая рот, но не произнося ни слова, так как не смогу связать нормальной фразы. Рыбка Ру, выпучивающая на вас глазки.

Но не думаю, что с Оливией, как она представилась, мне придется что-то придумывать. Скорее всего, через пару стаканов мы начнем ныть друг другу в плечо или дико угарать с какой-нибудь нелепой истории, случайно оброненной вслух. Обычно судьба не сводит меня с людьми просто так. Либо это заканчивается случайной пьяной связью с каким-нибудь очаровательным красавчиком, который потом может пригодиться (позвоню, напомню о бурной ночи, а потом выведаю интересующую меня информацию, например, где самая вкусная пицца в городе или сколько канав на придорожном шоссе (скука - самая страшная вещь в мире!), либо это будут люди, с которыми я еще не раз пересекусь. И мне казалось, что Оливия, сидящая передо мной здесь и сейчас, явилась мне не просто так. Она появилась, чтобы разбавить мое гордое одиночество, чтобы в этот трудный день (вечер? ночь?) я не была одна. Никто и никогда не должен быть один. Даже мой отец не один - сидит с такими же убийцами как и он. Интересно, когда-нибудь я поговорю с ним? Все его жалкие попытки связаться со мной так и оставались попытками. Разорванные в клочья письма и сожженные, чтобы не было желания собрать их обратно как пазл, брошенные трубки после слов о том, что "Вы готовы оплатить входящий звонок из тюрьмы Райкерс-Айленд, штат Нью-Йорк?". Он наказал себя сам. Мама могла сегодня сидеть со мной здесь и праздновать свой День Рождения. Да, время перевалило за полночь. Осталось сказать бармену, куда меня потом следует отвезти таксисту, если я буду полностью невменямой. Но ведь так не интересно. Мы с Оливией прекрасно (надеюсь) проведем время.

- Врачи тоже бывают разные, - никогда не хотела быть врачом. Даже ветеринаром. Это классно, спасать чьи-то жизни и души, но мне хватило одной смерти в жизни, чтобы понять, что нет, на такой риск я не пойду. Я всегда любила сочинять. Любила придумывать, что все живы, что все хорошо, но возвращаясь домой к бабушке и дедушке после школы, я закрывалась в своей комнате и пялилась в потолок, распластавшись морской звездой на диване. Часто так читала книжку, держа ту над головой, а если засыпала, она нещадно била меня по лицу, заставляя проснуться и заняться каким-нибудь делом. Например, приложить холодный предмет к месту ушиба.

- Бывший муж? - знаем, проходили. Только вот мои бывшие мужья были слишком хороши, чтобы быть на них в обиде. Я сама или по обоюдному согласию расторгала брак. Черт подери, кажется, я та еще скотина, но в отчаянные времена отчаянные меры? Только вот подвернись случай, я могла бы выскочить за них снова. За второго точно - я вижу его часто, благодаря нему мои книги все еще продаются и я разъезжаю по стране с презентациями. Что насчет первого мужа... за много лет расставания я видела его один раз. Всего один, но черт-черт-черт, я до сих пор ищу информацию, связанную с его деятельностью. - Ох уж эти бывшие, - и я залпом осушаю свою порцию крепкого алкоголя после рассказа о занудности мужа Олив. Банкноты я обратно не забрала: раз положил на стол, убирать обратно просто не красиво. А пареньку-бармену сегодня знатно повезет.

- Лучше я сдохну в метро, чем сяду, - я не хочу быть как отец, даже соверши другое преступление. Я не хочу идти по его стопам. И никогда не пойду. Мысли как кошки скребли по моему сердцу своими острыми когтищами, заставляя раны кровоточить. Нет, заткнись, успокойся, перестань думать об этом. С Днем Рождения, мама. И я потянулась к непочатой бутылке, налив сначала своей собутыльнице, а затем и себе.

- Спасаю словом, - кривовато улыбнулась. Я не особо люблю афишировать, что я писатель. Мне приятно, когда меня узнают на улице - это значит, что есть еще люди, которые читаю книги. Иногда мне нравится писать какие-нибудь статейки и отправлять их в журналы. Аноним. "Если вам нравится - можете выдать эту статью за чью-нибудь, мне не жалко, на авторство не претендую, денег не прошу". Создается впечатление, что мне по жизни скучно, но именно так я стараюсь отвлечься от всего, иначе ушла бы в алкогольный запой. - Не знаю, спасают ли кого-то мои книги, но они спасают меня, - кажется, это не особо "дерьмо, которое еще дерьмовей", а значит, я проигрываю. - Как-то один поклонник написал мне, что после прочтения одной из книг боится ходить в туалет в темноте, да и вообще стал бояться темноты, потому что верит в то, что я написала. - Пришлось убеждать его, что из-за угла на него не нападут мохнатые монстры и ночью к нему никто в уши не залезет (но если он будет спать на природе, кто-нибудь может и влезть, тут не угадаешь). - А вообще, мой бывший муж, один из бывших, - на секундочку уточнила я, - мой агент. Любит попилить мне мозги сроками сдачи книги. Но я же не могу заказать вдохновение на определенное время! - у всех свои проблемы: у кого-то могут отнять лицензию, у кого-то горят сроки. И проблемы равносильны, вот в чем беда. Ты не можешь махнуть рукой и сказать, что это все фигня. Побудь на месте другого человека и пойми его проблему.

- Нет, мне не нравится копаться в проблемах. Давай так: один глоток - одна мечта? Это же интереснее, - глоток - не стакан, потянем удовольствие, - Хочу завести собаку, - и вы можете спросить "а почему ты ее до сих пор не завела?", а я лишь пожму плечами и ничего не скажу. После двух браков я не уверена, что не захочу развестись с собакой или она от меня не сбежит. Ха-ха.

+4

8

Вообще, бары – это потрясающее место. Там ты не только можешь утопить горе в вине, но и узнать, что у тебя все еще не так плохо, как бывает у других. Или, напротив, найти утешение в победе в конкурсе на самое дерьмовое дерьмо. Правда, мне честно говоря, совсем не хочется побеждать. Во-первых, я слишком симпатизирую Руби, пусть мы и знакомы всего ничего¸ но уже успели наладить контакт. Во-вторых, мне реально не хочется портить такой вечер своим нытьем о том, как я собираюсь покончить жизнь самоубийством, если вдруг меня соберутся посадить. Это вообще лучше никому не знать. Даже стороннему незнакомцу, который к твоей жизни вообще никакого отношения не имеет и счастлив от этого. Я бы тоже хотела перестать иметь отношение к моей жизни. Хотя если исходить из смешной игры слов, то это жизнь имеет меня. Отношения имеют меня. Да, к черту, меня имеет все, что можно, только я не имею ничего. Уже ничего. Я в каком-то пограничном состоянии между прошлым и будущим. Умные люди называют этот период – настоящим. Я называю этот период – заткнись и пей.
Вот именно этим мы с Руби и занимаемся. Посмотрите на нас. Две женщины в черном, сидят за барной стойкой с самым отрешенным выражением лица, будто нам протащили по дороге несколько миль за машиной, глушат одну за одной стопки и обсуждают то, как сильно лоханулись в своей жизни. Посмотрите на нас. Две самые большие неудачницы в мире встретились в баре, два самых мрачных человека. Для полноты эффекта не хватает несущегося в нашу сторону метеорита, который ударит точно в этот бар. Поднимаю голову вверх, глядя в потолок, жду несколько секунд. Нет. Тишина. Никакого метеорита, но это не значит, что нам ничего не светит. В смысле, нам ничего не светит, но от «метеорита» никто не застрахован.
- Аминь. – осушаю стопку, во имя слов Руби о смерти, как более удачном варианте, чем тюрьма.
Это правда. Это сущая правда. Говорю, как человек, который зашел не дальше комнаты свиданий, но даже этого мне хватило, чтобы понять, что я ни за что не сунусь в это место. Я придумаю что угодно, я попытаюсь сбежать, я убью кого-нибудь при попытке побега или убью себя. Только не дурка и не тюрьма.
А между тем выясняется, что моя новая знакомая – писательница и судя по ее рассказу про одного из фанатов, книги у нее пиздец страшные. Либо слишком впечатлительные фанаты. Либо дети. Либо психи. Мне нравятся книги Руби. Я не читала ни одной, я не знаю жанр или слог этой девушки, я не знаю, сколько у нее книг и насколько она знаменита. Я ничего о ней не знаю, как и о ее книгах, но мне нравится, как они вызывают страх у ее читателей.
- Значит, это тебе, во многом, я обязана своими клиентами. – салютую пустой рюмкой. – Надо будет почитать. У вас есть круглосуточные книжные? Мне сегодня как раз негде скоротать ночь, как я уже говорила. И твоя книга отлично поможет мне держать себя в тонусе. Там много монстров? Они страшнее реальности? – хмыкаю, качая головой.
Ничего нет страшнее реальности. Однажды я загуглила список самых страшных книг – то был период, после выкидыша и я не могла спать. Виктор советовал мне занимать себя чем-то в такие ночи, но только не спиртным. Книги были самым очевидным вариантом, который благоприятно влияет на нервную систему. Но не ужастики, да? Я выбрала Чака Паланика. Колыбельную. Гребаную Колыбельну. Про детей. Про младенцев. И ничего страшного я в ней не увидела. Потому что ни одна книжка не сравнится с тем, что пережила я. И, пожалуй, я оставлю этот козырь при себе. Думаю, этого и Руби пожелала бы.
Меня передергивает и я опрокидываю в себя еще рюмку. Просто от воспоминаний я начинаю трезветь, а это не хорошо. Мне нужно провести всю ночь вот в таком вот состоянии, иначе я свихнусь. Я точно свихнусь и даже до Джона не доеду.  Узнает уже пост фактум, что его сестру загребли в психушку. Или не узнает, вовсе.
А Руби предлагает мне новую идею для игры и я смеюсь. Идея классная. Нет, правда, классная. Вы только посмотрите на двух неудачниц, сидящих в баре и делящихся своими мечтами. Одна хочет собаку, а вторая…
- Зачем тебе собака? – смеюсь я, вытирая рот салфеткой, когда виски идет у меня носом. – Тебе мужей мало? Ты странная, но интересная женщина, Руби. – качаю головой, но звучу серьезно. – Пишешь книги ужасов, плодишь страхи своих читателей, не даешь им ходить в туалет, держишь бывшего мужа агентом, напиваешься в баре ночью и хочешь собаку. Странная-странная, но очень интересная женщина. – улыбаюсь, отставляя рюмку на стойку. – Знаешь, о чем я мечтаю?
Об амнезии? О Хантингтоне, при котором у меня откажет память и тело? О возвращении прошлой жизни? Мечтаю не попасть в тюрьму или надрать до беспамятства? Мечтаю вернуться в профессию? Мечтаю, чтобы не было потери ребенка? Мечтаю, чтобы Виктор вернулся? Нет, о последнем, пожалуй, не мечтаю.
- Я мечтаю, чтобы этот писклявый парень, наконец, замолчал и перестал подвергать нас пыткам. – говорю я, кивая в сторону прилипшего уже третью песню подряд к микрофону парня, который перевирает Quinn и Шэр. – И знаешь, что я сделаю? Я осуществлю свою мечту, прямо сейчас. Никуда не уходи.
Срываюсь с места, чтобы подойти к сцене, забраться на нее и под полное непонимание происходящего, отнять у парня микрофон. Он пытается брыкаться, но тоже не первой свежести человек и, я хоть и пьяна больше, но стаж, очевидно за мной. Который не пропьешь, да.
- Грешно, грешно так фальшивить мировую классику! – наставляю я, опираясь на стояк для микрофона и чуть не падая, потому что рука скользит. Не могу попасть микрофон в эту специальную хрень, которая его держит и поэтому меня плохо слышно. А еще музыка продолжает играть на заднем плане. – Слушайте, слушайте, ни у кого в зале нет случайно собаки? Моя подруга, Руби, она сидит во-о-он там, - указываю в сторону Руби, - моя подруга, хочет собаку. Ни у кого нет щенка хорошего? Нет? А и кстати, мне нужна квартира на ночь. Мне ночевать негде.
В ответ несутся какие-то грязные остроты, либо просьбы свалить со сцены, раз я не выдаю арию чего-то высококлассного.
- Мечтайте, друзья! И все буде кррруто! – и БАМ! Бросаю микрофон на пол, как бравый рэпер. Правда, на весь зал раздается оглушительный противный свист, но я не обращаю внимание, ни на него, ни на брань, несущуюся мне в спину. Я иду к Руби. Делаю глоток из рюмки и ржу. – А у тебя бывают литературные встречи, Руби? Ну, такие, на которых ты читаешь свои книги своим читателям, выключив свет? – мой язык все же заплетается, но понять меня можно. – Кстати, твоя очередь.

+4

9

Она мне нравилась. Я могу повторить это ещё много раз, но мне нравилась Оливия. В ней было что-то бунтующее, что-то безумное, что-то одинокое. В этом мы были с ней похожи. И обе коротали ночь в баре. Только я не была изгнана из дома, не бежала сломя голову от проблем, не пыталась пропить деньги бывшего мужа. После разводов я просто пила, также сидя в барах одна или с друзьями. Лив была ещё более одинокой, чем я.

- Да, у нас есть круглосуточные книжные, - я явно пропустила половину её слов мимо ушей. Или не хотела пока особо концентрировать внимание и заостряться на какой-то проблеме, хотя должна была всячески проявлять участие и сочувствие. Чуть позже я дойду до нужной кондиции и смогу впитывать в себя много информации, которая сотрётся на утро. Ах как весело жить, хоть вешайся на невидимой верёвке.

- А почему бы и нет? Собака - друг человека. Будет встречать меня, радоваться. А мужья... Мужья умеют разговаривать, - и исчезать, пропадать, уезжать. Не 40 кошек, так хотя бы собаку заведу себе на старости лет. Вон, у соседки в Лейк Шоре есть мистер Нокс - маленький и храбрый. Переберусь лет через двадцать в Лейк Шор на постоянную, если доживу, заведу собаку и буду дальше страдать от одиночества, упиваясь виски и написывая... Мемуары? Ой не, продолжу писать ужасы. Опыта будет больше, а что нас пугает больше реальной жизни? Только рассказы о реальной жизни, дополненные совершенно обыденными действиями и кошмарами. В этом и заключается суть происходящего. Мы боимся реальности. Можно в красках описать то, как ты застреваешь в лифты, тросы медленно перетираются и ты можешь упасть, если начнешь двигаться. И помощи ждать неоткуда. Ты можешь застрять наверху Колеса Обозрения. Да что там. Кинг написал рассказ о том, как человека заперли в био-кабинке. И это, пожалуй, отвратительный рассказ, но у кого не было подобных мыслей "А что, если меня запрут в туалете, когда мне приспичит?". Если котелок варит, ты всегда сможешь заработать даже на подобных рассказах.

- Нет-нет-нет, ещё слишком рано, - я слишком увлеклась своими мыслями и пропустила тот момент, когда собутыльница поднялась из-за стойки и приземлилась на ноги. Моя попытка остановить Оливию не увенчалась успехом. Я лишь распласталась на барной стойке и смотрела за тем, как девушка слегка пошатывающейся походкой направилась к горе-певцу и отобрала у того микрофон. Вот и узнаем, как хорошо поёт Оливия, если она решит все-таки что-то исполнить. Но в моей голове во всех красках было изображено другое: как Олив отнимает микрофон, отталкивает парня в сторону, разрывает зубами провод и кидает две части бесполезного музыкального оборудования в стороны. А если бы микрофон стоял на стойке, то она могла переломить палку об согнутую ногу, а затем махать своими трофеями над головой. Оливия-Разрушительница. Оливия-Победительница. Оливия-Халк? Выбирайте любой вариант. Можете предложить свой.

Только девушка просто отняла микрофон и облокотилась, чтобы не упасть. Я собрала волю в кулак и выпрямилась, налила себе ещё порцию алкоголя и осушила его. На утро мне будет плохо, я это знаю.

- Ну, свою мечту ты исполнила, - хохотнула я, когда девушка вернулась ко мне, устроив небольшое показательное выступление, во время которого я лишь кротко кивнула людям, обратившим на меня внимание из-за объявления о собаке. Нет, что вы, я даже не собиралась скрывать что-то. Мне нечего стыдиться. И как раз после очередной рюмки у меня включилась стадия понимания и осознания всего происходящего. Так ей нужно места для ночлега! Поэтому она и спрашивала про круглосуточные книжные. Но почему бы не снять койко-место в каком-нибудь хостеле или номер в мотеле? Раз у нее есть сто баксов на выпивку. Кстати, На эти деньги мы вполне можем взять еще бутылочку.

И я перестала успевать. Точнее, я успевала, но я не знала, на что отвечать первым делом. Предложение переночевать у меня или литературные встречи? И ответ родился неожиданно, словно лампочка зажглась в моей голове. Это странное чувство, щекочущее извилины. Или словно легкий золотой песок сыпется из одного деления песочных часов в другое. Вот такое странно сравнение, но оно схоже с тем, как часы переворачивают, давая возможность вновь пройти отведенное время и путь.

- Я мечтаю, а может и предлагаю, устроить литературную встречу у меня дома. Только ты, я и бутылка виски. Ну и книги, конечно же книги, - я начинала слышать себя как будто бы издалека. И с каких пор я вот так просто позволяю абсолютно незнакомым людям, но каким-то образом завоевавшим мое доверие, заходить к себе домой?

Дорогу я помню смутно. Мы допили ту бутылку и хотели уже приступить к следующей, но приберегли ее для дома. А еще мы сначала забыли чемодан Оливии, который она оставила в гардеробе. Пришлось делать крюк и возвращаться за ним. И мне было абсолютно по барабану на все. Проблемы отошли на задний план. Кажется, я нашла личного врача с кучей докторов в виде алкоголя. Ну не идеально ли?

Таксист терпеливо ждал, когда мы вывалимся из его машины. Еще бы, за такие чаевые, какие мы ему оставили. Даже странно, что он перед нами двери не открыл, а лишь помог вытащить багаж, собранный наспех. Интересно, многие бегут из города, где строили семью? Я все еще в Вашингтоне, но сбежавшая из Большого Яблока от прошлых событий.

Попытка открыть дверь. Еще одна. Две. Я нихрена не протрезвела, пока мы ехали. Ключи брошены на комод рядом с дверью, впустила гостью в свою квартиру и закрыла за ней дверь.

- Добро пожаловать. Сегодня ты ночуешь здесь, если нас не занесет еще куда-нибудь, - но вряд ли я потом смогу дойти даже до лифта. Разведя руки в стороны, я указала на всю квартиру. Вот огромная гостиная с кучей книжных стеллажей. Здесь же был узкий стеллаж, состоящий из ромбовидных полок. Я собиралась начать собирать бутылки с вином, но они исчезали быстрее, чем я доносила их до полки. Так что стеллаж стал использоваться для книг. Вон где-то там - кухня, вот двери, ведущие в ванну и туалет. Пройти дальше по коридору - там несколько спален, одна из них моя. А рядом с гостиной дверь в мой кабинет. Там всегда царит или сущий беспорядок или идеальный порядок, потому что часто сложно творить в хаосе. - Можешь спать здесь, - я указала на длинный диван в гостиной, - можешь выбрать одну из двух гостевых спален, - и ведь умудрялась я еще как-то говорить более менее отчетливо, хотя язык заплетался мама не горюй как. - Mi casa es su casa, - заговорила я на ломаном испанском. Мой дом - твой дом. И на сегодня это действительно так.

+3

10

Мне кажется, круглосуточные книжные – это безумно интересно. Мне кажется, в них есть какая-то странная магия, мне кажется, что они притягивают по истине интересных людей. Просто, если на секунду задуматься, кто может в здравом уме, посреди ночи нагрянуть в книжный, чтобы купить себе томик Брэдбери и Оруэлла? Если договориться с хозяином магазина, то за двадцатку можно  пересидеть где-нибудь у книжной полки, почитывая себе женский романтик или книгу ужасов, а может какую-то фэнтезийную штучку, от которой ночная фантазия пойдет в расход и не даст заскучать до самого утра. Не то что бы я любила фэнтези, но фантазия у меня и правда, богатая. Хотя, наверно, не богаче, чем у Руби. Вот так же и с иными ночными посетителями книжного магазина… На основе их жизни, должно быть, можно написать целый цикл ужасов или трагедий. По моей – точно. А Руби уже воплощает свои кошмары в своих книгах. А может, чужие кошмары. Интересно, где она их находит. В круглосуточных книжных?
А может, вот так, как со мной сейчас. Творческое чутье Руби, видимо, подает ей сигналы, что с меня можно взять материал на пару глав и неожиданно для меня и, кажется, даже неожиданно для себя, девушка предлагает мне переночевать у нее, заодно устроить творческий вечер. Я вдруг впадаю в такой шок, что даже замолкаю, просто глядя на Руби. Серьезно? Она предлагает совершено незнакомой женщине, да еще и очевидно, немного отбитой на голову, переночевать у нее? Вот так запросто? Да, выпивка роднит, да и мы успели уже обменяться нашими жизненными перипетиями, но все-таки это немного неожиданно.
- А ты не маньячка? – шутливо присматриваюсь к ней. – Ты точно приглашаешь меня пить виски и читать ужастики? Не заставишь меня надеть кружевное розовое белье и как в рекламе прокладок, играть с тобой в битву подушками на угоду мужской эстетической фантазии о девичниках и ночевках?
Руби не шутит. Что-то мне подсказывает, что когда Руби шутит, всем остальным вокруг хочется плакать. Мне вот тоже иногда очень сильно хочется плакать, но вместо этого я предпочитаю пить и шутить. Пусть плачет Виктор, который разгребает мое дерьмо. В конце концов, имен он втянул меня во все эти психиатрические перипетии. А еще эта голубоглазая чертовщина, что находилась в палате под номером 48. А еще Алекс Брук, который мечтал утопиться. Все они косвенно, так или иначе, виновны в том, что со мной происходит. Это они виноваты, я только жертва. Я хочу убеждать себя в этом, я убеждаю себя в этом. Это помогает мне держаться на плаву и жить дальше, хотя бы так, как я живу сейчас. Если только наступит момент, когда я признаю свою вину во всем, мне кажется, в тот момент я тут же погибну. А я не хочу умирать.
Сегодня я не умру. Сегодня я в гостях у Руби, которая приглашает меня к себе домой и предлагает мне чувствовать себя здесь, как дома, выражаясь на испанском.
- Мир этому дому. – отзываюсь я, оставляя у входа мой чемодан, который я теряла за сегодня уже несколько десятков раз. Возможно, сложись моя жизнь сегодня иначе, то этот чемоданчик был бы единственным вещественным, что осталось бы, после меня. Что может остаться у Руби, если я вдруг потеряюсь. В раковине, в которой умываю лицо, прежде чем выйти обратно в гостиную, в виски, которое мы прихватили с собой, в книжных полках, которые я рассматриваю, трогая пальцем корешки старых и свежих произведений. Здесь и классика и новинки, бестселлеры, как их сейчас называют. – Это в самом деле грустно, что книги оценивают по рейтингу продаж, а не сюжету.
Ляпаю вдруг для себя и сама не знаю, зачем произнесла эту мысль вслух. Наверно, потому что включается этот тумблер пьянчуги, когда хочется поговорить. Только мы ведь с Руби очень хорошо говорили в баре о нашей жизни, без деталей, без интимностей, без личного, очень косвенно и очень общно. А теперь – что? Мне, выходит, хочется философии?
- Твои книги хорошо продаются, Руби?
Я осматриваю квартиру девушки без зазрения совести, но и без оценки. Просто интересно. Я никогда еще не ночевала вот так, у незнакомцев или незнакомок, с которыми знакомилась в баре. Я могла бы сейчас устроить из себя роковую искусительницу и одинокую волчицу, но, увы, я слишком брезглива, чтобы трахаться с первым встречным в номере своего отеля. Так что я уже довольно давно без секса. Отличная, кстати, причина, чтобы еще выпить. 
- Слушай, у тебя есть что-нибудь в холодильнике? Давай я сварганю хотя бы яичницу или омлет. Я хоть и пьяная, но, во-первых, чтобы пить дальше, нам надо поесть, а во-вторых, хоть как-то отплачу тебе за ночлег.
С согласия Руби я забираюсь в холодильник и действительно, обнаруживаю там яйца, несколько помидор весьма непрезентабельного вида, забытые богами, и пакет молока, в котором того самого молока осталось ровно на глоток, который никогда не будет сделан.
- Ты написала какую-нибудь книгу, после того, как чуть не погибла? – спрашиваю я, стоя в одной только майке и джинсах, босая. Голову немного ведет, но я немного протрезвела, после холодной воды из-под крана.  – У тебя, должно быть, в жизни много дерьма, раз ты пишешь о монстрах в шкафу.
Сколько же монстров в ее шкафу? А сколько их у каждого из нас?
- И раз ты приглашаешь незнакомцев к себе в дом. А вдруг я сейчас начну приставать? Или выпью весь виски, а тебе ничего не оставлю. И умру. Что будешь делать с трупом?
Вот так и останется от меня только чемодан.

Отредактировано Olivia Thornton (Чт, 26 Июл 2018 21:50:04)

+3

11

Скинув кожанку на диван, стянув ботинки где-то между прихожей и гостиной, я прошла и открыла все окна, впуская в квартиру свежий воздух и звуки ночного города. Я любила Вашингтон. Он напоминал мне Нью-Йорк с его вечными звуками сирен, шумом проезжающих автомобилей, поездов и составов метро. Гудящие вертолеты и самолеты, притягивающие к себе взгляды не только местных жителей, но и приезжих. Так в каждом крупном мегаполисе. Люди, уткнувшиеся в мобильные телефоны, сидящие в кафе за ноутбуками. Мне радостно видеть, когда люди просто общаются, встречаются, шутят, смеются. Иногда я сижу на летней веранде кафе, даже если на улице идет дождь, и просто наблюдаю за людьми. Вот машина подъехала, вот из нее вышел мужчина и помог выйти своей даме. Вот к ним подошел бомж и просит немножко денег, но его игнорируют. Вот влюбленная парочка, держась за руки, бегут домой под проливным дождем. Вот мужчина в костюме-тройке, вечно поправляя галстук, ожидает встречи за чашечкой ароматного кофе. Вы часто наблюдаете за людьми? И как часто кто-то наблюдает за вами? Я наблюдала, наблюдаю и буду наблюдать. Ведь люди, как и алкоголь - тот еще источник вдохновения.

И смотря на Оливию, я могла бы продумать образ для ее прототипа в своей книге. Но я была слишком пьяна и мысли мои скакали, я не хотела на чем-то останавливаться. Я не хотела думать о книге. Может, на утро на меня, вместо похмелья, снизойдет вдохновение и я вопьюсь пальцами в карандаш и начну записывать что-то в очередной блокнот, лежащий в прикроватной тумбочке? Даже если Оливия вдруг окажется грабителем, фильтрующим алкоголь в своей крови - это тоже будет неплохой материал для книги. Не для этой, так для следующей. Для какого-нибудь маленького рассказа, который я могу назвать "Собутыльник". А может, я просто расскажу нашу историю знакомства, историю нашей жизни, опишу все-все и читатели воспримут это за вымысел, очередной мой вымысел, который окажется правдой? Нет, без согласия Олив я все-равно не смогу ничего написать про нее. Таково мое правило.

- Иногда их оценивают и по сюжету, - не будь так, не находились бы мы сейчас в этой просторной квартире. Может, я жила бы с какой-нибудь подругой на съемной квартире, работая на двух работах, чтобы платить за коммуналку и хоть чем-то питаться. Может, все было бы не так плохо, но разве в моей голове могут быть позитивные мысли? Как и цвет моих волос, они темные, мрачные и дающие мне еду и крышу над головой. - Да вроде неплохо, - я слишком резко развернулась и чудом удержала равновесие, отчего прыснула со смеха. - Не знаю, вроде хорошо продаются. Так Кир говорит. О! Руби-Руби-Руби! Тираж будет больше, чем у прошлой книги! Он следит за этим. А я... мое дело писать, его продавать, - а мы неплохо дополняем друг друга. Какое счастье, что я выключила телефон и оставила его... в куртке? В сумке? Да черт его знает. Киран знает, что меня сегодня лучше не трогать. Позвонит завтра, как и каждый прошлый год, спросит, как мои дела и не нужна ли помощь. Поэтому мы расстались по любви и продолжаем работать. Семью просто так не кинешь.

- Если ты в состоянии не спалить кухню - милости прошу, - я слегка склонила голову и указала рукой в нужном направлении, последовала за своей гостьей. Рядом с бутылкой виски на столешнице оказались два стакана, но выпивку я пока не разливала. Налила стакан воды, достала пачку хлопьев, уселась прямо на пол, прислонившись спиной к дверцам шкафчиков кухонного гарнитура, и посмотрела на Оливию. - Нет, не написала, - я запустила руку в шуршащую упаковку и достала несколько хлопушков, которые быстро исчезли во рту. - Прошло всего три недели. Иногда я просыпаюсь в холодном поту, потому что вижу, как тот мистер тянется за своей оторванной рукой. А из под той плиты вытекают чьи-то мозги. Писать об этом намного веселее, чем видеть все наяву. - то ли хоть какая-то еда, упавшая в мой желудок, то ли мысли, мучающие меня (а может и свежий воздух и сквозняк), но я начинаю трезветь. Медленно, но становится легче, но не от мыслей. Я снова слышу крик. И выстрел. Два кошмара начинают мешаться в моей голове, хотя последнее - лишь плод моего больного воображения.

Одна нога вытянута, другая согнута в колене. По кухне начинает разноситься аромат еды, сводящий желудок с ума. Правда, я так напилась и пытаюсь хоть как-то заесть хлопьями аппетит... Но Лив права - надо что-то есть. На утро итак будет плохо, так почему бы не сделать это действо чуточку легче, если получится?

- Хах, - я поднимаю взгляд на девушку, - Дерьма много, но и приятных моментов достаточно. Но с другой стороны: дерьмо частенько перевешивает чашу весов. Будь все отлично, мы бы встретились? Запивали бы наши проблемы крепкими напитками, пытаясь убежать от самих себя? Нет, - а вот и меня повело на размышления. Скажи мне месяц и я скажу тебе, сколько дней в нем я сижу и пью в одиночестве. - Ты? Начнешь приставать? - на моих губах расплылась широкая улыбка. Оливия не была похожа на ту, кто будет приставать. Хотя, пьяная дурная голова может заставить творить все, что захочешь. В этом и прелесть алкоголя - он раскрепощает (в лучшем случае). - И нет, ты не посмеешь выпить весь виски и умереть на моем ковре от наслаждения, - не глядя поставив на стол стакан с водой и схватив покрепче пачку с хлопьями, я заставила себя подняться с пола. А там было очень даже неплохо. Кажется, в гостиной я снова вернусь к полу, только уже расположусь на мягком ковре. - Но если ты умрешь... Позвоню копам, кажется, так делают нормальные люди, - я пожала плечами, а сама направила взгляд на гостиную и представила, как Торнтон медленно падает, ударяется головой об угол стола, острый, который впивается ей в висок... или в шею, лучше в шею. И кровь начинает заливать серый ворс, впитываясь. Меня может стошнить где-нибудь рядом, потом я подползу к девушке. Мои руку будут испачканы в ее крови. Я сначала не буду знать, что делать. Избавиться от трупа позвонить копам? Они могут подумать, что это я ее убила. Тогда можно избавиться от трупа. Позвонить чистильщикам? Деньги есть...

Я тряхнула головой, часто заморгала и посмотрела на Оливию. Интересно, она что-нибудь спрашивала? Как бы сказала Грейс - я снова сбежала в Нарнию.

- И так как я не позволю выпить весь виски тебе одной, то, - я развернулась, вскрыла непочатую бутылку и разлила напиток по стаканам. Кажется, был у меня лед. В морозилке я обнаружила форму с замороженной водой, достала кубики и добавила их в стаканы. - Пока готовится еда, можно и выпить. А вообще, дерьмо позади, веселье впереди? - я подала девушке один стакан и подняла свой. - Иначе я придумаю с тебя персонажа и буду весь вечер думать, как его можно убить, - а мне совсем не хотелось думать о смерти. Мне хватает маминой. И на мгновение взгляд у меня становится грустный. Большой глоток, закусь дурацкими сухими хлопьями, которые каждым хрустом отдаются в моей голове. - Знаешь, а мне интересно посмотреть, сможешь ли ты хоть что-нибудь прочитать и насколько ты трезвее и пьянее меня. Учти, эта бутылка должна остаться пустой, с твоей или без твоей помощи, - я помогла достать тарелки и приборы, и вскоре мы переместились в гостиную, где я, как и планировала, уселась на пол перед журнальным столиком. Блаженство.

+3

12

Хмыкаю, когда Руби делится впечатлениями, что фантазировать о смерти гораздо более весело, чем видеть ее своими глазами.
- Как и со всем.
Как и со всем остальным. Фантазировать о психически больных людях, гораздо веселее, чем встречаться с ними наяву. Воображать себя уверенной самочкой, гораздо проще, чем быть ею на самом деле (боже, храни соц сети). Представлять секс в своей голове и себя в одной из главных ролей в этой сцене, иногда, гораздо острее и продуктивнее, чем заниматься сексом с реальным мужчиной. Во всяком случае, так было с одним из моих любовников. Вообще, фантазии всегда – совсем не то, что происходит в реальности. На то они и фантазии. Ни в какой книге нельзя достоверно описать запах живого, кровянисто-розового мяса, которое бесстыдно открыто взору в оторванной человеческой руке. Никакими словами не передать ужас, подкатывающий к горлу, когда буквально чувствуешь и видишь, как жизнь, что зародилась от любви двух людей, утекает в водосток. Никакие буквы не смогут сложиться в слова о том, как это, разочаровываться в человеке, который был тобой горячо любим, с которым вы собирались встретить старость. Пожалуй, это чувствовал Виктор, когда говорил со мной о разводе. Пожалуй, это я должна чувствовать, но, увы, не чувствую ничего. Быть пустой – просто. Это как умереть внутри.
Привычный мрачный сарказм, который сопровождает меня последние полгода, возвращается, а значит, я начинаю немного трезветь. Руби, кажется, тоже, судя по ее прямому взгляду, сквозь кухонные предметы и сквозь эту квартиру. Интересно, где она сейчас? В том метро, смотрит на оторванную руку? Или есть еще места, которые она посещает «с удовольствием», когда помутнение от алкоголя отступает и на его место приходит злая реальность? Думаю, у Руби таких комнаток с воспоминаниями достаточно. Достаточно, для того, чтобы не просыхать сутками.
- За свою рабочую практику, я встречала множество людей, в том числе и ученой степени, кто утверждал, что депрессии не существует и все это – заговор психиатров. «Несомненно», - отвечала я. Но только что-то ни разу не встречала человека, который спился бы от радости. Зато встретила кучу людей, кто спивался из-за ипотеки, развода или потери близкого. – передергиваю плечами так, словно ничего подобного со мной не происходило. Или с Руби. Да, мы же спиваемся просто потому что это весело. И не потому что есть какое-то конкретное дерьмо, а потому что этого дерьма слишком много, чтобы переносить его в одиночестве.
Люди не должны быть одиноки. Люди должны плодить других людей. Таковы законы выживания. Только, в самом деле, большинство причин, по которым женщины терпят побои от мужей или живут с нелюбимым, или заводят детей в гордом одиночестве, в том, что боятся встретить смерть в одиночестве. Говорят, нельзя забрать с собой в могилу деньги, типа как, это не поможет спастись от страха гибели. Не понимаю только, как от страха гибели поможет спастись ребенок, которого ты любишь всем сердцем? Как убережет от страха смерти любимый человек, с которым прошел так много, что горло перехватывает? «Мы встретимся на том свете и снова будем вместе». Чушь! Нет «того света», не существует его. Есть только темнота, страшная и холодная. И в этой темноте, ты будешь один. Люди не должны быть одиноки, но в жизни каждого человека столько дерьма, что нести чужое – слишком тяжело. Проще, вот так же, встретить полуночного незнакомца или незнакомку в баре, выплеснуть друг другу накопившееся и разойтись по домам. Станет легче, пусть и не надолго, но суть в том, что это честная сделка: ты – мне, я – тебе; и никто никому ничего не обязан. Люди не должны быть одиноки и мы с Руби не одиноки этой ночью, мы вместе, со всем нашим дерьмом.
- Нормальные? – переспрашиваю у девушки, хотя точно услышала, что она говорила. Но вопрос мой звучит риторически. – Оторви мне руку, есил ты относишь себя к нормальным. Таких не бывает. Как психиатр со стажем тебе говорю.
Давно ли я начала так думать? Пожалуй, с того самого момента, как отнесла себя к людям с психическим отклонением. Канада. Чертова Канада очень много переставила в моей голове. Чертов Александр Брук.
Омлет манит своим запахом мертвых неоплодотворенных куриных яйцеклеток и я выключаю огонь под сковородкой. Смущает ли меня, что я распоряжаюсь на чужой кухне? Черта с два! Я пьяная и во мне отключились какие-либо комплексы, которые могли бы вылезти при других обстоятельствах. Но мы имеем то, что имеем. Живот урчит и требует еды, во рту скапливается слюна, а виски сжигает стенки желудка.
- Ха-ха, ха, ха. – как-то странно и надломлено смеюсь я. Смехом человека, который пытается не выдать себя, что имеет план, каким образом покончит с собой, если только его прижмут обстоятельства. Смехом нездорового человека, пьяным языком которого выходят пьяные речи. – Это бы почесало мое самолюбие. Но на моем дерьме ты много не заработаешь.
Но это бы всё, что осталось бы, после меня. Люди не должны быть одиноки. Люди должны плодить других людей. Люди оставляют, после себя других людей. Руби оставит, после себя книги, если никогда не родит. А что оставлю, после себя я, если не рожу до конца своей жизни?
- Если бы мне пришлось выбирать свою смерть, то пусть это будет смерть от виски. – поднимаю стакан, в котором стучат кубики льда в темной жидкости. – От хорошего напитка не жалко и умереть. – хмыкаю. Черный юмор, да, он мне присущ. А сегодня, вообще, очень особенный день.
Мне кажется, что я бегу в неизвестность и она пугает меня меньше, чем то, что осталось позади.
- Вызов принят! – громко заявляю я, направляя на присевшую на полу Руби свои руки-пистолеты и делаю пару выстрелов. Веселье и задор – наше всё и плевать, что настроение скачет от дна до верхушки дна. – Сейчас разложу еду и отправлюсь на поиски книги. Надеюсь, в ближайшие месяцы, она станет причиной моей бессонницы, а не… что-то другое.
Раскладываю омлет по тарелкам. Лучше уж не спать из-за выдуманных кошмаров, чем из-за тех, что случались со мной наяву и теперь проявляются липким потом на теле, как роса поутру. Оставляю тарелки на столе и решительным шагом направляюсь к книжным полкам. Их много. Их очень много, этих книг в темных обложках. Стоило бы выбрать какой-нибудь романчик, который будет страшно читать исключительно из-за абсурдных сравнений членов с мечами, копьями, грудей – с яблоками, персиками, апельсинами и прочей лабуды, которую горе-авторы так любят пихать в свои пространные строки, чтобы вызвать у домохозяек оргазм во время чтения. Я не знаю, как пишет Руби, но уверена, что совсем не так. Однако, как она пишет, я пока тоже понять не могу, потому что первая книга, которую я раскрываю, расплывается у меня перед глазами и меня начинает мутить. Буковки скачут, волнуются, бегают и это как при морской болезни, меня раскачивает на волнах, буквы раскачиваются на волнах, и все это не очень хорошо влияет на мой, наполненный виски, желудок.
- Что ж, есть хорошая и плохая новость. Не все твои книги я сегодня способна прочитать. – грустно сообщаю я, подходя к девушке и падая рядом с ней, держа при этом в руках увесистых томик. – Но хорошая новость в том, что пока существует это, - трясу альбомом с фотографиями, - и пока я еще могу разглядеть лица, я могу еще пить. А значит, сегодня никто не умрет от виски. Но кто-то может умереть от стыда. Давно ты сюда заглядывала?
Толкаю Руби плечом, странно хихикая, как будто вот-вот раскрою какую-то ее тайну. Но даже если фото показывает много, то вот Руби может молчать. Впрочем, многословное молчание тоже существует.
Раскрываю альбом и, конечно же, первым делом натыкаюсь на детские фотографии, с родителями и без. 
- Руби, почему ты сегодня хочешь напиться? – спрашиваю, проводя пальцем по фотографиям, по лицам, очевидно, матери и отца. А, может, и не очевидно, потому что это в равной степени могут быть и тетя с дядей или еще какие-нибудь родственники. Только уж сильно сходство выдает. – Ты похожа на отца. – шепчу, пытаясь сфокусировать взгляд на лицах. – Ты хмуришься так же, как и он. – пальцем тыкаю в лоб Руби. Она хмурится вот прямо сейчас и даже складка на лбу, как маленький шрамик – вечный. – Тема родителей – табу?

+2

13

- Я никогда не была нормальной, Оливия, никогда, - бурчала себе под нос я. Да, она определенно понятия не имеет, кто я. Это к лучшему, ведь так? Она не знает того, что знают мои читатели. Она не знает того, через что я прошла в детстве. Я бы от души посмеялась, если бы какой-нибудь ее знакомый психиатр-наставник вдруг оказался бы моим детским психологом. Да, это два разных человека, но для меня в подростковом возрасте все доктора были одним большим злом, которые хотят вытащить из меня информацию или зуб клешнями, заставляя переживать боль снова и снова. Люди ломают психику не только себе, но и окружающим. Поэтому проще фантазировать и мечтать, чем сидеть и считать чужие деньги в офисе. Я могу вселить душу отца в какого-нибудь дворецкого-убийцу и представлять, как его убивают или наказывают снова и снова. Вот моя терапия в четырнадцать лет. А потом мне это все надоело. Мозги начинают вставать на место и ты понимаешь, что можешь делать что-то большее и давать огласку чему-то важному, чем вариться в собственном котле с рвотной жидкостью внутри, которая так и норовит выплеснуться за края.

Все-равно на утро ты про все забудешь и проснешься с отвратительным настроением, - опять, нет, снова этот голос. Разве можно считать себя нормальной, если с тобой кто-то постоянно говорит? И этот кто-то - плод твоего же воображения, идущий с тобой на протяжении многих книг. Никогда не обращаюсь к нему в мыслях по имени, вообще стараюсь не думать о своем гг до нужного момента. Это все равно я. Мои мысли. Мои идеи. То, что тревожит меня и превращается в отголосок чужого голоса. Давай, поговори еще тавтологией! Мне срочно нужен алкоголь.

Очень странно мешать омлет, хлопья и виски. Спасибо книгам, что я смогла приобрести квартиру, где было два санузла, а значит, если нам обеим станет плохо - не нужно ждать очереди, чтобы поделиться с белым другом своими мыслями. Очень странно мешать мысли, уходить от одних и приходить к другим. Когда я вот так в последний раз сидела и с кем-то разговаривала у себя в квартире на полу? Когда я в последний раз впускала незнакомца в свою жизнь? Все делается не просто так, всему есть причина. Если я ошиблась в Оливии, то могу проснуться в пустой квартире, но я не могу настолько ошибиться в человеке.

Расслабься уже и не думай ни о чем плохом. Ага, тебе легко говорить. Попробуй победить эмоции и чувства. И опрокинула еще стакан, жмурясь и заедая все горячей порцией омлета. Я давно потеряла телефон где-то там, надеясь, что он мне сегодня не пригодится. Зато на расстоянии вытянутой руки от меня лежал пультик от стерео-системы. Одно нажатие кнопки и вуаля - приглушенно заиграла музыка, наполняя квартиру привычными звуками. Я редко включаю музыку. Лишь тогда, когда мне нужен покой и отдых, а смотреть фильм или сериал совершенно не хочется. В тишине я обычно пишу книги, так что музыка - мое спасение. И в плейлисте достаточно много старых песен, песен того века. Мне нравится ностальгировать, вспоминать себя с забавной челкой, в футболке Рамонес или Металлики и с шипастыми браслетами на руке. А на утро эта рок-девочка превращалась в девушку, бегущую сначала в университет, а потом со статьей на работу. Если все совсем плохо, то у меня был отдельный плей-лист для порыдать. Смазливые песенки старых и новых исполнителей, но это слишком личное, слишком. Никто не знает о таком списке, разве что Грейс, с которой мы его и составляли.

Я бессмысленно следила за Торнтон, которая искала, чтобы почитать. Даже не сразу заметила, что она достала томик в коричневой обложке с золотистой тонкой рамочкой, где посередине было написано "Альбом". Потрепанный, но так редко открываемый семейный альбом.

- Не помню, - слукавила я. Во время последней попойки. Я открываю его лишь тогда, когда мне плохо и нужно вспомнить что-то хорошее. Сколько себя помню, на первой странице практически каллиграфическим почерком мама написала "Семейный альбом счастливых Джеррисонов". Счастливых. Джеррисонов. Смешно, мама. Ты точно не могла угадать, какое несчастье ждет это семейство. Ты не могла знать, за кого вышла замуж. Вот и мои браки накрываются медным тазом. Еще глоток виски, обжигающий меня изнутри и раздирающий душу. Непрошеные слезы, появившиеся в уголках глаз.

Однажды я взяла этот альбом и отрезала со всех фотографий отца, кромсала его лицо и тело ножницами, шипя при этом и проклиная его. Мне было тринадцать, детский психолог ничего мне на это не сказала, лишь спросила, стало ли мне легче? "Ничерта" ответила я. В этом альбоме нет ни одной фотографии подонка Джеррисона, в моей жизни нет отца. Он лишь человек, который участвовал в моем рождении.

- Это мой дедушка, - я сделала глубокий вдох и выдала ответ на выдохе. - Нет, не табу. Самое время выговариваться, когда ты пьяный, ведь так? - я усмехнулась и сделала очередной глоток, осушая стакан. Ни для кого не секрет, что со мной приключилось в детстве. Я не раз говорила об этом в интервью, сидя на диванчике в красном или черном платье. Люблю красные и черные платья. - В этом альбоме нет ни одной фотографии моего отца, потому что, когда мне было двенадцать лет, он убил мою маму. Его посадили в тюрьму, а меня к себе забрали его родители, которые и воспитали меня. Семейство Джеррисонов никогда не было счастливым. Ты прогадала, мама, - я подняла пустой стакан и поморщилась. Тост не вышел, выпивать нечем.

Но это не беда. Бутылка всегда под рукой, звонкий стук соприкасания края стакана и горлышка бутылки, коричневатая жидкость в стакане.

- Вот уже завтра, а значит, что у моей мамы День Рождения. Не помню, вроде, ей должно было сегодня исполнится пятьдесят. Давай выпьем за это? Она была бы прекрасна с серебристыми нитями в черных волосах, - последнее я прошептала и снова смахнула непрошенные слезы, подняла стакан. - Я пью по праздникам. Сижу одна и пью. Дни Рождения, годовщины свадеб, годовщины встреч. Сижу и вспоминаю прекрасное, запивая все алкоголем. Сколько бы друзей у нас не было - мы все равно остаемся одинокими. О, я помню эту фотографию. Отобрала у кого-то машинку. - я тыкнула на страницу. Это было лишь начало альбома. - Вообще, у меня лишь один альбом, но здесь собрано... Пожалуй, все. Закончился года так четыре назад, - теперь и у меня настроение скакало от "унылой какашки" до "черт, я давно не смотрела этот альбом! Здесь же есть фотографии с универа с этими придурками, так еще и со свадеб. И даже пьяные фотки из Вегаса". - Надеюсь, тебе больше повезло с родителями.  Хотя, меня в основном воспитывала бабушка. И только не говори мне, что я плохо поступаю, что уничтожила все фотки с отцом и слышать о нем ничего не хочу. Я понятия не имею, когда его выпустят из тюрьмы, не сдох ли он там. Ты просто не знаешь, что это за человек-дерьмо. Видимо, его дерьмо передается по наследству, - снова усмешка и фырканье в стакан с напитком.

+3

14

Все мы покалеченные своими родителями. Непреложная истина, в которую я верю и которая подтверждается из года в год и из раза в раз с моими пациентами. Конечно, кто-то страдает в меньшей степени, кто-то в большей, ментальное насилие и физическое – действуют совершенно по-разному, но урон наносят колоссальный. А разница только в том, что результат физического насилия можно лицезреть уже в ближайшие годы жизни, а вот результаты психического разложения опасны тем, что неизвестно, когда бомбанет. При этом совершенно не обязательно ненавидеть родителей, чтобы быть покалеченным. Можно их любить, скучать, звонить и боготворить, но, так или иначе, с самого начала, до того, как мы войдем в большой мир – все мы покалечены своими родителями.
Я смотрю на Руби, пока она рассказывает свою маленькую, но очень насыщенную историю жизни. Ее жизнь, как нельзя более ярко показывает, как много может решить в жизни одного человека поступок другого и как это может определить будущее. Одна смерть, потеря обоих родителей и годы, проведенные в обнимку с алкоголем и ночными кошмарами. Ненависть к себе и собственным корням, горечь утраты, отрицание счастья – все это Руби, такая, какая есть и такая, какой сделали ее родители. Она не виновата, это не ее сознательный выбор, это не от нее зависело, что она станет именно такой, все дело было в отце, который определил будущее существование своей дочери. И не нужно обвинять Руби в том, что она сама теперь делает выбор и, если бы она хотела, то изменила бы все в своей жизни. Это чушь. Я теперь сама это понимаю. И это понимание приходит внезапно без цитат из умных книжек, без оставленного за спиной опыта работы, без моих собственных профессиональных наклонностей. Не всегда мы способны выбирать жизнь, которой нам предстоит жить. Я выбрала свой путь, нарушив врачебную этику, я это сделала сознательно в уже сознательном возрасте. Руби не могла в двенадцать лет решить, что она будет жить дальше, словно ничего не случилось. Порой, взрослые не могут решать за себя, а что уж говорить про ребенка.
- Соболезную. – тихо отзываюсь, когда девушка замолкает, опрокидывая в себя очередную порцию виски. У всех у нас есть демоны, которых мы питаем в те или иные памятные дни. У Руби, кажется, по одному на каждый день месяца. И это больно. – Нет, я не буду говорить тебе, что ты не права. Это решать не мне и никому другому, кроме тебя самой. Я бы даже не сказала, что ты не права, если бы ты убила своего отца. – я странно хмыкаю, как будто кровная месть Руби, по меньшей мере, стала и моей тоже. Или как будто я когда-то мечтала убить отца или мужа. Нет, такого со мной, к счастью не случалось. Единственный человек, о смерти которого я думала с облегчением и легким желанием – это была я сама. Смерть – как спасение.
Впрочем, если Руби не убила своего отца, то ничего не исключает того факта, что она не мечтала об этом, или даже сделала подобное в какой-то из своих книг. Ее творчества я не знаю, но сублимация – всё, что люди в отчаянии могут себе позволить, когда других выходов нет. Очевидно, что Руби тоже не хочет в тюрьму и это вполне себе очень хорошее и жизнеутверждающее желание. Это останавливает многих. Гораздо лучше, когда от убийства останавливает понимание ценности человеческой жизни. Но это уже редкость в наше время.
- Ты же не убила его? – спрашиваю, чуть наклоняя голову. – Тогда, ты определенно, лучше его.  – улыбаюсь, отворачиваясь и болтая виски в своем стакане. – Если бы я была хорошим специалистом, то я бы тебе сказала, что ты можешь никогда не простить своего отца за то, что он сделал, но тебе бы следовало простить себя за то, что в тебе есть половина ненавистного тебе человека. Это не хорошо и не плохо, так просто есть и не стоит забывать, что наполовину ты – часть своей матери. И вот об этом хорошем и стоит вспомнить. – замолкаю на пару секунд, чтобы сделать глоток и вздрогнуть от горечи, от которой я успела отвыкнуть, пока уплетала омлет. Все-таки немного попускает и эта небольшая ясность в голове отчего-то радует. – Но меня, скорее всего, вот-вот лишат врачебной лицензии и посадят в тюрьму, поэтому я скажу тебе, что дерьмо в тебе не обязательно от твоего отца и не стоит делать ему такое одолжение. Почему ты не считаешь, что твое дерьмо – именно твое? Ты не лучше и не хуже отца, ты – сама по себе вот такая. И ничего ты с этим не сделаешь и никто в этом не виноват.
Пожимаю плечами. Я, скорее всего, звучу чертовски цинично и совершенно неприлично по отношению к Руби и ее горю. Поддержка у меня всегда выходила херовая, особенно на пьяную голову. А советчик я вообще, в последнее время, тот еще. Но может, Руби не будет строга, ведь я совсем не преследую цели ее обидеть, просто слова сейчас подбирать трудно.
- Совсем не обязательно себя ненавидеть.
Мои родители… Я хорошо помню своих родителей и прекрасно знаю, какие ошибки были ими допущены, но это не значит, что я вляпалась в дерьмо по их вине. Я вляпалась, потому что я вляпалась сама и на свою голову. Раньше я винила Виктора, иногда – до сих порю виню. Просто чертовски не хочется быть виноватой, а хочется быть жертвой. О жертве говорят добрые слова, после ее смерти. Интересно, что бы сказали обо мне?
- Почему не купишь новый альбом? – спрашиваю я, листая страницы дальше и постепенно перебираясь от детских фото к школьным, а от них – к студенческим. – Ты могла бы заполнить его новыми воспоминаниями и назвать, предположим «Моменты, благодаря которым я пережила еще один день». И ничего страшного, если половина фото будет со спиртным. – смеюсь. – Черный юмор. – толкаю девушку плечом, предлагая разделить шутку, ну, или поделиться своими скептическими мыслями на этот счет.
А потом я переворачиваю еще пару страниц и нахожу фотографии Руби и парнем. Мужем, очевидно, судя по тому, как они светят кольцами на камеру. Но что-то меня коробит, что-то меня привлекает в этой фотографии больше, чем обручальные кольца. До боли в зубах, до зуда на спине, в том самом месте, куда не дотягивается рука, до рези в глазах, до чесотки двойного комариного укуса в одном и том же месте, до судороги мизинца, узнается в парне, стоящем рядом с Руби, знакомая физиономия, сверкавшая передо мной однажды не только физиономией, но и чем-то пониже этой самой хамской физиономии. Я долго вглядываюсь в лицо, надеясь, что это пьяные галлюцинации, но, черт, это не они, потому что человек на фото точно, совершенно точно – агент Райли.
Виски встает в горле. Буквально. А потом вместе с кашлем течет носом и по подбородку, где я пытаюсь подхватить не только жидкость, но и свою упавшую челюсть.
- Это твой муж? Тот, который крайне неудачный, да?
Откуда я взяла про «крайне неудачного»? Не знаю. Просто я уверена, что с таким персонажем долго прожить в браке невозможно.

+3

15

Убить своего отца - уподобиться ему. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Даже отношение с его дочерьми, моими сводными сестрами, о которых я не знала до прошлого года, сошло на нет. Мы как-то жили друг без друга - проживем и до конца наших дней. Но на бумаге я убивала отца и не один раз. В особо тяжелые моменты я придумывала множество способов убийства и как можно ему отомстить. И мне становилось легче. Но это было в подростковом возрасте. Кажется, тогда я любила ходить во всем черном, дополняя образ цепями и шипами. А кто, скажите мне, не проходил через такие периоды? Мы подвластны времени и событиям, впитываем в себя окружающую атмосферу. Странно, что бабушка с дедушкой тогда не решили, что я поклоняюсь Сатане. Думаю, Сатане понравились бы мои рисунки и рукописи, которые потом разрывались на мелкие кусочки. Кстати, отличный способ снимать напряжение - рвать бумагу, только мусора становится больше.

Каюсь. В более сознательной жизни я написала рассказ, где дочь убивает своего отца и что при этом испытывает. Никакого удовлетворения от написанного я не получила, лишь ушла в депрессию на пару дней. Соседка по комнате даже не обращала внимания на мою выходку. Она мало на что обращала внимания. Думаю, когда я съехала от нее, она даже не заметила этого.

- Даже не знаю, кому я больше рада - хорошему специалисту или Оливии, - время, такое быстротечное, и оно у меня есть, чтобы все обдумывать, прорабатывать. Я зарабатываю головой. Думать, придумывать и продумывать - моя профессия. Если персонаж книги отличается от обычных людей, я думаю "А что с ним не так? И когда это началось? Из-за чего?". И потом я сама знаю, что дерьмо отца не передается по наследству, хотя очень хочется в это верить. Я сама его притягиваю. Я люблю притягивать неприятности, купаться в них и потом страдать. Я была бы прекрасной страдательницей и неплохо бы на этом зарабатывала бы, но я просто писатель. Писатель со своими тараканами в голове.

Но разве я могу обижаться на слова девушки? Ни в коем случае. Это ее точка зрения, это ее позиция, ее мнение. Мы все смотрим на мир под разными углами и в разных очках.

Я продолжала глазеть на свои старые фотографии. Пленка постепенно переходила в цифру, а я все равно распечатывала фотографии. Не знаю, зачем. Видимо, мне все-таки дорого хранить память в материальном виде. Бумажные книги, напечатанные фотографии - к ним можно прикоснуться. С ними ничего не случится, если их беречь, не топить и не поджигать.

- Не знаю. Может, когда-нибудь. Не знаю, честно. Может, я просто не хочу сейчас ничего запоминать. Или просто нечего, - а что запоминать? Смерть бабушки? Опасную поездку с Маршалл в Балтимор? О, это итак останется в моей голове надолго. Я не смогу избавиться от этого. А вот подобные воспоминания могут стереться из моей головы. Сколько мне было? что за праздник? Помню, что это был любимый мамин свитер, который она подарила мне.  - И я переживаю еще один день благодаря выпивке. И семье, - и сколько бы ссор у нас с Грейс не было, мы все равно будем вместе. И Гвен всегда придет и поможет нам в трудную минуту. На то и есть семья. И я рада, что они у меня есть. Но что до вот таких вот вечеров, особых "праздников" - они об этом не знают. Даже если и знают или догадываются - не говорят. Это слишком личное для меня, чтобы делиться с кем-то. - Но знаешь. Да, ты права. Когда-нибудь я решусь и куплю себе новый фотоальбом, - мы приближались к фотографиям из универа, а там и Гваделупа пойдет, - Но пусть он будет для чего-нибудь особенно. Да, определенно, - я улыбнулась. Наступит момент и я пойму - вот он. Уже вижу, как над головой возникает восклицательный знак, я срываюсь с места, мчусь на всех порах в магазин и хватаю самый огромный том, который только у них есть.

- Эй, ты в порядке? - я повернула голову и увидела, что открыты наши с Морганом довольные лица. Кажется, именно поэтому и я не открываю альбом. Счастливые. Молодые. То же и с Кираном. Со вторым все понятно, и по сей день мы дружим, а Морган как был, так и остается покрыт темной тайной. Но я копаю. После той встречи я уже не могу усидеть на месте и просто вспоминать. Я начала копать и искать, добавляя своей жизни неприятностей.

Голос Торнтон звучал удивленно. Не из серии подружек "Это он? Это он? И каков он? Ну давай, расскажи!", а как будто она увидела призрака. Я понятия не имею, что творится в жизни Джоша на протяжении пяти последних лет. И я слишком пьяна, чтобы думать о том, что рядом со мной может сидеть человек, который знал/знает его на протяжении данного срока.

- Ну он не крайне неудачный, - я привыкла защищать каждый свой брак. Я делала выбор, осознанный, достойный. Хоть за что-то спасибо отцу, ведь я тщательно присматриваюсь к мужчинам, не выбираю абы кого себе в пару. Маленький пунктик Руби Рид. Протянула Оливии коробку с салфетками, которая стояла на столе, посмотрела на нее прищуренным взглядом. - Просто Моргана часто не было рядом. А я скучала. Его вечные командировки. И я задавалась вопросом "А вдруг он не вернется?" - потому что теперь меня мучают вопросы совсем другого характера. Его командировки всегда возвращали его в картель? Как долго он на них работает? Когда меня закопают заживо за то, что я начала что-то искать про них? - Знаешь, я пыталась развестись с ним три раза. На третий раз я просто кивнула, не дожидаясь его, и нас развели. Полтора года... Полтора года я пробыла Руби Морган. Но он все еще... дорог мне, хоть я и нихера не знаю, что с ним сейчас, - я перевела взгляд с фотографии, где у Джоша забавная прическа, а я вся такая милая в платье (я вытащила мужа на мероприятие, на которое мне нужно было съездить по работе), на девушку. Перед глазами плыло, но я могла еще сосредоточить взгляд, - Скажи мне, Оливия, Вселенная же не просто так познакомила нас сегодня, да? - ее реакция, обычно у людей нет такой реакции, - Ты знаешь Моргана? - или как его еще там могут звать. Может, она не знает, что его зовут Морган? Точнее, Джош. Да какая к черту разница.

+2

16

Если бы только Руби знала, как понимаю я ее в эту секунду, когда она говорит, что нет в ее жизни сейчас таких событий, которые она хотела бы запомнить. Я, черт возьми, хотела бы стереть из памяти последний год своей жизни, потому что это не жизнь а пособие неудачника для чайников, руководство разрушения своей жизни под ноль, долгое падение в безграничное дно или как упасть еще ниже. Черт! Сейчас мне становится даже как будто немного обидно, что у меня нет фотоальбома под рукой, который я смогла бы сжечь, фото за фото: наша свадьба с Виктором, коробки в новом доме, поцелуи в медовый месяц, мой личный кабинет, расплющенный торт на день рождения Виктора, который я пыталась приготовить своими руками и у меня это совершенно не вышло. Так много счастья и так сильно хочется его сжечь, чтобы начать все заново. Так женщины отрезают волосы, чтобы ощутить себя иначе, так мужчины находят новую любовницу, так дети выбрасывают свои плюшевые игрушки, демонтративно и высокопарно, свидетельствуя о своем взрослении, так девчонки трахаются на заднем сидении тачки, чтобы стать женщинами и отрезать волосы, когда он бросит в очередной раз, ради новой любовницы. Замкнутый круг, мать его.
- Так себе терапия, но с некоторыми срабатывает. - качаю головой, наливая себе немного из бутылки. - Но ты знаешь, честно тебе скажу, порой можно перебробывать разных специалистов и такие же разные методики, но они тоже останутся бесполезными, если человек не хочет выбираться из своей ямы. Так что, многое, не всё, но очень многое, зависит от тебя лично.
Хотя, как показывает практика, не все зависит от нас. Например, вот это фото и этот мужчина на фото. Какова была вероятность, что я попаду в квартиру бывшей жены агента Райли. Вернее, агента Моргана, неважно, фамилия ли это или имя... ах да, фамилия, ведь Руби носила имя Морган, она уточняет, но тем не менее, факт остается фактом: его имя не Итан Райли. А может, его имя даже не Морган и мы с Руби, на самом деле, просто проходящие этапы проходящей секретной жизни мистера агента Х, чья личность покрыта тайной такой же густой, как и его физиономия покрывается густой бородой, после длительного запущения себя.
Не помню, злилась ли я уже сегодня? Кажется, по поводу Виктора я была разочарована и расстроена, по поводу своей ошибки я, как водится, прыгнула в свою бездонную бездну, я смеялась, признаваясь, что мне совершенно негде устроиться на ночь. То есть, зла я еще не была? Тогда понятно, почему на меня накатывает сейчас, когда картинка счастливых лиц Руби и "Моргана" так мозолит глаза в контрасте с тем, что именно я помню об этом мужчине. И особенно в контрасте с тем, что помнит о нем Руби и как отзывается. И все же, рассказ у нее невеселый и я забываю о собственном контроле, странно и несколько даже самодовольно хмыкая. Нет, не потому что Руби стала жертвой ветрянного и хамского поведения мужчины, а потому что я ничуть не удивлена, что этот "Морган" не способен что-то с собой сделать, даже, ради любимого человека. Они ведь правда любили друг друга, это видно по их лицам, их взглядам, их объятиям. И слышно по голосу Руби. Даже несмотря на то, что этот брак оказался неудачным, она все равно вспоминает Моргана с теплотой в голосе.
Осушаю порцию виски в своем стакане залпом и наливаю новую, осушая залпом и её. Тянусь за новой порцией, но горло саднит от горечи и я выдыхаю, на некоторое время оставляя вопросы Руби без ответа и набираясь сил, чтобы переварить информацию. Итан Райли, некий Морган, военный в прошлом, насколько я понимаю, или сразу агент Бюро? Впрочем, между ними нет большой разницы, потому что все горазды размахивать пистолетами и теми, что убивают и теми, что он грозил мне научить меня в обращении в его номере. Ох, будь проклята та ночь, когда именно из-за Райли я поняла, что в нашей жизни с Виктором что-то исчезло, прежние чувства затихли. Если бы тогда я не встретила Райли, может быть, сейчас я все еще была бы счастлива в браке.
- Мммм... - недовольно, непонятно и болезненно мычу я, жмурясь, словно от зубной боли. - Надеюсь, Вселенная не настолько жестока, чтобы он сейчас появился из шкафа или твоей спальни...
Осматриваю комнату, зависая в тишине и как будто жду, что же произойдет дальше, но ничего не происходит. Черт, я даже немного выдыхаю от облегчения. Даже не знаю, что сделала бы сейчас, если бы Райли появился. Какой у Руби этаж? В том отеле, его номер располагался на верхнем этаже и я помню, что очень хотела выкинуть его в окно. Времена, все-таки, меняются - теперь я выкинулась бы сама.
- Я не знала, что ты- его бывшая жена, если ты об этом. - наконец выдаю я более менее содержательную фразу, наконец, глядя на Руби.
И все же, каков шанс, что из всех женщин мира, я умудрилась спиться в караоке именно с бывшей женой человека, который причастен к ужасу моей жизни? Или есть в этом проклятье? Проклятье Моргана или вроде того, при котором все женщины, с которыми он сталкивался, потом страдают? Впрочем, не слишком ли громко я причисляю себя к его женщинам? Но произошедшее в ванной той ночью... Да, ничего не было, но почему тогда, так болит до сих пор, словно я совершила огромную ошибку?
- Пусть это будет Вселенная или Судьба, или Злой Рок, лишь бы не происки твоего бывшего, который...
Я ставлю пустой стакан на пол и провожу ладонями по лицу, сильно зажимая глаза и подавая голос в каком-то странном нытье. Таких совпадений не бывает. И не хотелось бы.
- Я его знала, как Итана Райли, агента Бюро. - начинаю свой неспешный рассказ так, словно впереди какая-то увлекательная история длинной в хронометраж стандартного боевика с преступлениями, стрельбой, погоней и любовью на заднем плане. - Мы встретились... черт, уже почти 3 года будет... Я тогда работала консультантом в ФБР и была конференция для агнетов и работников психологических наук. Знаешь, все вот эти скучные конференции, на которых читаются лекции с умным и всезнающим видом. Он занял мое место на парковке. - хмыкаю я, вспоминая те дни смутно и с какой-то странной кривой усмешкой. Тогда все было хорошо и самой моей большой проблемой было занятое место для парковки. - Потом я наставила на него пистолет. Потом мы поругались на торжественном ужине. Это было насыщенное знакомство. - цокаю языком, но не считаю правильным рассказывать Руби о том, что произошло в ванной и каким я застала Райли тогда, как пришла к нему в номер с бутылкой мартини и как обнаружила осколки разбитого зеркала. Может, он и бывший муж Руби, но он был ее мужем. Подобные детали о Викторе, я бы не хотела знать. - Хочешь знать что-то конкретное о нем? - спрашиваю, глядя на Руби. - Он в беде, Руби, он совершенно точно в беде и у него большие проблемы. Говорю тебе это, как врач. - и об этом ведь свидетельствует не только зеркало, но несколько коротких часовых встреч прошлой зимой, когда его официально отправили мне на терапию, и которые прошли в весьма напряженной взаимонеприятной обстановке, скажут не так много, как то зеркало. Но о терапии я тоже не хочу говорить Руби. Врачебная ли это этика, за нарушение которой меня хотят судить или просто тайна пациента, который небезразличен мне в самом негативном плане, а потому и таком близком и личном, я не знаю. Но есть такие вещи, которые не произносятся вслух, даже самой пьяной и тихой ночью. - Ты знаешь о нем что-нибудь?

+1

17

- О нет, это даже для моих сюжетов слишком, - и я рассмеялась, разок хрюкнув, отчего засмеялась еще сильнее. Чтобы Морган да появился в моей квартире прямо сейчас? Такого никогда не будет. Наша встреча была чистой случайностью, стечением обстоятельств, планеты встали в ряд на мизерную секунду. Я ему не нужна. Сейчас не нужна. Любовь вряд ли прошла, с моей стороны точно, но понимание и осознание того, чем Морган может заниматься... К черту все. Зачем я об этом думаю? В квартире есть Оливия, которая знает моего мужа. Бывшего мужа. И я понятия не имею, какие у них были отношения. Понятия не имею, что их связывало. Он ходил к ней после развода? Ходил к ней по работе? Они встречались? Пили вместе в баре? Нет, Морган не особо пьет. Трезвенник в нашей семье. Началось, я снова начинаю рассуждать, словно мы и сейчас "мы". Нет никакого "мы". Давно нет "нас" и нет ничего. Просто теперь я как бывшая из-за чертовой годовалой встречи хочу узнать о бывшем больше.

Мне нужно выпить. И бутылка перекочевывает ко мне в руки после множественных порций Торнтон.

- Ты и не должна была знать, что я его бывшая. Не удивлюсь, если он вообще не говорил хоть кому-нибудь, что женат. Был женат, - я осушила стакан. Я настолько пристрастилась к напитку, что не замечаю ни горечи, ни градуса, ни то, что щеки начали краснеть. - Если и говорил, то вряд ли бы называл мое имя. Всегда скрытный Морган, - я опустила взгляд на фотоальбом. Я скучала по нему. Я никогда в этом не признаюсь человеку, но если его увижу - брошусь ему на шею. И я бы бросилась на шею тогда Джошу, если бы не пришлось драпать со всех ног, проверяя, рядом ли Грейс или нет. Мой брак не был неудачным, здесь Оливия не права. Каким бы она не знала мужчину сейчас или тогда (а вдруг она знает, где его сейчас искать?), она вряд ли поймет, как мы были счастливы. И ведь мы, черт побери, были счастливы. Год до свадьбы, год после. Просто сталкивались с трудностями. И тут я просто приложилась к горлышку бутылки, опрокидывая в себя последние капли крепкого напитка.

Ненавижу. Частенько я просто ненавижу свою жизнь, ненавижу каждый раз подниматься, переступать через себя, просто чтобы доказать самой себе и окружающим, что я могу, я могу быть сильной, могу быть стойкой и пусть все остальные мне завидуют. Я иду вперед, стараясь не цепляться за прошлое, но именно прошлое меня и создает. Хоть иногда я хочу просто побыть слабой, посидеть на чьей-нибудь шее или поныть в рубашку, а не пробиваться сквозь заросли к свету.

- Райли, - тихо повторила я, словно наматывая на ус, но я слышала это имя. Оно дает многое. Без имени информации меньше. А так я копаю, продолжаю копать. Средства есть, связи есть. Меня похоронят заживо, но я докопаюсь до истины. - Даже мое знакомство с ним меркнет на твое фоне, - мне не хотелось вставать, так что на четвереньках я поползла до шкафа в гостиной, где хранился алкоголь. Хоп - и в моих руках бутылка ни градуса меньше, хотя можно было бы пойти в разнос и на снижение, просто чтобы забыть этот вечер, но мне нужно помнить, что сейчас скажет Лив. Вернувшись на прежнее место, я наполнила наши стаканы. - Надеюсь, вы замечательно провели время. Стрелять классно. Слушать лекции - скучно. Даже если вы вдруг замутили - я не в обиде. Совсем нет. Он - прошлое. Далекое счастливое прошлое, - мысли мои скакали, как козы на лугу, но мне было все равно. Действительно, мне было все равно. Морган волен делать все, что захочет и с кем захочет. На наших пальцах нет обручальных колец. Мое валяется где-то как память, не больше. С Днем Рождения, мама, тебе бы понравился мой Морган, мой, каким знала его я. Каким не знала его Лив.

И она говорит, что он в беде. Так выпьем же за то, что не только в моей жизни бывают беды. Меня вырубит максимум через час, сознание отключится раньше. Омлет стал холодным и безвкусным. Давайте выпьем, дамы и господа, чтобы мы были счастливы и не в беде. Беды никому не нужны, все должны жить хорошей жизнью. Только персонажи книг должны страдать.

- Я знаю лишь то, что он в плохой компании. Это все, что я знаю, - но я знала чуть больше. Я знала время, сколько примерно он мог быть с ними. Я знала имя, я знала, чем они занимаются. Журналист внутри меня никогда не сдохнет, скорее, я умру от физического истощения. Скорее меня застрелят из моего же лука моими же стрелами в моей же квартире, чем журналист во мне умрет. И я тяжело вздохнула, развернувшись всем телом к девушке. - Я все равно не смогу ему помочь, Оливия. Как бы я не хотела бы сейчас, чтобы он просто был рядом, я все равно ничем и никогда не смогу ему помочь. Он будет держать все в себе. Ты можешь смотреть ему в глаза, быть рядом, но иногда он так далеко. Но мы были счастливы. Я не хочу ничего знать. Давай просто досмотрим этот гребанный альбом, а? - усмехнулась я, меняясь в лице. Пару секунд назад казалось, что я разревусь. И я бы разревелась, честно. Я дошла до нужной кондиции, но черт, каким-то волшебным образом я просто сумела себя перенастроить. Я не хочу ничего вспоминать. Я не хочу ничего знать. Можно я просто напьюсь до отключки и мне будет херово на утро? - Но ты можешь выговориться. Знаешь, я побуду твоим психологом. Или психиатром. Нет, психологом. Психолог Руби. И Доктор Виски. Мы выслушаем все ваши проблемы и поможем стать счастливее, если такое возможно в мире дерьма и хаоса, - наполнила стаканы. Я не понимаю, когда они успевают осушаться, - Давай выпьем за встречу? За такую удивительную встречу. Когда еще я встречу человека, который знает моего мужа как агента ФБР? - и я стукнула стаканом, хотя хотелось начать пить вискарь из горла, чтобы потом меня увезли откачивать в больницу. Это поганое чувство. Меня сейчас стошнит.

+1

18

Есть такие мужчины, которые падают, как снег на голову, кружат тебя в этом снежном танце и с приходом весны, растворяются в ночной тиши теплеющего воздуха. Ты помнишь их, помнишь, как было здорово, как эти чувства захватывали. Иногда по ночам ты просыпаешься и думаешь о том, как хотелось бы тебе вернуть то, что было. Именно то и ничего, кроме этого. Ты хотела бы встретить этого мужчину вновь, чтобы пережить те невероятные острые чувства восторга и азарта, которые поднимали тебя к небу круче и быстрее, чем любые крылья. Это как в мультиках, когда главный персонаж ошпаривает зад и взлетает выше облаков. Это захватывает, это затягивает, сколько бы времени ни длилось. Это делает тебя зависимым и слабым. Некоторое время, после бурного романа ты не понимаешь, что произошло. Затем ты хочешь все вернуть. Возможно, судьба даже подкинет тебе возможность встретить этого мужчину вновь и попробовать повторить то, что было между вами. Но суть в том, что так, как прежде уже не будет, не может быть. И мириться с этим гораздо тяжелее, чем остаться без ответа на вопрос: а что если...?
Бывают такие мужчины, причину появлений которых ты не можешь разгадать до самого последнего момента. Даже спустя годы можно задаваться подобным вопросом. Вы могли быть вместе, вам было здорово, но нелепо. Вы разошлись без обид и скандалов, без тоски по ушедшему. Потом еще пару раз в год ты можешь словить себя на мысли о том, как тебя вообще занесло к подобному экземпляру. Дожить до старости, но так и не понять смысл этого человека в твоей жизни. Ну а если поймешь... ну что ж, улыбнешься, пожмешь плечами и пойдешь дальше.
Бывают такие мужчины, которые что есть, что нет. Они как бы существуют в твоей плоскости и вроде когда вы вместе, то все замечательно. Но когда их нет, ты тоже не страдаешь. Даже задумываешься о том, а не причина ли в тебе, что прошлые романы закружили настолько, что уже не осталось сил на новые пируэты.
Бывают мужчины, с которыми уютно и тепло, которые хороши, что называется, для "жить долго и счастливо". И тем ценнее подобные мужчины, чем больше дерьма в прошлом ты повидала.
Я уверена, что и с женщинами подобная же херня происходит и женщины тоже бывают разные. И пестрые, стремительные, сжигающие. Сейчас - она красотка, а через несколько лет - уже что-то не то. И хер его знает, причина ли в том, что она сама затухла, в том ли, что ты сам уже не горишь или в том, что ты повстречал новую, которая дурманит запахом розы и обещает дешевый разврат без ебания мозгов...
А к чему это я...
А есть Морган. Морган - это не мужчина и даже не человек. Это - стихия. Непредсказуемая, разрушительная. Бедствие... которое желаешь.
Кто Морган для Руби? Бывший муж, оставшийся в прошлом, как она сама говорит. Далекое счастливое прошлое. Я не берусь судить, я не знаю всего, что было между Руби и Морганом, но, кажется, для нее он значит много больше, чем она сама бы хотела. Возможно, он для нее - именно тот первый тип мужчин, о которых я говорила выше. То, что хотелось бы вернуть, потому что есть много хорошего, светлого, что осталось там в прошлом, что хотелось бы возродить, но оба вы уже - совсем другие люди, отдельные, со своими демонами. И сойтись вместе вновь значило бы не столько ошибку, сколько... возможное разочарование. Прежних чувств возродиться не может, ведь вы уже и сами по отдельности на них не способны, а создать что-то новое, базируясь на старом... Я бы не смогла так с Виктором, как бы ни хотела вернуть то, что у нас было. А было много. Было дохера много потрясающих моментов, потрясающих фотографий, что хранятся в моем телефонев папках, которые я не решаюсь открыть для просмотра. Если бы я давала себе совет, я бы сказала: не сходитесь, никогда вновь вместе не сходитесь, во имя того хорошего, что было между вами в прошлом.
Я не знаю, хотела бы Руби сойтись снова с Морганом, предполагаю, но не знаю. А люди все же, очень разные и судьбы их разные. И мои советы можно отправить в топку, когда решаешь сам за себя.
Кто Морган для меня? Агент. Агент, на которого я направила пистолет, чтобы... я даже уже не помню зачем. Я, кажется, злилась. Я злилась и мне это нравилось, потому что агент Райли вызывал во мне очень много позабытых чувств. Мы даже не заметили, как эта игра между нами переросла во что-то личное. В такое, когда я оказываюсь в его ванной, чувствуя жар его тела и как его взгляд забирается куда глубже, чем в душу. Словно бы я ожила тогда. Ожила и забыла о муже. Как так получилось, что границы между мной и Райли... Морганом, стерлись за какие-то считанные встречи?
Я могу сказать Руби, что между нами ничего не было. Успокою ли я ее? А жалею ли я, что между нами ничего не было?
- Он, в принципе, был немногословен. - хмыкаю я, глядя на виски в стакане и катаю его по стенкам.
Пить совсем расхотелось. С женщинами такое бывает: из крайности в крайность, когда дело касается мужчин. Я бы хотела больше никогда не встречать Моргана. Но что я сделаю, если встречу его снова?
Пожалуй, мне стоит выпить еще больше и отключиться.
- Я думаю, нам лучше вообще закончить с этим альбомом. - закрываю книгу прошлого и откладываю в сторону. - Он отвлекает нас и мешает нам пить. - с уверенностью заявляю я и с такой же уверенностью осушаю свой стакан.
Новости о Моргане меня отрезвили, довольно сильно. Руби права, когда еще можно встретить жену человека, который косвенно поучаствовал в разрушении твоего брака? И на периферии мозга откладываются слова женщины о плохой компании, пусть мне это даже не понадобится. А еще я улавливаю это странное построение слов о том, что я знаю Моргана, как агента ФБР. А как Руби знает Моргана? Как другие люди знают Моргана? Но мне не понадобятся эти сведения. Они мне не нужны. Я не планирую больше встречать этого мужчину. Но... я бы хотела знать, что с ним. Что ж, может это профессиональное...
Но я не уверена... Не уверена, что Морган принял бы спасение. Не то чтобы он в нем не нуждался. Но на наших коротких зимних встречах мне показалось, что он для себя давно все решил.
- Давай лучше выпьем за тебя, Руби. За то, что Морган профукал такую женщину с такой фантазией, как у тебя. - говорю, наливая себе и поспешно чокаясь с девушкой. Как у нас только стаканы не лопаются от нерасчитанной мной силы удара стекла. Но, видимо, приметы на счастье нам сегодня не светит.
Я не знаю, что могу сказать о себе. Я не знаю, что хочу сказать о себе. Мой язык уже заплетается и слова произносятся раза в два медленнее, чем должны. Время растягивается в какую-то старую жвачку с запахом фруктов. Действие алкоголя всегда ломает понятие пространства и времени. Если я сейчас встану на ноги, если, точнее, я смогу подняться на ноги, что сомнительно, то скорее всего, я покажусь себе дохера высокой. А время растянется еще больше и до утра я состарюсь и поседею. Мне бы так хотелось прожить это растянутое время в свое удовольствие, в забытьи и одиночестве.
- Знаешь, на твоем полу - охуенно, Руби. У тебя отличный пол. - звучит странно, наверно, но я реально чувствую себя как дома на этом полу. И в компании Руби. Я точно знаю, что что бы я ни сказала, она не осудит и не сбежит. Слишком много уже было сказано. - Мне кажется, я совершила ошибку, которая будет стоить мне жизни, понимаешь? Мне нужно что-то делать, но я не знаю что и не понимаю, зачем. Мне хочется лечь и умереть. Иногда я думаю об этом. Сейчас - иногда. А после того, как я потеряла ребенка, я думала об этом постоянно. прогресс, да? - хмыкаю.
Я впервые говорю об этом вслух, впервые, после долгого времени я говорю о потере ребенка вслух и глаза режет, но это скорее всего избыток виски начинает проливаться через слезные каналы.
- А самое страшное, знаешь, что? - смотрю прямо перед собой, словно в саму суть мироздания. - Иногда мне кажется, что я уже мертва. Но только меня некому закопать.  На мои похороны даже никто не придет, понимаешь? - снова хмыкаю, но как-то на всхлипе, а потом опускаю голову и вслед за ней, падаю ложусь на пол. Хорошо, хоть стакан у меня уже пустой. - Я чертова неудачница.
И психопатка. Иначе бы я сейчас не смеялась, под таким же нетрезвым, как и у меня, взглядом Руби.

+2


Вы здесь » inside » кинозал » unleash your heart and soul


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC