Добро пожаловать! Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шор, штат Мэрилэнд! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21).
На календаре ноябрь 2018 года. Температура воздуха
в этом месяце: +6°...+16°.
Путеводитель / Бюро информаторов / Справочное бюро: семейное!

СЛУШАТЬ

Lana Del Rey
Young and Beautiful

ПРИМИ УЧАСТИЕ

в музыкальном флешмобе

СЛУШАТЬ

Kavinsky
Nightcall

СЛУШАТЬ

KALEO
Way down we go

СЛУШАТЬ

Arctic Monkeys
Do I wanna know?
sample70

Белинда ждет почти брата

sample70

Эндрю в поисках проклятия

sample70

Диана ждет дочь

sample70

ДжеймсНАША ГОРДОСТЬ

sample70

РэйНАША ГОРДОСТЬ

sample70

СэтНАША ГОРДОСТЬ

sample70

РиверНАША ГОРДОСТЬ

О, счастливчик!

Удивили)) Честно, я не ожидала увидеть свою моську в счастливчике. Спасибо Геннадию. Всегда хотелось побыть на этом месте, и вот я здесь и почему то не могу найти подходящих слов, кроме как визжать от восторга) А теперь серьезно, я не мастер речей, конечно, надеюсь, вы поймете меня, что я хочу сказать) С-Семья. Такое и маленькое слово, но так много значит для всех нас. Это родство не только по крови, а по душе. Это говорит о многом, к примеру о том, что он в унисон думает, мыслит, как и другой инсайдовец по духу. У них и мировоззрение не различается, и интересы жизненные совпадают, им легко вместе общаться и такие люди с полуслова понимают друг друга. И дружба эта бывает независимо от возраста или пола. Одному может быть 18 лет, а второму 30 и они общаются на одной волне. И знаете это прекрасно. Весь этот форум наша большая семья. Бывает такое что иногда, и ругаемся, ссоримся, но потом же миримся. Сколько раз уходили и все же возвращаемся. От всей души хочу сказать спасибо, самым главным людям на нашем форуме - админам. Людям, которые это все придумали и продолжают фантазировать и осуществлять и удивлять нас своими идеями, сюрпризами, подарками. Спасибо вам наши любимые, наши родные и самые лучшие родители админы. Ну а так же пожелать терпения, как мне с алконафтами. Вы заботитесь о нас, как и я о них… а они это не понимают. Лэнг я про тебя имею ввиду, пьянь ты окаянная! Так же спасибо тем кто меня поддерживает и приободряет, милая моя солнышко лесное Элли))) Ну и всем остальным тоже огромное спасибо, целую обнимаю…и поменьше пейте! Берегите здоровье)))

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » кинозал » Somebody save me from myself


Somebody save me from myself

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

http://funkyimg.com/i/2JKoa.gif
http://funkyimg.com/i/2JKoc.gif http://funkyimg.com/i/2JKob.gif
http://funkyimg.com/i/2KJT7.gif
http://funkyimg.com/i/2JKod.gif
Somebody save me from myself
27 января 2018  |  одна из концертных площадок Вашингтона |  Ethaniel Rains, Miyatoru Yokoyama, Christina Parsekian

In the end, as my soul's laid to rest
What is left of my body?
Or am I just a shell?
I have fought
And with flesh and blood, I commanded an army
Through it all
I have given my heart for a moment of glory

Отредактировано Ethaniel Rains (Пн, 27 Авг 2018 00:53:54)

+3

2

- Эль, лови - шустрый проворный парен по имени Рэй, всегда работавший с ними на этой площадке, протянул вокалисту заряженный радиоблок микрофона. Он был забавным - казалось, умудрялся находиться одновременно везде - куда не пойдешь на площадке, обязательно хотя бы раз за пять минут наткнешься на его цветастый ирокез.
- О...спасибо! - Рейнс кивнул, принимая из рук мальчишки девайс и прилаживая его на пояс джинсов; привычно опуская провод от наушников на шею и пока не вставляя их в уши.
Рик прошел куда-то уверенной грузной походкой, от чего, казалось, пол затрясся - сложно сказать, от чего именно в большей степени: его тяжелых бутсов, или его решимости. Стоявший спиной к траектории его движения Тони едва успел увернуться, по-дружески отпустив в адрес турменеджера пару ласковых. Рик, впрочем, даже не обернулся, отделавшись коротким "Извини!". Очевидно, был какой-то мега-горящий вопрос.
- Черт возьми, Лекс, сегодня ты переплюнул даже Рейнса! - привычно ворчала Джесс, заштукатуривая парню синяки под глазами и наводя приемлемые smooky eyes - Эль! Это не значит, что ты можешь радостно свалить в свою гримерку сейчас - с тобой тоже еще надо поработать! - гример была вынуждена прерваться. пока вокалист отходил на сцену подкорректировать что-то по звуку, и просто принялась за следующего на очереди, чтобы не терять зря время.
Тур действительно выдался не из легких. Логистика была довольно плотной, много дат, почти везде огромные, чаще открытые площадки. Погоду периодически колбасило, осложняя процесс как коммутации в целом, так и самого выступления. Сюда же добавлялся неизменный jet lag. В общем, за прошедшие два с половиной месяца тура парни были даже рады, наконец, оказаться в родном Вашингтоне, пусть и проездом, прежде чем продолжить программу в Лос Анджелесе уже следующим днем. Алекс и БиДжей были настолько рады, что, не откладывая дело в долгий ящик, отметили это событие в любимом баре. А Тони с Элем к ним присоединились, даже Мия заглянул на пару часов. Впрочем, по лицам парней было вполне очевидно, кто и насколько в этом баре вчера задержался. Рекордистом все же пока оказывался Лекс.
- Да понял я...понял... - лениво отозвался Эль, машинально взъерошив неровно остриженные темные волосы и шмыгнув носом. Взгляд невольно скользнул по большому, почти во всю стену, зеркалу гримерки. Из отражения на него смотрел довольно худой парень с блестящими, немного красноватыми глазами и внушительными синяками под ними; скулы в этом ярком освещении, казалось, выступали еще отчетливее, заставляя лицо казаться более худым.
Несколько легких взмахов кисти корейской профи, сопровождаемые парой хорошо знакомых всем американских матов, исправили ситуацию минут за 15, возвращая фронт-мену его обычный бодрый вид.
- Так, парни, двери открываем. Если кому что надо было в зале - говорите стаффу! - Рик заглянул в гримерку, окинув взглядом присутствующих и, убедившись, что все были на месте, направился обратно в продакшн-офис, расположенный в соседней комнате.
- Эмм...Мий, а куда ты кинул коробку с побрякушкой? - получив ответ от ритмиста, что та, очевидно, валялась где-то среди прочего его барахла на столе, Этаниэл принялся копаться в вещах в поисках оной, но поиски эти увенчались успехом, только когда вокалист добрался до раскиданного по дивану общего барахла.
- Нашел! - возвестил Рейнс своим дохрена громким баритоном, победоносно подняв вверх небольшую квадратную коробку bvlgari, которую они с Мием подцепили во время очередного перелета в туре - Было бы охрененно просрать ее именно сегодня! - усмехнулся Эль, раскрывая упаковку и выуживая оттуда содержимое, которое уверенно запихнул в карман узких джинс.

+3

3

Этот тур давался особенно тяжело. И вовсе не из-за напряженного графика, к которому Мий за несколько лет работы в подобном ритме привык. Невозможно было не привыкнуть. Не было иного выбора. Либо ты прогнешь график, либо график прогнет тебя. А во втором случае это грозило пинком под зад. Не справляешься – вали. Приходилось справляться. В первое время – буквально через силу. И едва ли не через слезы и «отъебитесь все, никуда я не хочу». Был даже момент в его жизни, когда Миятору вымотался настолько, что ощутил в себе опасное желание отмотать назад. Благо – прошло почти сразу. А теперь ночные перелеты, jat lag, и сон всего по паре часов в сутки были настолько же привычными и простыми, как почистить зубы перед сном. Хотя, надо признаться, в периоды особено йусталости Миятору забивал на сие простое действие.
В этот раз беспокойства в туре добавлял его вокалист. Миятору, как ни старался, так и не смог понять, что происходит с парнем. Бессонницы, сопровождающиеся почти полным отсутствием аппетита, стали еще чаще. Стняки под глазами Эля – больше. А ребра и прочите кости в его теле выступать стали сильнее. Иногда Мий ловил себя на мысли, что мальчишка напоминает ему узница Освенцима. С лицом Джесс еще справлялась. А вот гардероб Элю пришлось обновить прямо в туре – на одном из предыдущих концертов вокалист чуть не потерял штаны.
- Коробку с побрякушкой я передал тебе в машине. – Миятору ухмыльнулся, оборачиваясь на окликнувшего его вокалиста. – Так что ее дальнейшая судьба мне не известна.
Эту, как назвал ее Эль, побрякушку, они зацепили при перелете из Милана в одном из магазинов зоны Duty Free. Просто проходили мимо и совершенно случайно увидели ее поблескивающей в витрине. Кому первому пришла идея подарить этот кусок белого золота Крис, Мий вспомнит вряд ли. Но что-то ему подсказывало, что все же Элю. Точнее – эту самую идею тот первым озвучил. Заставив сначала слегка подзависнуть, от обрушившегося на голову удивления – где Эль, а где подарки. А потом чуть улыбнуться, поддерживая эту идею. Парню нравилось, как за последние несколько месяцев изменился его вокалист. Внутренне. И хоть он и продолжал оставаться колючим дикобразом, круг тех, при ком мальчишка прятал свои иголки, существенно (для Эля) расширился. Удивительно, конечно, что это заняло всего каких-то несколько месяцев. Но Миятору был действительно рад. А Элю, видимо, не хватало… женского внимания, что ли. Ибо тем, кто умудрился так быстро и легко обезвредить колючки была именно Кристина. Наверное, Мие стоило подумать о том, чтобы купить ей в подарок что-то от себя. Помимо того кимоно, которое он привозился девчонке пару месяцев назад, когда пришлось сорваться на несколько дней в Токио.
- Иди отдай адресату, пока не просрал окончательно.
Ухмыльнувшись, Миятору легонько пнул Эля в сторону появившейся в гримерке Кристины, и занял освободившееся место в кресле гримера.

+3

4

Только сутки как Кристина вернулась в Вашингтон, и все, что она успела, это основательно продрогнуть по пути на концертную площадку, где сегодня выступали Sentenced To Live. Двери уже были открыты, и очередь, сформированная ограждениями, медленно втекала в партер. Для vip-гостей, как водится, был организован отдельный вход, но Парсекиан минует и его, входя через спец. Ее встречают в общем-то уже знакомые лица, и она усмехается, вспоминая комментарий редактора на утренней планерке о том, что, STL, вероятно, и не играют, если от Rolling Stone заявлена не ее задница. Только то, что Кристина присутствовала на летучке лишь виртуально и в это время поправляла чулки, слушая происходящее в половину уха, спасло ее от ответной реплики и, возможно, выговора. Конечно, не строгого. Как можно строго выговаривать цветущей женщине, которая все ещё пышет жаром январской Аргентины? Через неделю после Нового года Парсекиан улетела на самый юг Южной же Америки на три прекрасных недели, из них на две — исчезнув со всех радаров и объявившись только пять дней тому назад с sms Рейнсу: «Вы ещё не взялись за ум и не разъехались по университетам? Я собираюсь прийти 01/28!» И вот сейчас она врывается в гримерку совершенно загорелая и тем не менее облачённая в чёрное пальто с ярким тёплым платком на шее. После аргентинских сорока градусов жары в Вашингтоне, по её ощущениям, стужа.
— Привет! — она уже повидалась с Тони и Алексом — столкнулась по пути сюда, и, конечно, с БиДжеем, который подержал ее в объятиях и что-то рассказал про нижние чакры. Кристина хотя и занималась йогой, но парень говорил о каких-то незнакомых чакрах. Возможно, о тех чакрах, которые совершенно точно были закрыты у Рейнса. Крис останавливается в дверях, глядя на парня. То, что он похудел и осунулся, было заметно и по фото в соцсетях, но снимки определенно приукрашивали действительность. Она рассеянно взмахивает рукой, адресуя приветствие и Миятору, и Джесс одновременно. Ощущение, словно они не виделись не месяц с небольшим, а год. Встряхивает волосами. Приставать к Элю с вопросами, что с ним сталось, она не собиралась даже при ребятах. Ну или тем более при них — все же у них Рейнс всегда был перед глазами. Может, для них его вид уже не так удивителен?
— Не буду врать, что соскучилась, но сделаю вид! — сбрасывает с себя пальто, оставаясь в трикотажном мягком платье, и надевает бейдж. Но сперва — ставит на ворох вещей на столе бумажный пакет с принтом магазина подарков. — Запоздавшие подарки на Новый год! Сигары — Рику, кисти — Джесс, остальное — вам. Разберётесь, — нет, это все, за исключением сигар и кистей, не имеет отношения к ее отпуску. Просто шуточный знак внимания: пять чёрных футболок самых нескучных фасонов с белым принтом на груди и спине. Принт на груди включал в себя имя, на спине — надпись «Если я потеряюсь, верните меня Рику», чуть ниже — фото Рика, угрожающего кулаком — и указатель «Это Рик».
— Раскроешь секрет, что за диета? — спрашивает она, все же не сдержавшись. Привычно кладёт руку на плечо, чтобы Рейнс наклонился, и бегло целует в щеку. Браслет картье цепляет натянутый на локоть напульсник. Ах, ну да... — Впрочем, кто раскрывает секреты, да? — улыбается. Прекрасно маскирует, что ей не нравится, как он выглядит, только что с того? Нет, не просто «не нравится». Ей тревожно.

+4

5

Обернувшись на звук открывающейся двери, Рейнс оскалился во все тридцать два.
- Помяни дьявола! - удержаться от язвительной ремарки тоже не получилось. Джессика приветственно махнула крупной пушистой кистью для мейка своей знакомой жруналистке, с которой они, насколько мог судить фронт-мен STL, тоже неплохо поладили.
- Да не переживай! Мы тоже не сильно скучали: некогда было! - Эль с характерной для него бесцеремонностью ущипнул негодницу за бедро. В отличие от ее скромного поцелуя, фронт-мен STL не позволяет ей отстраниться, перехватывает и требовательно и мокро отвечает - прямо в губы.
Они действительно давно не виделись, и возможно это - тоже одна из причин, почему Кристина сейчас выглядит непривычно. Загорелая, жаркая, даже...сочная. Не хватало только какого-нибудь типично южного аромата вроде манго. В окружающей их в дороге уже второй месяц зиме девчонка сейчас смотрелась как внезапно разожженный камин. Искрящийся и задорный.
- Диета вполне простая: два с половиной месяца в туре. Рекомендую! На этот год места, правда все заняты, но можешь попытать счастье в следующем! - усмехается в ответ Эль, машинально переводя взгляд на цепанувший по его аксессуару гвоздь вокруг запястья девушки. Серые глаза сверкают озорными искрами, и брюнет ловит ее за руку, выуживая из своего кармана презент; уверенным грубоватым движением защелкивает второй браслет на запястье девчонки и, продолжая скалиться, только теперь отпускает ее руку.
- Мы не виделись на рождество, так что...Ладно! - тут же одергивает сам себя, смеясь и чуть качнув головой - Я нихрена не помнил про рождество. Просто мы с Мием наткнулись на него в витрине duty free, и решили, что он тебе точно подойдет! Извини, черной не было! - небрежно разводит руками, машинально переключая свое внимание на материализовывашегося рядом драммера.
- Вау! Санта! Ты неузнаваем в гриме! - усмехается Тони, тут же охотно ныряя в пакет и передавая Джесс ее подарок. Пачка, судя по упаковке, реально хороших сигар, сначала путешествует по рукам, изучаемая любопытными глазами столпившихся вокруг как дети, парней, после чего наконец перекачевывает к появившемуся из своего укрытия на разыгравшийс шум турменеджеру.
- А леди знает толк в подарках. - сдержанно отвешивает ей комплимент Рик, чуть кивнув головой - Спасибо. Это правда приятно.
Его последнюю фразу почти начисто заглушает дружный громкий ржач и начавшийся дележ с перекидыванием плоских прямоугольных упаковой - парни добрались до футболок.
- Черт, Рик! Ты глянь! Это реально круто!!
- Э-эль, я знаю кто теперь на вечеринках будет только в ней!
- Да иди ты!
- Хм, и правда умно. Я реально заставлю вас их носить!
Голоса звучат наперебой, подначивают друг друга, одобрительно выкрикивают что-то Крис - что именно даже не всегда можно разобрать в этом массовом, определенно, радостном галдеже.
Этаниэл наблюдает за парнями, теребя в руках свою распакованную футболку и искренне улыбаясь. Переводит взгляд за плечо снующего рядом БиДжея и кивает головой Крис.
- Спасибо! - произносит одними губами, отворачиваясь, чтобы положить футболку на диван к своим шмоткам.
Ему нравится наблюдать за тем, как парни подкалывают друг друга, толкаются и громко, искренне ржут. Нравится участвовать в таких вот моментах, теплых, простых и почему-то для него особенно ценных, ощущая всех их одной большой семьей. И нравится, что иногда к этой семье присоединяется и Крис. И чем чаще он ощущал это тепло, тем дольше ему хотелось быть частью этого.
- Мия! - окликает Этаниэл своего ритмиста, чуть оттаскивая его в сторону от остальных и всовывая в руки толстую тетрадь в мягком переплете, немного потрепанную и исписанную табулатурами.
- Я тебе еще на прошлой неделе хотел отдать, но никак не мог доделать одну фразу. Отдаю сейчас, иначе опять забуду нахрен. Для "Ночной бестии" нужна аранжировка - посмотришь? Нужен твой свежий взгляд, и вообще.
Получив от Йокоямы согласие, Эль одобрительно хлопнул парня по плечу, мягко улыбнувшись ритмисту. Уже собираясь отойти, на мгновение задержался, словно раздумывая о чем-то или решаясь.
- Мий, знаешь, я... - парень чуть понизил голос, оттянув японца за предплечье еще немного в сторону от остальных - ...я подумал над твоим предложением. Над тем, что  ты сказал тогда, и... - серые глаза наконец перестали пытаться задержать взгляд на любом доступном предмете, кроме собеседника и вдруг уверенно посмотрели на Йокояму - Я хочу завязать. Слезть с иглы. Не обещаю, что получится. Вообще ничего не обещаю...Но, просто... Мне хорошо с вами и я не хочу умирать слишком рано. Я хочу попытаться. После этого тура, когда закончим. И...если твое предложение еще в силе, и ты будешь рядом, думаю, мне это поможет.

Отредактировано Ethaniel Rains (Чт, 26 Июл 2018 00:58:19)

+5

6

Когда Кристина появляется на пороге, у Миятору возникает ощущение, что вместе с ней в гримерку врывается солнце, которого так не хватало в Вашингтоне в эти зимние месяцы. Девчонка буквально пышет им, щедро делясь солнечными брызгами со всеми, кто сейчас находится в комнате. Настолько щедро, что хочется подойти и прикоснуться, чтобы урвать еще одну частичку тепла. Но Мий уже сел в кресло к Джесс, и она начала колдовать над его лицом. Он даже улыбнуться не может, чтобы не сбить гримера с ее работы. Поэтому остается только приветственно махнуть рукой, и по просьбе Джесс послушно закрыть глаза, прислушиваясь к чужому разговору.
Момент дарения купленного браслета Миятору пропустил не только мимо глаз, но и мимо ушей. Хоть Эль с Крис и находились в той же комнате, вокалист говорил достаточно тихо. Да и за общем гвалтом вряд ли можно было что-то расслышать. А ведь интересно было, получилось ли парню привить своего вокалисту правила преподнесения подарка или нет. Впрочем, Миятору только улыбнулся. Раз Эль до сих пор не получил по голове, то и подарок, и то, как парень его отдал, не вызвали со стороны Крис никакого негатива. А вот то, что дележ подарков, которые девчонка приготовали для них, прошел мимо него, Миятору, вызвало искреннее возмущение. Только выт выразить парень его мог только словесно. Пока что.
- Эй! Что там? Чего вы ржете? – повернуться на шум Джесс ему не дала, шикнув и попросив сидеть ровно. Но чья-то добрая душа продемонстрировала подарок, встряхнув футболку буквально перед самым его носом. – Ого, круто. Спасибо! – крикнул Кристине, снова получив по носу от Джесс за попытку повернуться, чтобы посмотреть на девчонку. – Да не шевелюсь я. – буркнув себе под нос, Мий снова окинул взглядом футболку и рассмеялся, когда один из парней предложил Элю на вечеринках носить именно ее. – Я полностью поддерживаю. Я даже знаю, кто будет тебя заставлять ее одевать!
Вырвавшись, наконец, из волшебных рук Джесс, Миятору уже собирался подойти к Кристине, чтобы нормально с ней поздороваться и поблагодарить за подарок, но был перехвачен Элем, отойдя вместе с ним в сторону.
- Посмотрю, конечно, - подтвердив свои слава кивком, привычным жестом прижимая потрепанную тетрадь к груди. Миятору знал, что это была та самая песня, которую Эль писал для Кристины. И даже видел текст практически в финальном варианте. И даже делал кое-какие наброски по аранжировке. Не то чтобы знал или ждал, что Эль об этом попросит, просто по привычке. Так что просьбу Эля он сможет выполнить максимум через пару дней.
- Что-то не так? – мягко улыбнулся, когда уже успевший шагнуть в сторону вокалист замер на месте, и непонимающе нахмурился, когда Эль снова заговорил, послушно уходя вглубь гримерки, немного дальше от шумной толпы. А потом и вовсе замер сам, когда мальчишка вдруг сказал то, что Мий услышать от него совершенно не ожидал. Хотя и очень надеялся. – Мое предложение всегда в силе. - Ответил так же тихо, накрыв руку Эля своей и мягко сжав пальцы. – И ты всегда можешь на меня рассчитывать. Мы справимся с этим вместе. Ты справишься. – уточнил мягко, чуть крепче сжав пальцы. – Да-да, уже идем. – эти слова уже относились к Рику, который, снова появившись в гримерке, пообещал все муки ада тому, кто не оторвет свою задницу и не вынесет ее на сцену в ближайшие десять минут. – Я в тебя верю. – снова посмотрев на Эля, произнес почти одними губами и мягко встрепал его по старательно уложенным Джесс волосам. – Идем, пока Рик не решил нас конвоировать.
Кивнул в сторону тур-менеджера, улыбнулся шире, и направился к выходу, по пути перехватывая Крис, быстро обнимая ее и, наклонившись, целуя в щеку.
- Наконец-то можно нормально с тобой поздороваться. – улыбнувшись во все тридцать два, Миятору выпутывает ее из теплого платка, кидая его куда-то на диван. – Сегодня будет жарко. Так что тебе стоит раздеться. – подмигнув ей, прижал уши, уворачиваясь от подзатыльника Рика, который все еще не оставлял надежды выгнать всех из гримерки в сторону сцены. – Надеюсь, у тебя нет планов после концерта? Я задолжал тебе бокал вина. – Нет, не задолжал. Но собирался угостить. И не только вином. В дополнение к браслету-змейке. – Иду я, иду. – все же выпустил девчонку из своих объятий, когда понял, что Рик начинает если не злиться, то напрягаться, и махнул ей рукой. – Увидимся после концерта.

+4

7

В гримерке как всегда очень ярко — лампы светят на полную мощность, чтобы Джесс не упустила ни одного синяка на лицах этих оборванцев. Да-да, именно оборванцев, потому что как иначе назвать их излюбленный стиль рваной одежды? Хотя, вероятно, драные колени предпочтительней коленей вытянутых. Пожалуй, сама Кристина была склонна мириться с первым, но не со вторым. И, конечно, на других, но не на себе. В этой компании она всегда была белой вороной, и та же Джесс любила подначивать ее на тему того, не начала ли Крис чувствовать потребность сделать на очередном своём платье хотя бы один надрез. К слову, с этой дерзкой кореянкой они нашли общий язык на почве, конечно, косметических средств, декоративных и уходовых, и ради удовольствия, пока Джесс гримировала кого-то из парней, обсуждали их с особым упоением, от чего Тони, скажем, начинал подвывать. Так что не удивительно, что для Джесс нашёлся подарок. И даже не удивительно, что для Рика — тоже. Видимо, грозный турменеджер смирился, что общество настырной журналистки что-то большее, чем сиюминутная блажь Этаниэла Рейнса, и стал проще относиться к ее присутствию. Да и Кристина к присутствию себя среди них — тоже, поэтому она так легко окунается в атмосферу, словно только недавно вышла и вернулась. И встречают ее так же.
— Помянуть дьявола? Да ведь ты уже здесь, — Кристина выворачивает слова Рейнса наизнанку, да и он платит ей тоже монетой, отвечая, что им тоже некогда было скучать. Действительно, это был очень грандиозный и очень выматывающий тур. Кристина посетила несколько выступлений в самом начале, но ей можно было сойти с дистанции, а ребятам нет, и нетрудно было заметить, что сейчас они выглядели гораздо менее свежими, чем прежде. Но только до выхода на сцену. На сцене забывалось все, и эти полтора часа до нуля расходовали всю накопленную энергию, которую, судя по Элю, в остальное время приходилось наскребать по чайной ложке. Или он только выглядит таким уставшим, потому что, когда она, поцеловав его, думает отстраниться, то вдруг чувствует его жесткое полуобъятие под своей талией, которое возвращает ее к нему, и его губы впечатываются в ее. Всего несколько мгновений, но хватает, чтобы выбить из лёгких весь воздух и подвинуть под ногами землю. От неожиданности. От внезапности. От, черт возьми, едва ощутимого спазма в животе. Длительное воздержание играет шутки. Оно как пробка шампанского в равномерно встряхиваемой бутылке. И конечно Кристина отвечает на поцелуй — это инстинкт.
— Значит, места есть только на следующий тур? Тогда я застолблю место стилиста, — подхватывает она, смеясь. — Пора вам узнать, что есть целые штаны, — осторожно отцепляет звено своего браслета от ткани напульсника и прикусывает кончик языка — вытянула небольшую затяжку и зачем-то приглаживает ее, как будто кроме неё кто-то заметит. И, видимо, Эль чувствует для себя какую-то необъяснимую опасность, потому что вдруг перехватывает ее руку. Кристина в курсе, что скрывают эти напульсники, и не собирается больше прикасаться к ним! Однако дело оказывается совсем не в этом, и она с удивлением наблюдает за тем, как на ее запястье возникает новое украшение. Стилизованный под закрученную змею браслет из белого золота и — Кристина ошарашена настолько, что, пожалуй, с нею происходит то, что могло случиться только при хирургическом вмешательстве по удалению ей языка. Она теряет дар речи, потому что она не была бы собой, если бы приняла бриллианты за декорацию. Впрочем, если встряхнуть головой и убедиться, что она не сошла с ума и не галлюцинирует, то совершенно очевидно, что ее поражает не дороговизна подарка, о котором Эль говорит как о случайно увиденном на уличном прилавке брелоке, а сам факт внимания. Что она чувствует? Попробуй разберись. Это какая-то гремучая смесь изумления и, да, восторга. Это действительно очень красивая вещь, но существуют неписанные условности насчёт того, стоит ли принимать такие дорогие подарки. Впрочем, быть может, это ее опыт испортил ее — когда ей дарят что-то подобное, то либо потому что секс уже есть, либо на него надеются. Определить это легко, но только не в данном случае. На лице Рейнса такой искренний восторг, хотя он и склабится небрежно, переводя стрелки на Миятору, а затем переключаясь на Тони и остальных. Он любит делать подарки, но, кажется, не очень разборчив в их материальной ценности и ее соотношении с ценностью личной. Он мог подарить ей какую-нибудь чепуху, но выбрал то, что, по его мнению, понравится ей. Да, с подачи Миятору, как он говорит, но если бы ему самому не было приятно дарить, то и вручение он бы перепоручил ему, наблюдая со стороны. Любопытно. Кристина замешкивается и не успевает отблагодарить ребят, да и к тому же остальные добираются до футболок, и в гримерке поднимается гогот. Она рассеяно наблюдает за парнями и за тем, как снисходительно посмеивается Рик, оценивая заочный подкол в свой адрес, и ловит взгляд Этаниэла и по его губам читает благодарность. Что-то такое непривычное для него блестит в его глазах, чему Кристина не может подобрать описание. Но он как будто точно так же, как она, выпал на мгновение из всеобщего гомона и словно оказался зрителем. О чем он размышляет? Так смотрят люди, которые очень долгое время были одни, но нашли своих людей, и теперь боятся остаться одни, лишиться всего этого. Кристина вдруг поражается этой мысли и спешно отодвигает ее — эта мысль неуместна и, возможно, очень ошибочна. Просто у неё самой голова не на месте.
— Ты зараза, — глухо шепчет Рик, возникая рядом, но, похоже, сигары ему по душе.
— Я безобидна. Вредно много курить, но это лучше сигарет, — отзывается Кристина, хотя прекрасно понимает, что он про ее шутку с футболками. Она все ещё рассеянна и ловит себя на том, что задумчиво поворачивает новый браслет на запястье. Мужчина хмыкает:
— Как думаешь, подшить им бирки с моим номером и адресом? — и ведь не поймёшь, шутит или нет.
— Уверена, нужно.
Он отходит, а Кристина перемещается к освободившейся Джессике. Та прибирается на своём столе, а Крис садится в свободное кресло, рассматривая себя в зеркале, но не особо видя что-либо.
— Не вздумай возвращать, — вдруг очень тихо говорит Джесс, и она поднимает на неё взгляд в отражении. — Не вздумай возвращать, — терпеливо повторяет она, кивая на браслет. У Кристины, что, что-то такое написано на лице? Потому что только одной ей известно, что такая мысль посещала ее. Наверное, Джесс имеет в виду, что для Эля это просто знак внимания, и он не поймёт заморочек про то, что это неприлично дорого. А может быть, не это. Кристина обескуражена — она любые свои мысли может прочитать так, как будто кто-то что-то такое имеет в виду. Она наблюдает за Элем и Миятору — те о чём-то переговариваются наедине, умудряясь при этом даже не выходить никуда. Это вызывает улыбку — между ними есть та удивительная химия, которая бывает между очень близкими друзьями, которые, чтобы стать ещё ближе, могут разве что срастись как сиамские близнецы, потому что духовно уже сложилось.
— Новая помада? — вдруг спрашивает Джесс, бесцеремонно беря ее за подбородок и рассматривая.
— Да. Sisley.
— Не оставляет следов, — замечает Джесс, указывая на Рейнса, и улыбается. — Слушай, тебе реально не жалко скармливать мужикам столько бабла? — изумляется она.
— Знаешь, судя по всему, конкретно этот, — кивает на Эля, — больше ничего и не ест. Это ему десерт.
Джесс пожимает плечами и демонстративно достаёт свой блеск для губ и тут же наносит: — Дёшево и сердито!
Интересно, если бы не вездесущий Рик, кто-нибудь бы вспомнил, что до выхода на сцену считанные минуты? На то похоже. Притом у него настолько развиты командные навыки, что даже Кристина поднимается, хотя ей не петь, не играть, ни даже не танцевать. Зато она попадает в объятия Миятору, с которым наконец может поздороваться. Целует его в ответ в щеку и тоже отмечает: следа и правда нет. А парень вдруг снимает с нее платок и объявляет, что будет жарко.
- Здравствуй, моя любовь. Совсем раздеться? - смеется, обнимая его за талию и глядя снизу вверх. Сильно снизу сильно вверх. "Моя любовь" - ее шутливое к нему обращение. Впрочем, она действительно его любит. Миятору прекрасный парень, отличный друг, на которого можно положиться. - Твое предложение про бокал вина звучит многообещающе. Обожаю, когда вспоминаются задолженные мне бокалы! Я... у меня нет планов после концерта, - пожимает плечами, скользя взглядом за мелькнувшим Элем, подпинывающим на выход БиДжея. - Спасибо за подарок, Миятору, - пожимает его плечо, и змеиная голова скользит по его смуглой коже. Это все, что она успевает сказать, потому что Рик уже гонит его взашей. - Удачи!
И все же ей удается на одно мгновение зацепить Эля. Черт, в этом круговороте голосов и лиц, когда ты совершенно дезориентирована прямо с порога, легко потеряться. Она ловит его буквально на ходу - Рейнс выйдет на сцену последним, и у них совсем немного времени. Они так и пятятся к выходу - парень склоняется над нею, чтобы слышать, что она шепчет.
- Спасибо, Эль, но это очень дорогой подарок. Ты сошел с ума, - торопливо улыбается, целуя его. - По-хорошему я до-олжна вернуть его, наверное, - торопливо смущается, снова быстро целует. - Но мне нравится. Очень н-нравится, - останавливается. Его торопят.

Отредактировано Christina Parsekian (Пн, 20 Авг 2018 15:01:57)

+4

8

Миятору отвечает коротко. Тихо, просто и по существу; его пальцы чуть сжимают руку Эля - Рейнс это чувствует, и это простое ощущение так же просто и однозначно дает ощутить его поддержку. Ничего говорить больше и не нужно. Этаниэл коротко улыбается в ответ; улыбка выходит несколько смущенной.
Появляется Рик, как обычно, разгоняющий всех по местам - вовремя: до шоу действительно остаются считанные минуты, а они немного потерялись во времени, отвлекаясь на внезапное появление Кристины и друг на друга. Впрочем, такое случается не в первый раз.
Фонарик одного из техников мигнул на сцене, давая сигнал инженеру FOH, привычно заиграло интро, открывая для всех, кто пришел в этот вечер, дорогу в мир, который группа рисовала для них своей музыкой.
Вооружившись барабанными палочками, Тони уверенным шагом меряет коридор по направлению к выходу на сцену; он сразу выходит без футболки, и на спине виден пластырь, которым к коже приклеен провод от гарнитуры. Перекинув через себя гитарные ремни, за ним следуют БиДжей, Алекс и Миятору, успевающий урвать приветствие от их общей боевой подруги и направляющийся теперь на сцену в еще более приподнятом настроении: он тоже явно доволен эффектом, который произвел их с Элем случайный презент. Фронт-мен чуть задерживается, окликнутый Крис, и пару метров они проходят рядом - девчонка не прерывает его движения, не задерживает, но крадет пару минут, чтобы поблагодарить и выразить какое-то то ли недовольство, то ли негодование, не до конца понятное Элю.
- Не выйдет! Дьюти-фри был на вылете из Милана. - усмехается в ответ Рейнс - Я понятия не имею, сколько он стоил, я не смотрел... Это важно? Он же в форме змеи - ты заметила?! - уверенно и несколько грубо, как не редко бывает в его исполнении, хватает Кристину за руку, демонстрируя ей же надетое на ее руку чешуйчатое украшение - Это главное! - удовлетворенно констатирует вокалист, замедляясь на пару шагов, пока парни, один за другим, выходят на сцену - Увидимся после шоу, Мамба? - подмигнув серым глазом, улыбается, коротко и лукаво; вставляет наушник и, больше не оборачиваясь, уверенно и быстро поднимается по ступеням. Зал взрывается приветственными криками, в то время как Рик ненавязчиво, но уверенно берет Кристину за предплечье, уводя ее в направлении выхода на второй этаж. Для нее зарезервировано место на балконе в Super-VIP на левом фланге от сцены.
- Зона как обычно перекрыта для своих, но если захочешь спуститься в Backstage, нужно будет обойти: здесь все будет закрыто на время шоу и пока не зачистят зал. Поднимаешься на уровень 3, обходишь по балкону, спускаешься вниз, мимо второго на первый, и там по бейджу за сцену. Инфраструктура мудреная. - коротко и буднично инструктирует Рик, отправляя гостью на ее законное место, после чего возвращается к своим прямым обязанностям.
Падает передний закрывающий баннер. Включаются софиты и оживают стробоскопы, мигая и мерцая, кажется, все ярче. Раздался шквал ударных, затем, едва позволив залу сделать пару вдохов, к ним присоединились первые аккорды, тут же сорвавшихся на рифы и загнавших звук в дикий ритм, гитар, и уже затем вливающийся во всю эту гармонию вокал, немного резкий, местами даже надрывный, но идеально сочетающийся с льющейся из инструментов, из под бегущих по струнам пальцев музыкой. Танец света и звука, захватывающий каждого присутствующего и бесцеремонно, дерзко уносящий его в своих сетях. Энергетика множества людей, бьющаяся одним огромным сердцем – в такт, понимая и чувствуя друг друга без слов. Одновременно с этим зал наполняется звуком - густым, неистовым, резким, подхватывающим как волна и уносящим в открытое море, в котором не существует границ. Пусть даже только на полтора часа...
К концу восьмой по счету композиции зал неистовствовал, словно концерт только начался. На танц-поле творилось нечто, в VIP-зоне, что бывало не так часто – не было едва ли ни одного сидящего человека. Это был успех, о котором некоторые из ребят не могли мечтать даже в своих самых смелых снах. Оглушающий визг, и следующая композиция с простым названием «Bleed» – вокалист провел указательным пальцем по запястью, облизнув губы в плотоядной ухмылке, и этот жест не казался сейчас столь нужным, чтобы передать все то, о чем уже и так говорил его голос…гитарное соло; немного фансервиса, очередная рокировка мест на сцене. Впрочем, Эль за все это время и так ни разу не стоял на месте дольше минуты. По лицу брюнета струился пот; немногие счастливчики, оказавшиеся у самой сцены перед барьерами вытягивают вперед руки в попытке прикоснуться к любому из парней, когда те походят к самому краю сцены. Алекс и БиДжей синхронно трясут головами, от чего их довольно длинные, хотя и залаченные волосы рассыпаются красивыми прядями; Тони с силой ударяет по железным тарелкам, с легкостью подчиняя себе издаваемый ими звук; пальцы Миятору быстро перебирают струны ритм-гитары…Что творилось у каждого из музыкантов внутри в те минуты когда они писали очередную композицию – слушателям никогда не суждено этого узнать, но сейчас, в эти минуты, у них ненадолго возникало ощущение, что они могли это чувствовать… Эль допел песню, после чего небрежным жестом руки забросил микрофон на стойку, заставив его таким образом повиснуть на проводе, издав пару фонящих звуков, когда тот «поймал» монитор, и спустился со сцены в бэкстейдж на запланированный 7-минутный перерыв.

- На, эта похолоднее! - Этаниэл бросил бутылку воды басисту, отхлебнув пару глотков. Та, действительно, была почти ледяной, особенно по-сравнению с ящиком возле сцены, в котором вода за время шоу успела нагреться: Эль выгреб ее с самого дна контейнера со льдом.
Перерыв как обычно был недолгим; парни использовали короткую передышку, чтобы хлебнуть воды, вытереть намокшие из-за жары под софитами волосы, и просто немного отдышаться перед выходом на бис. Техники как раз меняли гитары, и до выхода оставалось минут пять. Тони прихватил пару дополнительных комплектов палочек, чтобы раскидать по залу в финале шоу. Повесив полотенце ритмисту на шею, Эль по-дружески хлопнул парня по татуированному плечу, проходя в гримерку. С момента последнего укола прошло уже достаточно много времени, и по-хорошему парень должен был принять очередную дозу еще до концерта, но как-то не задалось: сначала были проблемы с отстройкой звука, потом и так начавшаяся с задержкой автограф-сессия в магазине винила, расположенном минутах в десяти езды от площадки, затем грим... В результате, время сожралось довольно незаметно, и сразу после феерического появления Парсекиан в гримерке, было пора пониматься на сцену. А теперь, ближе к концу шоу, руки вокалиста стали неприятно подрагивать, и заметно нарастало общее чувство раздражения на все и вся. За последнюю тройку месяцев эффект от дозы стал проходить заметно быстрее. Этаниэл не был в восторге от этого, понимая, что его затягивает все глубже, но переживать ломки по понятным причинам не стремился. Уж точно не во время тура, где это было бы совершенно не к месту. Ждать еще минут двадцать, за время которых его, с высокой вероятностью, накроет окончательно, Эль не стал. К тому же, по-быстрому ширнуться в перерыве не составляло особой сложности.
Вынув реквизит из сумки, Рейнс скрылся за дверью душевой. Приготовив шприц, юноша присел возле стены, завязывая и закусывая медицинский жгут - подчиняясь уверенному движению руки, тот перетянул предплечье. Игла без промедления нашла вену, войдя в нее прохладным острым концом и медленно, повинуясь отработанному нажатию пальцев, вводила в кровь прозрачную жидкость, даря легкое покалывание, разгоняя сердцебиение... Пальцы у Этаниэла были длинными, довольно тонкими, но сильными, с немного огрубевшими подушечками, что было характерно для любого профессионального музыканта. Дожав содержимое шприца до конца, Эль медленно выпустил его из рук, ловко подцепляя тканевый ремень и развязывая предплечье; бесшумно выдохнул, невольно прикрывая глаза одновременно с тем, как на него накатывала знакомая волна наслаждения. Ощущения приглушились, готовясь через несколько секунд, наоборот, стать острее и ярче. Звук собственного сердцебиения, отдающегося эхом в затылке, перекрыл более резкий, неистовый, мелодичный - гитарный рифф: парни уже поднялись на сцену по истечении отведенного времени, и теперь наставала его очередь. Эль поднялся с места, натягивая напульсник обратно и быстро свернув реквизит, кое-как сложил жгут с пластмассовой застежкой, завернув в него миниатюрный инсулиновый шприц и запихнул все в боковой карман сумки. Первичный кайф еще совсем не отпустил, даря легкое головокружение, но ждать уже не было времени. Поправив прицепленный к джинсам радиоблок микрофона и воткнув обратно наушник, Эль поднялся по лестнице, ведущей на сцену. Ступеньки перемещались, словно, невольно уплывали из-под ног, не позволяя сфокусировать зрение. На счастье парня, их было не больше десяти; брюнет ухватился за железные перила, удерживая равновесие; ткань немного влажной светлой и неизменно подранной майки неприятно щекотала кожу. В ней было жарко, не смотря на легкий материал.
Стоило вокалисту показаться на сцене, как обычно к концу гитарного вступления, и он был привычно встречен громкими одобрительными, даже дикими в своем восторге криками разогретого беснующегося зала. Рейнс подошел к микрофонной стойке, уверенно сжав его правой рукой, и делая вдох, чтобы вступить вокалом, прежде чем снять с подставки микрофон...Но, вместо того, чтобы вылиться в звук, разнося сильный уверенный баритон Эля по залу, комок воздуха внезапно застрял где-то в груди. Больно. Словно сдавив ребра тисками и одновременно разламывая грудную клетку изнутри. Этаниэл сдавленно выдохнул, стиснув зубы, почти беззвучно. Серые блестящие глаза, как-будто сделанные из стекла, широко распахнулись - зала он не видел. Вместо него была только масса разноцветных ярких пятен из электронного света от мобильных, вдруг, в одночасье потухших и накрытых темнотой. Гул в ушах, резко усилившийся, перекрыл собой все остальные звуки, поглотив их, сожрав безвозвратно. Брюнет почувствовал, как пальцы рук похолодели, машинально вцепившись в ткань майки, когда он схватился за ломившую грудную клетку, тщетно пытаясь сделать вдох. Все это длилось не дольше пары мгновений. Вторая рука все еще оставалась на микрофоне, сжимая его... Вокалист пошатнулся и оступился, невольно делая шаг назад, цепляясь за микрофонную стойку, словно, она могла послужить достаточной опорой.
Удара затылком об пол парень уже не почувствовал. Не слышал того, как зафонил упавший микрофон, так неосмотрительно направленный теперь в передний монитор, резким, высоким звуком, перекрывающим гитары. Ощущения, звуки, картинка - просто разом отключились, когда Этаниэл упал на сцене в полуметре от того места, где меньше минуты назад собирался подарить залу три закрывающие композиции на сегодня. Губы юноши все еще были приоткрыты с того самого момента, как он сделал вдох, собираясь петь; волосы растрепаны и голова повернута немного набок, из-за чего две темно-алые дорожки, появившиеся из ноздрей, перечеркнули светлую кожу, стекая вниз по щеке. Тело, довольно худое, и кажущееся сейчас еще более бледным в свете направленных на него паров с верхней рампы, пару раз дернулось в прошедших по нему судорогах и больше не шевелилось.

Зал наполнили возгласы, нарастающие - сначала, полные непонимания, затем испуганные, отдельные редкие - негодующие. Где-то в отдалении - редкие свисты. Взволнованный визг девчонок. Музыка прекратилась, замерев и позволяя всем эти голосам властвовать в образовавшейся тишине, прежде чем до кого-то за FOH дошло включить саунд-трэк, игравший в зале до начала шоу. Операторы светового пульта сработали быстрее, приглушив освещение на сцене и погружая ее в максимально возможный полумрак. Пара сотрудников секъюрити оперативно поднялась на сцену; тот из них, что был крупнее по комплекции, поднял бессознательное тело юного рок-звезды, унося его за сцену. В одно мгновение рядом материализовался турменеджер, дающий оперативные указания и придержавший дверь гримерки, в которую занесли вокалиста, переложив на диван. По внутренней рации уже был отдан запрос на ближайшую бригаду медиков, дежуривших в зоне "front" и "backstage". В зале, перекрывая тихое музыкальное сопровождения, начало крутиться стандартное звуковое объявление с просьбой к аудитории сохранять спокойствие и ожидать дальнейших инструкций.

Отредактировано Ethaniel Rains (Чт, 2 Авг 2018 00:03:43)

+4

9

- Доктор Брукс, Вы когда-нибудь были на концерте "Sentenced To Live"? - с шуткой в голосе спросил коллега позвонив Сильвестру в его выходной день.
- Нет. - парень даже брови сдвинул - сразу понятно, такую группу он точно не слышал. Либо наверняка слышал какие-нибудь песни, но понятия не имел, что именно "Sentenced To Live" их исполнители.
- Ну вот и попадешь! Тебя срочно вызывают за компанию к бригаде, дежурящей на их концерте. Так что прыгай в машину и вперед на концертную площадку. А то вместо тебя Энни приедет.
- Так пусть она и едет.
- Им нужен на пожарный случай хирург, а не психолог.
- Ты издеваешься?
- Нет.
Коллега ушел, ухмыляясь недовольной реакции в голосе Брукса, который, тем временем, остановился посреди коридора своего дома, с каменным выражением лица и лишь сильнее сжал зубы.
Так началась смена, которая из дома перенеслась сначала в машину скорой помощи что подъехала за ним с водителем, а затем и на место проведения концерта, ближе к сцене, но так, чтобы не маячить у народа. Еще бы им беруши выдали - цены б организаторам не было!

Конечно, это все - ворчание и просто нежелание переодеваться из формы в повседневную, когда у него операций на сегодня, конечно, не намечено, записей немного. Вот и не расслабишься: есть легкий день - сделаем потяжелее. Ну да ладно. Спустя пол часа Сильвестр уже прибыл на служебной машине с водителем к месту проведения концерта, который, впрочем, шел полным ходом.
В "зону ожидания" пропустили легко по чьему-то там гласу / звонку / пропуску - неизвестно кто тут кому и как шепнул. Делать было нечего, болтать Сильвестр был не в настроении, пить - тем более (он на работе), так что мужчина просто облокотился поудобнее и прикрыл глаза. Спасть разрешалось, а тут он и вовсе - запасной или какой-то там вспомогательный вариант.
- Ты че удумал! Слушай, кайфуй, получай удовольствие! Практически на бесплатный концерт попал! - удивлялся коллега, - Люди деньги бешеные платят, чтобы в такой близости оказаться. Даже автографы не всем удается урвать, а ты тут ворчишь!
- А сколько нужно заплатить, чтобы оказаться подальше от колонок? - огрызнулся Сильвестр.
Кажется, кто-то на работе решил устроить ему настоящую пытку: Сильвестр на дух не переносил столпотворения! Любая компания людей больше, чем в пять человек, начинала действовать на него желанием свалить подальше, а здесь их тысячи! Тысячи поклонников и, что самое худшее, - фанатов! Людей, одержимых своими кумирами и готовых на безумства ради своих любимых образов.
- Точно, нужно было предложить ехать Энни! - подумал Брукс, глядя на сумасбродные кривляния фанатов. Просто поклонники подтанцовывали, пели, прыгали, но не безумствовали.
Ворчать он мог только на тему столпотворения, к самой же группе и ее песням у парня не было совершенно никаких недовольств. Ну вот, нравится им это направление в музыке! Творческие люди! Вот у самого Брукса, например, ну совершенно нет ни желания и способностей так распеваться! Но он нашел себя в спорте, а эти люди - в культуре. И, между прочим, их же вон сколько людей знает, ходят на концерты, слушают их музыку и получают от этого удовольствия. И вот, стоит признать, пройдет много лет, о них вспомнят: останутся записи, интервью, документальные фильмы.

В какой-то момент, когда кто-то из коллег сообщил о том, что больше половины концерта уже прошло, Сильвестр начал с наслаждением думать о том, что скоро все закончится и он поедет домой или, вероятнее всего, в больницу - строчить отчет. Однако фонящий прямо в ухо микрофон во все колонки вернул парня в рабочие будни.
Пока толпа не то возмущалась, не то переживала, ребята юркнули за сцену, в гриммерку, а Брукс задержался на пару минут, прихватив с собой кейс со всем необходимым. К моменту, когда он подоспел со всем своим набором, худощавого парня уже стащили с дивана прямо на пол и разорвали одежду, открыв доступ к грудной клетке. Майкл, обмотав пальцы салфеткой, первым делом проверил свободу проходимости дыхательных путей и глотки. Благо, все было отлично и ничего не препятствовало проходимости воздуху.
- Он не дышит. - констатировал факт, убирая стетоскоп и лишний раз наклонившись ухом к губам и носу вокалиста, а затем проверил реакцию зрачков на свет карманного фонарика. - Зрачки сужены, на свет реакции нет.
Пока Майкл устанавливал нужное ему положение тела бедолаге-анорексику (ну а как этот ходячий скелет еще назвать?), Сильвестр уже пробился вперед и, сев на колено напротив коллеги. Он проверил наличие пульсации под нижней челюстью, прямо на шее парня - сокращения и пульсации не было... Проверив ребра со стороны падения и на всякий случай с другой, Брукс установил руки на груди, готовый к массажу.
- Давай.
- Раз, два, три... - он считал, ритмично, с чуть большей силой, нежели положено. У них есть двадцать минут, чтобы запустить сердце снова и время тикало. - четыре, пять. - Брукс отстранился, сев на ноги и давая Майклу нормально совершить вгон воздуха в легкие. Кто-то уже готовил трубку и маску. Но они не понадобятся, пока сердце и дыхалка не будут запущенны.
- Давай.
- Раз, два, три.... - и снова по накатанной. "Давай же, парень! Ты - молодой, успешный, имеющий хороший старт. В тебя вкладывают деньги, ты их потом отмоешь, освободишься и начнешь свой собственный проект. Вся жизнь впереди, давай! Куда ты собрался со сцены? Или это такой пиар-ход?" - думал Сильвестр, "отмеряя" пятерку одну за другой с перерывами, когда Майкл пытался пробить и запустить самостоятельную работу сердца и легких парня. Обычно делается "тридцатка", но сейчас нет дыхания. Раз, два, три, четыре... Стоп! "Пиар-ход"... ты - молодой исполнитель, начало пути... Что принимаются подростки вот таких вот уличных концертов? Пиво? Алкоголь? Наркотики... Антидепрессанты? Все вместе?
- Сколько он выпил? Что именно пил? - вдруг спросил Сильвестр, продолжая пытаться запустить сердце. - Что принимал?
Он потерял счет времени, когда прошли все положенные двадцать минут, когда еще можно делать массаж сердца. Он и сам вспотел, пытаясь и сдавить кости, но так, чтобы ничего не сломать, хоть последнее и сложно сделать при всем желании.
- Майкл, Сильв. Всё. Майкл, объявляй. - уверенно и спокойно проговорил ответственный по этой смене и этой группе.
Сильвестр невольно поднял глаза сновала на мужчину, а затем перевел взгляд на Майкла. Тот растерялся: прошло слишком мало времени. Ну и, ко всему прочему, никому не хочется брать на себя ответственность за смерть звезды. - Объявляй!
Сказано - сделано. - Время смерти: .... - выдохнул Майкл под спокойный, холодный взгляд Сильвестра.
- У нас еще десять минут. - напомнил Брукс, продолжив массаж с чть большим нажимом и сам, зажав нос парню, со всей дури вогнал воздух тому в глотку, пытаясь достать до самых легких. "Давай же, что ты там пробить не можешь?"
- Брукс. Сильв!
- Десять минут!
Все кончено.

+5

10

Этот концерт – самый лучший. Пожалуй, самый лучший даже не за весь тур, а за все время существования группы. На сцене они выкладываются уже даже не на двести, а на все триста процентов. От зала идет сумасшедшая энергетика, и от этого они сами загораются еще сильнее. Мие даже пришло в голову, что они играют будто в последний раз. Но мысль проскользнула где-то на границе сознаний, зацепив лишь кончиком крыла, и парень довольно быстро от нее отделался.
В бекстейдж перед выходом на бис все ввалились едва дыша. Словно не отыграли сет, который едва дотягивает по полутора часов, а без подготовки пробежали марафон в десять километров. Дыхание спотыкается на вздохе, сердце колотится где-то уже не в горле, а в ушах. А сил хватает только на то, чтобы добраться до дивана, после ноги буквально отказываются держать тело в вертикальном положении.
В горле полностью пересохло, и Миятору с благодарной улыбкой ловит бутылку с ледяной водой, которую перекинул ему Лекс. Делает пару глотков, наслаждаясь и почти не чувствуя обжигающего холода, и выливает остатки себе на голову, совершенно не заботясь о том, что после этого на полу растекается лужа. Эта усталость приятная и желанная. А эмоции находятся сейчас на том пике, когда ты только благодаря им можешь вскочить на ноги и отыграть еще один сет. Часа на два. Но на бис запланированы только три композиции. А Миятору даже не подозревает, что эти чуть больше, чем десяти минут хватит на то, чтобы все пошло совсем не так.
В первое мгновение ритмист даже не понимает, что Эль не вступил там, где должен был. После – не осознает, что с вокалистом что-то не так. Даже мысленно смеется, думая, как долго в этот раз парни будут подкалывать Эля из-за того, что тот забыл слова. И как долго будет подкалывать вокалиста он сам. И только когда из зала буквально шарахнуло волной непонимания и паники Миятору осознает, что дело ни в банальной забывчивости.
Это неожиданно. Непонятно и очень страшно. Настолько, что становится холодно даже под направленными на них софитами. А еще Мий будто видит себя со стороны. Вот он быстро снимает с себя ремень от гитары, совершенно не заботясь, что случиться с инструментом, столь бесцеремонно брошенным на сцену. Вот подбегает к Элю, падая рядом с ним на колени. Зовет и трясет за плечо, но на это нет никакой реакции. А две красных дорожки на бледном лице вызывают едва ли не панику. И, черт побери, где эти гребаные секьюрити? У него никак не получается привести вокалиста в чувства. А еще его нужно отсюда унести. Сквозь шум собственной крови в ушах Мий слышит, что паника в зале начинает нарастать. И он бы сам транспортировал вокалиста до гримерки, но ему все же хватает мозгов для осознания того, что ему не хватит сил. А секьюрити все не идут.
- Где вас черти носят? – тому, который пришел на сцену первым, не повезло. Хотя, может и повезло. От обрушенного на него гнева ритмиста, вызванного страхом, спасает только то, что он без лишних слов подхватывает Эля на руки, унося со сцены.
Дальнее воспринимается, как сон. Сюрреалистический кошмар, где Мие отведена главная роль. И, да, он по прежнему наблюдает за всем словно со стороны. Эль уложен на диван. Он все еще бледный. Кажется, даже бледнее, чем был на сцене. Или тут просто другой свет? И Мий по прежнему не может привести его в чувство. А еще ему кажется, что вокалист не дышит. Просто лежит на диване изломанной неживой куклой. Неживой. Мертвой. И тут-то и вспоминается та самая дурацкая мысль – словно они играют последний концерт. И, вашу мать, Миятору приходится потрясти головой, чтобы перестать за нее цепляться. Глупая мысль. Почти шутка. Какой, к херам, последний концерт. Нет, нет, нет и еще раз нет. Но Эль действительно не дышит. Мий склоняется к его губам, пытаясь уловить движение воздуха, но – глухо. А еще он не может нащупать пульс. Нет, он не медик. Он даже не знает ничего о первой помощи. Но пульс действительно не прощупывается. Или это он просто идиот, не способный уловить едва ощутимую пульсацию жизни в чужом теле?
Прибытие бригады скорой, которая, к счастью, дежурит на площадке, Миятору не замечает. Как не замечает того, что его буквально оттаскивают о Эля, а самого вокалиста перемещают на пол. Он практически ни на что не реагирует. Не замечает появления в гримерке Кристины. Не обращает внимания на удерживающие его руки. Не слышит чужих разговоров. Все его внимание сосредоточено на Эле. Мий словно пытается дышать за него, когда прибывшие медики начинают массаж сердца. Пытается и не может. Раз, два, три, четыре, пять. Вдох. Раз, два, три, четыре, пять. Еще один. Раз, два, три, четыре, пять. Не дышит. И Миятору словно тоже задыхается, будучи не способным вдохнуть так необходимый сейчас воздух. Ему страшно. Ему действительно страшно. Очень страшно. Так, как еще не было никогда в жизни. Потому что этот страх – не за себя. Судьба миловала, Миятору еще не познал страх и боль потери. И видят высшие силы, он не готов это делать. Не здесь. Не сейчас. Не Эль. Не дышит. Эти слова настолько въелись в мозг, что Миятору просто не слышит никаких других. К тому же в ушах бьется в ритме пульса громкое и отчаянное «нет». Нет – не Эль. Нет – этого не может быть. Нет – не здесь и не сейчас. Нет – только ни с его вокалистом, другом и… младшим братом. А ведь раньше Миятору даже не знал, что относится к своему вокалисту именно так. Нет, нет, нет. Господи, пожалуйста, нет. Он молит сейчас всех богов, которых только знает. Начиная от Иисуса и заканчивая Буддой. А ведь он и не верующий вовсе. Нет, нет, и снова нет. И в этом бедламе он едва умудряется услышать вопрос – что он принял? Да, мать вашу, откуда они знают, что Эль принял! Но язык начинает ворочаться и ответ вылетает помимо желания.
- Героин. Он на героине. Но я понятия не имею, принимал ли он перед шоу.
Действительно – не имеет. Он не следит за Элем. И не знает – как часто и много тот колется. И только сейчас посещает мысль, что – стоило бы. Но уже поздно. Слишком поздно. И, насколько слишком, Миятору понимает, когда в агонизирующее в панике сознание пробиваются слова одного из медиков – время смерти. Это страшно. Это жутко. Это дико. И совершенно не так. Как в фильмах. А еще от, кто констатировал смерть, ошибся. На пять минут. Потому что часы на запястье Миятору, на которые тот машинально кинул взгляд, показывают совершенно другое время. И только после этой мысли парня накрывает осознание. И полное неприятие этого «время смерти».
Удар был неожиданным. Даже для самого Миятору. И, кажется, вполсилы. То ли действительно устал, то ли успел остановить в себя в последний момент перед тем, как его кулак встретился с чужим носом.
- Какого хера? – прижав одного из врачей, которому только что заехал по морде, к стене, зажал предплечьем его шею. – Какого хера ты их остановил? – да, именно того, кто сейчас тормознул парней, которые пытались включить обратно его вокалиста. Повысив голос, подошел к, как казалось со стороны, главному и, схватив его за воротник форменной рубашки, потянул на себя, заставив смотреть в глаза. – Ты что такое несешь, старый хрен? Какой смерти? Он должен жить, слышишь? И он будет жить. Ты понял, придурок? Иначе я тебя по кусочкам разберу не выходя из этой самой комнаты. Ты время своей смерти констатировать будешь. – а вот это произнес довольно спокойно, разве что сильнее зажал шею. А потом вдруг понял, что обращается не к тому. Этот старый хрен просто стоял в стороне. И нихера не делал. Даже не так. Не просто нихера не деле, но и заставил остановиться тех, кто пытался сделать хоть что-то. – А вы какого хера остановились? – отлипнув от того, из кого сейчас был готов выбить душу, обернулся на двух других. – Ты. – обратился к брюнету. – Ты сказал, что есть еще десять минут. Так вперед! – перевел взгляд на того, которого звали то ли Майком, то ли Марком. Того, кто только что произнес эти страшные слова. – А ты. Без начальства и шагу ступить не можешь? Хватай свою аппаратуру и делай что угодно, но верни его, мать твою! Ты меня понял? – пожалуй, от того, чтобы кинуться на Майка-Марка, Мия останавливало только то, что тот по-прежнему был слишком близко к Элю.  – Шевелись! Немедленно! Какого хрена вы так быстро сложили лапки. Он сильный, он выкарабкается. А если ты, придурок, не продолжишь свою работу, я сам ему сердце запущу. А потом твое вырву и подзаборным шавкам скормлю. Ну? За работу! Или делай свое дело или расскажи мне, что нужно делать, и съебись нахрен.
Да, Мий готов был занять место любого из врачей. Только вот он совершенно не знал, что ему делать.

+6

11

— Увидимся после шоу, — отзывается Кристина, улыбаясь и отпуская Эля. Пол под ногами привычно вибрирует от рева толпы, и ей тоже стоит поторопиться, чтобы не упустить ничего. Однако она почему-то медлит, останавливаясь посреди узкого коридора, ведущего к выходу на сцену, обнимает себя за плечи  и смеётся, качая головой. Браслет на запястье мерцает огранкой дорогих камней, которыми можно резать стекло, и Элю плевать, сколько они ему стоили, потому что главное — это же змея. Она заметила. Конечно, заметила. Есть моменты, проживая которые, ты хочешь запомнить навсегда. Этот — один из них. И Кристина совершенно теряет ощущение времени и пространства, если бы не Рик, который возникает откуда ни возьмись и провожает ее в VIP, кратко инструктируя насчёт навигации по площадке в случае, если она решит вернуться в бэкстэйдж.
— Ты всякий раз отправляешь меня все дальше в лес, отец. Надеешься, что я не вернусь даже по хлебным крошкам? — улыбается Кристина, бегло запоминая маршрут. В принципе, все его инструкции не больше, чем набор слов, пока она не оказывается в ложе и не примеряет эти слова к реальности. Ну конечно она не собирается торчать здесь до момента, пока зал не опустеет! Если бы она только знала, как ей пригодится ее предусмотрительное внимание... Но пока нет ничего, кроме чистого драйва и запредельных эмоций. Ничего, кроме барабанного боя, запила гитар и силы голоса, то собирающего толпу в кулак, то отпускающего ее бесноваться. Толпа выбрасывает вверх руки, толпа подпевает, толпа живая, подвижная, колышущаяся. По ней, наверное, можно было бы поплыть, но Рейнсу хватает ума не сигануть со сцены и не проверить температуру этого ревущего моря. Он сам как факел, разгорающийся под горячим дыханием набегающих на сцену волн. Миятору даже не представляет, насколько был прав, обещая Кристине, что будет жарко. Ей действительно жарко. В горле. В груди. В животе. И черт бы ее побрал, но увидеться с Рейнсом «после шоу» хочется прямо сейчас. Перерыв между основной программой и бисом в знак благодарности совсем ничтожный, но они могли бы попробовать уложиться... Ну или парни подольше бы попили соло, получив время покрасоваться... Впрочем, тогда ей не следовало дожидаться окончания последней композиции, чтобы преодолеть хитроумный путь отсюда. Кристина улыбается, подаваясь вперёд и взглядом провожая ребят со сцены. Кажется, она даже отсюда чувствует их эйфорию, и впервые решает остаться до конца биса, а не встретить их сразу после в бэкстэйдж. Этот концерт — жемчужина тура, и она мысленно уже набрасывает план статьи, как раз занимая этим время ожидания. Слишком увлечься невозможно — шумный прилив внизу, в партере, не позволит пропустить возвращение парней на сцену, а очередной подъем гвалта — выход Эля. Тысячи ладоней ударяют друг о друга, и Кристина подхватывает это настроение здесь, на балконе, не обращая внимание ни на кого, но на очередном хлопке ее ладони вдруг замирают. В оглушительном гуле она почему-то очень отчетливо слышит собственный голос, которым она проговаривает первые слова песни, но дуэт с Рейнсом никак не складывается, потому что он молчит. Молчит и очень медленным шагом отступает от микрофона, поднося свободную руку к груди, словно вдруг забыв слова и собираясь припомнить. Молчит и резко падает, будто подкошенный. Кристина медленно смыкает губы, резко подрывается со своего места. Медленно соображает, резко перегибается через ограждение балкона. Медленно, так медленно убеждается, что это Эль лежит сейчас на сцене. Резкий, словно изломанный. Медленно, так медленно к нему бросается Миятору. Резко гаснет свет. Резко стучит сердце, пробиваясь до рёбер, больно ударяясь и отскакивая назад.

Есть моменты, проживая которые, ты хочешь запомнить навсегда. Есть моменты, которые впечатываются в твою память сами, выжигаются словно каленым железом. Момент, когда Эль рухнул на сцене, из таких. А вот то, как Кристина не потерялась в «мудреной инфраструктуре», она не помнит совершенно. Помнит только, что почему-то слышала голос Рика, и ничего больше. Не визга толпы, ни оповещений. Ее не останавливают, потому что у неё бейдж, на нем наверняка стоит какая-то особая пометка, потому что просто прессу не пропустили бы ни за что. Кристина почему-то думает об этом тоже. А ещё о том, что змея — это главное. Только она не слышит эти слова, а думает, и Эля она не слышит, а видит. Она слышит себя. Увидеться после шоу, да. Она тоже так сказала ему.
В бэкстэйдж переполох, рассеянная встревоженная очередь словно указывает путь к гримерке. Куда они стоят? Кристина проскальзывает среди всех этих людей, говорящих между собой, говорящих с кем-то по телефонам, не слушает, не всматривается. Кто-то ловит ее за руку, кажется, кто-то из ребят, но она вырывает запястье. На ее браслете — змея, он украшен камнями, которые режут стекло. Она, наверное, расцарапала кому-то пальцы. Хорошо, что это не доктор, который сейчас пытается нащупать пульс под острыми скулами Эля — не с той стороны, где лицо рассечено кровью. С той стороны, где она поцеловала его перед его выходом на сцену — ее новая помада не оставляет следов. Если бы оставляла, то на мертвенно-белой коже след был бы кроваво-красным. На его лице уже достаточно красного, но только не на губах. У нее губы тоже, наверное, бледные, только этого не увидать. И ей становится холодно там, где было горячо. В горле, в груди, в животе. В гримерке так ярко, что слепит глаза. Кристина умывает лицо ладонями, и слух вдруг возвращается к ней, ударяя по перепонкам. Раз, два, три, четыре, пять. Раз раз-два-три-четыре-пять — Кристина судорожно хватает воздух. Два раз-два-три-четыре-пять — зажимает рот руками. Три раз-два-три-четыре-пять — зажмуривается что есть силы. Четыре раз-два-три-четыре-пять — кричит в ладони. Пять. Никто не слышит. Никто не должен слышать. Раз, два, три, четыре, пять. Кричит Миятору. Бросается к кому-то из скорой помощи, угрожает. Кристина сжимает в руках голову. Как ей хочется, чтобы Миятору перестал кричать. В горле сухо, в груди сухо, сухо в животе. Как это малодушно хотеть, чтобы Миятору перестал кричать. Она видит Эля и больше всего на свете хочется броситься к нему и тоже закричать. Чтобы он не смел умирать. У неё в животе должно быть горячо. У него в животе должно быть горячо. Эти доктора говорят, что время смерти. Она хочет, чтобы Миятору перестал кричать, но ещё сильнее — чтобы эти врачи заткнулись. Чтобы они продолжали считать до тех пор, пока Эль не вздохнёт.
— Хватит! — она не выдерживает и бросается к Миятору, белому от бессильного гнева и страха, и она не узнает его лицо, когда он оборачивается. Она становится между ним и доком, который давал надежду на десять минут, и чувствует на своих плечах чьи-то крепкие руки. Если это Миятору, то он может вдруг так сжать ее, что поломает ключицы. Ей тоже хочется зацепиться за кого-то, за что-то. И она находит. Она не просит делать что-нибудь, не требует шевелиться во что бы то ни стало. Ей плевать на того, кто сказал, что все кончено, хотя в эту секунду она бы выцарапала ему глаза и вырвала язык безо всяких угроз и предупреждений, но только сейчас во все свои собственные глаза она смотрит на замершего над Элем третьего из этой врачебной группы. — Я прошу тебя, сделай невозможное. Я умоляю... — просит холодным шепотом этого незнакомого человека, который сейчас для неё и ангел, и бог, и кто угодно. Если дьявол — у неё есть, что заложить, иначе б так не болело сейчас внутри. — Он обещал мне увидеться после шоу!

+6

12

- А тур так хорошо начинался... - пожалуй, именно эта мысль промелькнула бы в голове Аларика, будь ситуация хотя бы немного менее паршивой. Но история не терпит сослагательных наклонений. И вот, в результате он сейчас имел картину маслом: одного из своих подопечных вырубившегося на сцене, не дотянув до конца шоу. Колдующих над ним врачей. И взволнованных остальных членов группы. Чертов молодняк. С ними всегда так сложно.
На ситуацию Рик отреагировал с ожидаемым и присущим ему профессионализмом, тут же вызвав по рации местного промоутера, который, в свою очередь, пригнал дежуривших на площадке медиков, и отдал указание охране по контролю аудитории. Лицо мужчины оставалось совершенно спокойным и серьезным все время, пока сотрудник секъюрити заносил фронт-мена в гримерную, а остальные парни, побросав инструменты, топали следом, пока бригада медиков перекладывала Этаниэла на пол, разрезав одежду и начиная реанимационные мероприятия. Только молча и уверенно оттащил от вокалиста Йокояму, который сейчас все равно больше мешал, чем помогал своим присутствием. Глядя на турменеджера со стороны, было сложно определить, испытывал ли он вообще какие-то эмоции, или все давно превратилось для него в самую обычную рутину... Рик работал в этой сфере уже двадцать лет. За этот срок он наблюдал подобную картину дважды. В первый его подопечная певица была найдена мертвой в номере отеля - задушил по-пьяни ее же дружок, как потом выяснилось из банальной ревности. Ей было двадцать пять. Второй скончался от передозировки в одном из ночных клубов города. Парню было двадцать семь. Все они в какой-то степени сами делали свой выбор. Все - в какой-то степени ошибочный. Фронт-мену STL едва исполнилось двадцать, и медики только что констатировали его время смерти.
- Твою мать... - почти беззвучно выругался Рик, делая тяжелый глубокий вздох, и провел рукой по волосам, кажется, уже в сотый раз за эти пятнадцать минут хватаясь за телефон, но, не успевая сделать вызов.
Внезапный бросок - а иначе этот выпад называть было сложно - ритм-гитариста группы, накинувшегося с кулаками на одного из врачей, был настолько неожиданным и стремительным, что турменеджер успел схватить парня только после того, как первый удар уже достиг цели.
- Йокояма, заканчивай! - громовой голос мужчины, казалось, почти осязаемо оттолкнулся от стен, в то время как уверенная хватка Рика оттащила разбушевавшегося парня назад. Примерно в этот же момент в поле зрения возникла вездесущая Парсекиан, и, быстро обведя взглядом толпу, Рик осознал, насколько дохрена народа успело скопиться в этой кажущейся теперь нереально тесной комнате. Миятору угрожал медикам. Кристина умоляла. Остальные были тише, но добавляли какие-то возгласы и прочий шумовой эффект, и единственно ценным, как ни парадоксально это звучало, во всей массе окружающих звуков оказался короткий диалог молодого темноволосого врача с, похоже, на автомате ответившим ему Мией. А ведь он был прав: они понятия не имели, чем и когда закидывался юный рок-звезда, включая самого Аларика, хотя, черт подери, он должен был быть в курсе как никто. Но Рейнс успел за эти три года доказать, что всегда идеально отрабатывал в любом состоянии и в любое время - когда дело касалось шоу, всегда можно было быть спокойным. всем. Всегда и...вероятно до этого момента. Обстановка накалялась, и жар и отчаяние, пока все еще не находящее себе выход, можно было почувствовать кожей. Они исходили от Миятору, от знойной журналистки с армянской фамилией, от толпящихся растерянной и ошарашенной кучкой Тони, Лекса и БиДжея. Даже последний просто смотрел на тело фронт-мена и не издавал ни единого звука.
"Еще десять минут" - за эту случайную фразу пытались сейчас, похоже, ухватиться как за соломинку все, включая...еще молодого и амбициозного или пока еще не погрязшего в цинизме медика. Он же призывает всю скопившуюся толпу к тишине. Едва ли его слышат.
- Продолжайте реанимацию. - голос Рика звучал спокойно, уверенно и настолько жестко, что спорить с ним наврядли у кого-то возникло бы желание; смурный взгляд турменеджера только подтверждал эти выводы, стоило его встретить. Мужчина уверенным жестом и без слов всучил пострадавшему начальнику бригады пачку салфеток со стола.
- Проверьте руки. Всадите ему налоксон, если это передоз, просто делайте что-нибудь, мать вашу! - кивнул головой на натянутые на локти напульсники, переведя взгляд на парня, которому "выпала честь" объявить Рейнса трупом - Можете потом подать на нас в суд за нападение - мне насрать.
Сняв с запястья рацию, отдает в динамик очередное распоряжение локальному турменеджеру:
- Рэй, убери весь свой персонал из backstage! Сейчас! Отгоните карго-вэн от заднего входа, дайте доступ скорой. Как можно ближе и без гребаных людей. Четверых секъюрити туда. И зачистите зал! Продолжения шоу не будет. - все металлически, спокойным и не терпящим пререкательств тоном.
Рейнс официально мертв. Но все присутствующие продолжают действовать так, как если бы у парня все еще был шанс. Такая реакция понятна и ожидаема со стороны ребят из группы, даже, возможно, со стороны Кристины. Рик слишком опытен, чтобы все еще верить в чудеса, но он действует сейчас так же. Возможно, в большей степени не потому, что верит в то, что фронт-мен выкарабкается, но потому что очень хорошо представляет, какой наступит армагедец, если прекратить попытки спасения прямо сейчас и отпустить ситуацию - слишком много вокруг тех, чьи нервы натянуты как струна, готовая в любой момент разорваться.
- Вы все - в коридор! Живо! Стоя здесь, вы ему ничем не поможете! - не принимая никаких резких возражений посылов по известному адресу, Рик уверенно выпихивает парней из комнаты, следом хватает за руку Кристину, отвлекаясь на мгновение на тоже выходящих за чем-то двоих из бригады. Оборачивается на оставшегося медика - того самого, который дольше всех не оставлял попыток завести сердце Эля. С какого-то хрена ему помогает великий медицинский светила Йокояма - черт с ним: хотя бы он не крушит сейчас все вокруг и не бьет людей. Очевидно, что остальные двое ушли по делу, а не просто свалили со сцены, и Аларик их не останавливает - он мог пропустить их диалог, пока общался по рации.
Грубо прижав девчонку к дальней стене, возле самого выхода, предупредительно ткнул в нее указательным пальцем: «Ни на шаг отсюда». Еще пару минут назад он был бы уверен в том, что она достанет камеру. После разыгравшейся сцены понимает, что нет. И только поэтому она сейчас остается здесь.
Отворачивается на продолжающее лежать неподвижно долговязое бледное тело, наблюдая за происходящим своим обычным серьезным контролирующим все взглядом.
- Ну же, мелкий. Давай! Тебе еще рано на круиз в преисподнюю.

[nick]Рик[/nick]
[status]Страшный тур-манагер[/status]
[icon]https://pp.userapi.com/c834100/v834100611/19bbfa/d9wLV6DE7tY.jpg[/icon]
[sign]...[/sign]
[zvan]Тур-менеджер STL[/zvan]

Отредактировано Ethaniel Rains (Пт, 3 Авг 2018 11:33:37)

+7

13

PSS: извините за тормоза и сумбур.

- Героин. Он на героине. - получил Сильвестр ответ, от которого просто поднял на парня глаза, чтобы затем снова опустить их на костлявую грудную клетку, что не напрямую сжимал в кости. - Но я понятия не имею, принимал ли он перед шоу. - этого Брукс уже не слушал, так как уже понял ситуацию.
- Все кончено. - поставил точку ответственный по смене.
Сильвестр поджал губы, продолжая из точки рисовать на линии жизни этого парня запятую. Его рука, зажимавшая только что нос молодой звезды, вобрала в себя кровь с его щеки. Сильвестр продолжал сокращать грудную мышцу, пытаясь мысленно считать минуты и собственные действия.
Ситуация накалилась: второй участник группы поднял бучу, уже кинувшись с руками на одного из врачей, отчего Сильвестр напрягся уже по своей спортивной подготовке - не хватало ему еще тут бойни и роспуска рук! А парня понять можно...
- Какого хера ты их остановил? - воспользовавшись возникшей небольшой потасовкой, Сильвестр скинул с себя верхнюю куртку представителя медорганизации, и, оставшись в футболке, детальнее рассмотрел горе-звезду: руки, внутреннюю часть сгиба локтей. И, так как теперь он остался один на один с пациентом, пока другие разбирались с ситуацией, парень надел чистую перчатку и сам, приподняв голову парня, проверил пальцами проходимость глотки. Нет, Майкл не ошибся - пути свободны. "Тогда на кой ляд ты не вбираешь воздух?" - мысленно ругался Сильвестр, снова отсчитывая "пятерку" и вгоняя воздух. Пальцы снова легли под челюсть к горлу. Пульса нет. И снова массаж.
А тем временем работать становилось тяжело: думать мешали крики ритмиста (благо, парень не в истерику впал, а буквально умолял о продолжении спасательной операции. Лишь бы руки не умыли.), истерики кого-то там поодаль возле гриммерки. Сильвестр на мгновение зажмурился, в очередной раз вгоняя воздух в рот вокалиста.
– Ты. – парень был готов командовать. – Ты сказал, что есть еще десять минут. Так вперед! - о, даааа. - Он сильный, он выкарабкается. А если ты, придурок, не продолжишь свою работу, я сам ему сердце запущу. А потом твое вырву и подзаборным шавкам скормлю. Ну? За работу! Или делай свое дело или расскажи мне, что нужно делать, и съебись нахрен.
- Хватит! - женский голос, - Я прошу тебя, сделай невозможное. Я умоляю... - Сильвестр поднял холодные глаза на девушку, все еще отсчитывая "пятерку", впрочем, превратив ее в "десятку". - Он обещал мне увидеться после шоу!
"Это невозможно" - решил Сильв и с холодной злостью во взгляде резко поднял голову, прекратив все операции: - Тишина в помещении! Выйдите в коридор! - это прозвучало довольно громко, после чего Сильвестр, продолжая очередную "десятку" сжатия грудной клетки вокалиста, перевел взгляд на Майкла и начальника смены: - Гоните машину ко входу и носилки сюда.
- Брукс!
- Бегом! Пока катафалк не пригнал! - как только оба направились к выходу, Сильвестр обратился к тому самому парню, что только что метался и готов был самого Майкла отправить на тот свет за своим другом. – Эй, парень, иди сюда. – голос Сильвестра был уверенным, строгим, но сохраняющим холодное спокойствие. Точнее, то спокойствие, которому не дает разгорячиться. – Как тебя зовут? – парень ответил. – Слушай меня: руки ставишь в таком положении. – Сильвестр быстро, но уверенно сложил руки парня и прижал их к груди вокалиста. Надавил на них сверху так, как сокращал только что эти кости, прикрытые кожей и тонким слоем мышц. – Не слабее. Не бойся – кости сломать сложно, так что давай, жми пять раз. Отсчитывай!
На волнение еще действовал и присутствующий в помещении тур-менеджер группы, благо, что мужчина взял на себя унятие конфликта и женской истерики.
- Проверьте руки. Всадите ему налоксон, если это передоз, просто делайте что-нибудь, мать вашу! - мужчина внушительной физической подготовки явно знал, о чем говорит, да Брукс и сам бы рад просто всадить укол, но для этого нужно, чтобы было дыхание и кровь, оснащенная кислородом, распространяла препарат. А вот дыхалки-то как раз и не было. - Можете потом подать на нас в суд за нападение - мне насрать. Рэй, убери весь свой персонал из backstage! Сейчас! Отгоните карго-вэн от заднего входа, дайте доступ скорой. Как можно ближе и без гребаных людей. Четверых секъюрити туда. И зачистите зал! Продолжения шоу не будет.
Пока Миятору действовал, Брукс как можно быстрее достал из ящика переносной реанимационный набор. Маску с воздушным пузырем оставили здесь, так что она тоже была поблизости. Быстро приготовив набор и установив напряжение, Сильвестр взялся за тюбик с гелем, смачно смазав грудь и бок уходящего на тот свет парня. – Руки! – понятно, чтобы убрал.
И тут же прямоугольные пластины холодной сталью легли на сердечную мышцу – одна сверху, другая – сбоку. - Разряд… - он не стал это озвучивать, но действия и мысли синхронизировались. И снова пальцы на пульс. Тишина. И снова массаж, вдох, и разряд с чуть большим напряжением.
- Есть! – реанимационный набор был отложен, как только под пальцами запульсировала вибрация. - А ты – молодец. – отметил Сильвестр парню-помощнику. – Не пропадет. Братья что ли? Или просто друзья?
Признаться, Сильвестр сам волновался, потому что он прекрасно осознавал тот факт, что специально же отправил всех за машиной и взял все исключительно под свои руки. Миятору, даже если и ошибется – не будет виноват. Он – не врач, и не несет ответственность.
«Помните одну истину: вы – врачи, а не – Господь Бог» - когда-то учили их в Университете. И Брукс помнил эту простую истину. Да только он не верил в бога. Был период, когда даже с большей охотой верил в самого Дьявола – такого, с которым можно заключить сделку. Этакий Воланд из русского «Мастера и Маргариты». А потом он верил только в Жизнь, с ее ударами и уроками, и Смерть, с которой иногда тоже можно сыграть. И Брукс учитывал это.
Сердце запустить удалось, да только без воздуха оно долго не протянет. А мертвенно синие губы жертвы героина только-только начали наливаться кровью.
- Проходимость воздуха плохая… - объяснял Сильвестр парню, как новичку. Ему нужна была помощь, - Открой ему рот и держи. Держи. – пока Миятору помогал, Брукс как можно быстрее, приготовил все необходимое. - Давай же, парень, не заставляй меня резать тебе глотку. – он дышал, но с трудом, поэтому уже на подходе ребят с носилками, Сильвестр только-только продел в глотку солиста ларингоскоп, вдел интубационную трубку и зафиксировал ее. Присоединил к ней воздушный мешок и сделал несколько жимов. – Ты едешь?
Сильвестру было все равно, кто из участников группы или ее персонала поедет с ними, лишь бы был человек, который в ответе за их пациента. Человек, с которым можно будет контактировать и вводить в курс дела о состоянии парня. И этим человеком оказался Рик - тот самый, что помог освободить помещение от лишних людей. Что ж, тем и лучше.
Дальше все происходило как можно быстрее: парня переложили на носилки, кое-как провезли без свидетелей к машине, за сценой... Казалось бы, все отлично, но это состояние пациента было слишком хрупким, что он и доказывал сплошным звуком писка.

- ОСТАНОВКА!
- Да что ж ты так рвешься туда! - и снова массаж сердца, благо дыхание у парня было нормальным - от приборов не уйдешь. И снова лишь электрический разряд смог запустить сердечную мышцу работать самостоятельно. Стоит быть аккуратнее... А пока в больницу было передано распоряжение подготовки реанимации, операционной, аппарата диализа и так далее. Вечер плавно перетекал в ночь, и она только начиналась.
Возможно (Брукс был даже уверен в этом факте), что причиной новой остановки сердца стал укол с Налоксоном, который поставили уже в машине.

Отредактировано Sylvester Brooks (Ср, 8 Авг 2018 00:27:24)

+6

14

Миятору замолкает и отпускает этого придурка в белом халате. Но вовсе не потому, что его оттаскивает Рик. Хватка их тур-менеджера довольно быстро исчезает, что при желании вполне позволяет продолжить. И вовсе не потому, что продолжить не дает Кристина, которая неожиданно встает между ним и доктором, мешая повторить на бис. Просто врачи, наконец, снова начинают суетиться. Из довольно объемного чемоданчика появились какие-то приборы-трубки-маски, но Миятору едва окинул все это взглядом. Важно было то, что сейчас можно сделать вид – ни он, ни все остальные не слышали той жуткой фразы, от которой кровь стынет в жилах. Собственный пульс продолжает биться о барабанную перепонку, и Мий не слышит ни Рика, ни того, кого назвали Бруксом, когда они просят освободить помещение. Просто стоит, сам не замечая, что сжимает плечи Кристины, а в голове бьется только одна фраза – он обещал мне увидеться после шоу. И следом за ней, словно буквально взрывается фейерверком мысль:
«А мне обещал, что бросишь. Так какого хера ты сейчас творишь, Эль?»
Но парень от нее отмахивается, смаргивая начинающую заволакивать взгляд пелену, и встряхивается, когда Брукс обращается к нему. Чуть сильнее сжимает плечи девчонки, прикрывает на секунду глаза, делает глубокий вздох и в несколько широких шагов оказывается рядом с доктором.
- Мий. – коротко отзывается не менее коротким именем, и вдруг на сотую долю секунды испытывает облегчение. Он, вот этот вот парень, что сбросил с плеч форменную куртку и остался в одной футболке, тот, который сейчас дает ему указания и сам размещает его руки на груди вокалиста, не бросил Эля. Он дает мальчишке шанс. И все то, что доктор просил сейчас сделать его, Миятору, если и не вселяло в парня уверенность, что все будет хорошо, то хотя бы давало возможность отстраниться от накатывающей волной паники. – Да, хорошо, я понял.
Раз-два-три-четыре-пять. Только теперь он считал в слух. Раз-два-три-четыре-пять. Перед глазами встали вдруг сотни картинок подобных картинок, которые он видел в фильмах. Раз-два-три-четыре-пять. Только тогда Миятороу и подумать не мог, что он может оказаться в подобной ситуации. Ни он. Ни с Элем. Раз-два-три-четыре-пять. А в голове все бьется и бьется мысль о том, что он не может потерять Эля. Не может, мать вашу, и все.
«Черт побери, Эль, ну давай же!»
Послушно убрав руки, он задержал дыхание, когда тот, кого назвали Бруксом, прижимал к груди мальчишки металлические пластины. В реальности это выглядело не круто. Совсем не круто. Страшно. И еще страшнее было, когда доктор вновь не нащупал пульса. Раз-два-три-четыре-пять. И снова убрать руки.
«Эль, мать твою, ну давай же!»
И когда услышал от врача такое долгожданное «есть», сам не заметил, как буквально упал на задницу. И только сейчас понял, как дрожат руки.
- Братья. – кивнул, облизывая пересохшие губы, и сжал кулаки, чтобы руки не дрожали так заметно. И плевать, что они не братья. Он сейчас даже не соврал. За три года Эль стал ему гораздо ближе, чем просто друг. Даже ближе, чем брат. И тем страшнее было ощущать сейчас свою полную беспомощность. А еще страшнее осознать то, что это тихое, но уверенное «есть» - ничего больше, чем просто звук. Какое, нахрен «есть», если ничего не получилось?
«Какого дьявола ты туда так рвешься, придурок?»
Он задаст. Обязательно задаст этот вопрос. И еще двинет. Чтобы не смел пугать так больше. Обязательно двинет. Только сейчас как сделать так, чтобы не дрожали руки? А сделать это просто необходимо. Чуть приподнять голову, зафиксировать. Открыть рот, удерживая. Так, чтобы доктор смог пропихнуть трубку в горло. И не вздрогнуть, ни в коем случае. И, руки, чтоб вас, да не тряситесь вы! Это не круто. Совсем не круто. В кино все выглядит по-другому. И, кажется, к этим сценам на большом экране сам Миятору тоже будет теперь относиться по-другому. Есть. Доктор этого не озвучил. Мий сам это понял. Еще ничего не закончилось, но губы его вокалиста хоть немного порозовели.
- Д… - да, он едет. Он хотел так ответить, но Рик успел раньше. А Мие только и оставалось – сидеть на полу, молча глядя на то, как Эля перекладывают на носилки и уносят в сторону выхода.
Раз-два-три-четыре-пять. В отсчете больше не было необходимости, но все никак не получалось отвязаться от этого ритма.
- Ты на машине? – найдя взглядом Крис, вскочил на ноги. Они поедут за скорой. Они просто поедут за скорой. Слава высшим силам, Крис на колесах. На своих идиотских двухместных колесах. Зато они могут развивать большую скорость. Они просто поедут за скорой. Они успеют. – Лекс! – выскакивая из гримерки, перехватил Лид-гитариста. – Крис на машине, но она двухместная. Мы едем в больницу. Подожди. – резко прервал, заметив, что парень пытается что-то сказать. – Вызывайте такси и езжайте за нами. Лекс, пожалуйста. Просто вызовите такси и приезжайте, хорошо?
Это говорил уже почти на бегу в сторону того же выхода, куда минутой ранее унесли Эля.  Спорить и пререкаться сейчас совершенно не хотелось. На это просто не было времени. Они должны были успеть.
- Дай ключи. – коротко и, возможно, немного грубо, но Крис послушно передала ему требуемое. Найти машину на парковке, сесть за руль, дождаться, когда Крис сядет рядом, выехать на дорогу. Чертовы пять минут. Скорой уже нет, но Рик сообщил им название больницы. Ехать до нее – полчаса. Но они справились в два раза быстрее. Да, нарушили все скоростные режимы. Кажется, даже пару раз попали под камеру, но обоим было все равно. Они разберутся с этим позже.
Больница встретила их тишиной и покоем. Миятору никогда не понимал, почему приемный покой называется именно так. Сюда попадают люди ос скорой. О каком покое может идти речь? Но сейчас в холе действительно было тихо. На посту дежурила медсестра. Рыженькая. И очень хорошенькая. В люьой другой ситуации Мий обратил бы на это внимание, но сейчас в девчонке в белом халате он видел лишь препятствие, мешающее пройти дальше. Препятствие и одновременно помощь.
- Здравствуйте. К вам только что привезли… - на секунду запнулся, и вновь «соврал». Как тогда, в гримерке. - …моего брата. Где он сейчас? Нам нужно к нему. – Нужно, очень. Только вот, как объяснить рыжей – почему? Как заставить ее нарушить инструкции и проводить их в отделение реанимации? – Понимаете… - нет, она не понимает. И Миятору просто не знает, как объяснить. Или… Знает? – Это его невеста. – снова врет, дергая Крис к себе и буквально выставляя ее перед медсестрой. – У них свадьба через пару дней, а он… Он может умереть. Нам нужно к нему. Если… - черт бы его подрал, но, кажется, он начинает заикаться, когда это говорит. – Если случиться… - и нет, все же не может сказать. – Мы должны быть с ним.

Отредактировано Miyatoru Yokoyama (Вт, 7 Авг 2018 23:06:16)

+4

15

Ощущение такое, будто она щепка в каком-то совершенно безумном водовороте, и все происходящее — крушение корабля. Кристина — щепка, обломок. Вот ее пытается ухватить за плечи Миятору, она наконец узнает его по  рукам, по рисункам на пальцах и запястьях. В глубине души она, пожалуй, облегченно улыбается на одно мгновение. Вот его руки исчезают, их сменяют другие, и они хватают ее за ладонь. Удивительно. Сжимают крепко, но не больно. Она не узнает эти руки, но узнает голос, который слышит все это время. Это Рик. Он раздаёт указания, распоряжается, чтобы врачи продолжали реанимацию, чтобы лишние убрались вон из гримерки, чтобы лишние убрались вон из бэкстэйджа. Сейчас ее тоже унесёт с этим отливом, верно? Кристина чувствует, как ударяется спиной о стену, уставляется на громадного Рика, ждёт, что он рявкнет ей убираться отсюда и не сметь даже думать о том, чтобы написать что-то о случившемся. Кристина сейчас ударит ему коленом промеж ног, честно! Но он не делает и не говорит ничего из того, что она могла бы подумать. Следит на его указательным пальцем. Быть здесь, она поняла. Она кивает. Следит за его взглядом, когда он оборачивается, чтобы убедиться, что его распоряжения выполнены, и видит, как этот взгляд натыкается на Эля, по-прежнему вытянутого на полу, и меняется едва уловимо. Она сглатывает. Миятору помогает тому третьему доктору, который до сих пор не отступается, но док вдруг велит ему убрать руки. Что? Кристина зажмуривается и так же быстро открывает глаза. Элю запустили сердце. Получилось. Получилось! Тогда почему... почему он не дышит? Кристина уставляется на доктора, который, конечно, не обращает на неё никакого внимания. Она уставляется на доктора так, словно ждёт от него каких-то слов, от которых зависит ее собственная жизнь. И так странно, так необъяснимо на для неё самой, но Кристина все это время почти не смотрит на Эля. Она внезапно становится очень суеверной: ей кажется, что она может сглазить. Она внезапно становится очень маленькой: в темной комнате дети часто зажмуриваются, опасаясь увидеть чудовище, и в надежде, что тогда оно пройдёт мимо. Единственное, когда она смотрит на парня безотрывно, когда его укладывают на носилки и выносят из такой яркой и сводящей с ума гримерки. У него восковое лицо. С этой маской и трубкой он похож на куклу из фантастических комиксов. Кристина вдруг примерзает к стене. Ей кажется, что она слышит ледяной треск, когда наконец отрывается от нее. Снова Миятору возвращает ее к реальности. Да, она на машине, но, к сожалению, они не смогут захватить всех ребят. Им придётся взять такси. Она быстро шепчет все это Миятору, надевая пальто и хватая сумку. Он громко говорит это парням, натягивая на ходу куртку. Он подхватывает ее под локоть так, словно вот-вот поднимет над землёй и понесёт как воздушный шарик. Кристине и вправду кажется, что в ней совсем нет веса — узкие коридоры давят, мешают дышать, и только оказавшись в  машина она делает судорожный вздох. А Эль?
Она отдаёт ключи Миятору, она садится на пассажирское кресло и сперва теряется, не находя руля. Рассеянно цепляет ремень безопасности. Все происходит очень быстро. Они молчат всю дорогу. Наверное, они оба стали суеверны. Наверное они оба боятся озвучить свои страхи, чтобы не накликать беду. Ведь Элю запустили сердце, верно? Ведь это значит, что самое страшное позади, да? Ну что же ты молчишь, Миятору! Ты ведь помогал! Кристина поворачивает лицо к парню, но молчит. У неё сухие глаза. Сухие настолько, что даже режет. Она не видит города, не ощущает скорости. Она закрывает глаза и видит восковую маску вместо лица Эля. И снова Миятору встряхивает ее, хватает за руку и ведёт за собой в приемный покой, к девушке за стойкой регистрации. Он берётся все уладить, он пытается убедить дежурную сестру, что он и Кристина достаточно близкие родственники, чтобы их пропустили дальше, чем этот красивый уютный холл с мягкими диванами и зеленью в горшках. Он говорит, что он — брат, что Кристина — невеста. Ей кажется, что эффектнее было бы представиться наоборот: однополые пары нынче в моде. У этой девочки значок в поддержку Хилари Клинтон. Кристина встречается с нею взглядом и вздрагивает. Кажется, что язык ее ни за что не послушается, что она будет спотыкаться на каждой букве, но это совсем не так.
— Элен, милая... — ее имя на бейдже над значком. — Послушайте... Нам очень нужна ваша помощь, — она чувствует, что начинает торопиться. Так бывает от волнения, так бывает, когда пытаешься найти в сумке кошелёк, но под руки попадается что-то совершенно не то. Наконец есть! Кристина вынимает все наличные, обходит стойку. — Возьмите пожалуйста, — там, наверное, около пятиста долларов, может больше. — Пожалуйста, проводите нас. Этаниэл Рейнс, ваш пациент. Его только что доставили, мы ехали следом, мы не успели. Элен, пожалуйста... Вы замужем? — не дожидаясь ответа, скользит взглядом по рукам. Замужем. Наверное, недавно, если даже в больнице не снимает кольцо. Почему-то Кристине кажется, что в работники клиники обязательно снимают кольца. Откуда эта мысль? Сестра пытается протестовать, говорить, что она не может, что нужно справиться у доктора, разрешит ли тот. В реанимацию даже самых близких кровных родственников допускают только по согласованию. — Вы замужем, — Кристина улыбается рассеянно, одними губами, совершенно не реагируя на ее слова. Устремляет на девушку взгляд. — Элен, я умоляю вас. Я не прошу вас поставить себя на мое место. Я молюсь, чтобы вы никогда на нем не оказались. Я люблю его, слышите? — голос вздрагивает, у нее сейчас не останется сил. Если сестра не поддастся, Кристина в таком случае останется здесь, она ни за что не уйдёт. Кажется, ее глаза больше не режет, кажется, ресницы становятся влажными, но она не плачет. Все это время она не плакала. — Я люблю его, п-понимаете?
— Хорошо, — вдруг сдаётся Элен и берет деньги. Прячет в карман. Наверное, она оправдывает себя тем, что проявляет сочувствие и сопереживание. Кристине плевать. Важно, что у неё забирают вещи, что у Миятору забирают куртку, что им выдают белые халаты и быстро, как будто воровато провожают дальше. Это самые долгие минуты в ее жизни. А в жизни Эля?

Отредактировано Christina Parsekian (Ср, 15 Авг 2018 01:29:46)

+5

16

Легкий, едва различимый вздох облегчения, казалось беззвучно прокатился по толпе в момент, когда сердце парня удалось, наконец, запустить. Ощущение времени было смутным - иными словами, хрен знает, сколько его прошло, пока фронт-мена пытались откачать - казалось, что вечность. Коллеги по группе, которых бесцеремонно выперли в коридор, все равно толпились в дверном проеме, во все глаза наблюдая за ситуацией - дверь Рик не стал закрывать - это было бы априори несправедливо.
- Нет, не едет. - коротко и лаконично ответил Рик на вопрос медика - Твой пациент несовершеннолетний, он под опекой организации. Во время турне я представляю его интересы и отвечаю за него. От меня нужна какая-то информация? Его полное имя, возраст? Аллергии ни на что не наблюдалось, группа крови мне неизвестна.
Появившиеся в комнате без собой, надо заметить, спешки, но с носилками, коллеги медика на пол секунды впали во вполне видимый ступор, наблюдая за тем, как темноволосый парень, похожий, как казалось Рику, на испанца, интубировал пациента. Ожившего. И постепенно приобретающего менее трупный цвет. Стоит отдать бригаде должное: сориентировались оба мгновенно: переложив Этаниэла на носилки, первый перехватил воздушный мешок, продолжив сжимать его в нужном ритме, второй поправил нацепленный на палец пульсометр, равномерно попискивающий, возвещая о том, что сердце пациента работало, и принялся подготавливать капельницу еще на ходу, пока вся процессия двигалась по длинному коридору backstage, ведущему к выходу. Музыканты расступились, пропуская медиков, и тут же уверенно топая следом. Пара поворотов, благо, полное отсутствие ступенек, хотя этот вход и не использовали для загрузки и выгрузки оборудования, и носилки были успешно загружены в машину скорой помощи.
- Эй-эй-эй! А вы куда собрались?! - турменеджер уверенным жестом придержал самых прытких из парней, коими оказались Миятору и Тони, выставив вперед руки и уперевшись обоим в грудь - Это вам не лимузин! Марш обратно на площадку. Соберите вещи, покидайте в чемоданы, чтобы парням из crew было проще все загрузить в трейлер.
- Шел бы ты, Рик...! - послышался голос Алекса, тут же поддержанный остальным хором.
- Потом в тачку и в госпиталь, и ведите себя так, чтобы вас, идиотов, не выкинули из фойе! - продолжил Аларик, не обращая внимания на сыплющиеся коллективные посылы в свой адрес и с легкостью перекрывая уверенным голосом прочие крики - Рэй! - было произнесено уже в рацию - Оставляю местные вопросы на тебя, связь пропадет. Если что, у тебя есть мой номер.
- Понял. Принято. - раздался ответ из динамика.
Отключив рацию, Рик молча хлопнул по плечу стоящего рядом Йокояму.
- Если что-то изменится, я сообщу.
Группа поддержки обещала быть колоритной - все ребята были при макияже и в сценических шмотках, как, собственно и пациент, с той только разницей, что его бледную физиономию украшали еще и кровоподтеки. И то, что переодеваться и умываться никто не собирался, было ясно как день. У центрального госпиталя Вашингтона обещала быть интересная ночь.
Запрыгнув в машину вслед за остальными, помог медикам закрыть дверь, присаживаясь на сиденье. Парням нужно было остыть. Все были на нервах, все ожидаемо волновались, но их волнение едва ли могло изменить ситуацию в лучшую сторону. Скорее, наоборот. И именно поэтому сейчас важнее было сохранить хладнокровие и порядок.
Врачи готовили какую-то инъекцию, параллельно отслеживая давление и сердечный ритм. Телефон в кармане разразился довольно громкой мелодией в стиле метал; на экране светилось имя Колина, что было довольно ожидаемо, учитывая уже 100% просочившиеся в сеть кадры с концерта и комментарии фанатов к ним.
- Да. - мужчина принял вызов - На пути в госпиталь, пока держится. - коротко доложил турменеджер - Я перезвоню, когда будет больше инфы...Обижаешь, друг...Все сделаю...Увидимся завтра! - вернув девайс обратно в карман, перевел взгляд на сидящего напротив начальника бригады, инструктирующего по внутренней связи персонал больницы.
Внезапно раздавшийся громкий монотонный писк и ставшая ровной линия на мониторе заставили врачей вновь засуетиться, хватаясь за дефибриллятор, а Рика тихо выругаться. Шанс того, что Рейнса удастся доставить в клинику живым, таял на глазах.
- Он нестабилен. Дай минималку адреналина. - распорядился то ли Майк, то ли Майкл, извлекая ампулу с нужным препаратом и передавая готовящему шприц брюнету.
Аларик выглядел совершенно спокойным. Возможно, и ощущал себя так же: привычка собираться в ответственный момент и решать любую задачу или проблему именно как задачу, убрав ненужные в таком случае эмоции, со временем стала работать на него. До сих пор - успешно.
- Сильвестр, верно? - на всякий случай уточнил турменеджер, обращаясь к темноволосому молодому врачу, искренне бросившему свои силы на спасение довольно безнадежного пациента, еще не сожранному цинизмом и равнодушием, присущим многим медикам - Ты явно на своем месте, парень. Не потеряй в себе этот энтузиазм. - короткая и лаконичная фраза, которую со стороны Рика вполне можно было расценивать как одобрение или простую профессиональную благодарность.
- Кстати, за нами хвост. - добавил, указав взглядом на держащиеся чуть поодаль от скорой две машины, явно стартанувшие за реанимобилем от площадки.
В госпиталь машина прибыла минут за десять. Так же оперативно пациента выгрузили из скорой, безотлагательно транспортируя в реанимационное отделение. На то, чтобы заполнить нужные бумаги официальный опекун потратил не более пяти минут, получив дурацкую униформу в виде бахил и медицинского халата, который не застегнулся бы на нем при всем желании, так что в результате из-под него теперь очаровательно выглядывала черная футболка с яркой надписью "Motorhead". Рика проводили в коридор, где была предусмотрена минимальная зона ожидания; сюда же выходила одна из дверей реанимационного отделения.
- Посоветуешь, с кем нужно поговорить, чтобы слово "передозировка" исчезло из диагноза? Это не должно попасть в прессу. - обратился турменеджер к Сильвестру уже по пути в реанимацию.
Парни в медицинской униформе выполняли свою работу. Он должен был выполнять свою. При любых обстоятельствах.
Оставшись ждать, мужчина опустился на один из компактных диванов. Телефон заставили отключить, так что, теперь Рик был еще и без связи. Единственное, что он успел сделать - это отправить сообщение Мие с названием больницы и комментарием о том, что их вокалист был жив. Поэтому...появление двух знакомых фигур непосредственно в закрытом для большинства коридоре, вызвало искреннее удивление.
- Как вы сюда попали? - Рик поднялся, делая пару шагов навстречу Миятору и...вездесущей Кристине Парсекиан - И что ОНА здесь делает?
Насколько бы лояльно не относился турменеджер к девчонке, она все еще оставалась для него а) представительницей прессы б) вне его ближайшего круга доверия.
- Мне хочется верить, что ты здесь не ради первой полосы. - отпустил холодный комментарий уже в адрес девчонки.
На вопросительный, или, скорее, ожидающий взгляд ритм-гитариста ответил хмурым и спокойным.
- В машине была повторная остановка. Он все еще на ИВЛ. Вроде, увезли чистить кровь, пытаются стабилизировать состояние. Это пока все, что я знаю. - чуть понизил голос, уверенным жестом оттянув Йокояму немного в сторону - Мий, он...- все же не стал произносить вслух то, что собирался изначально - у него мало шансов.
Рик не был врачом. Его образование вообще было настолько же далеко от медицины, насколько Зимбабве от рыцарских турниров. Но, к его же сожалению, у него было достаточно опыта, чтобы довольно точно анализировать положение вещей.

[nick]Рик[/nick]
[status]Страшный тур-манагер[/status]
[icon]https://pp.userapi.com/c834100/v834100611/19bbfa/d9wLV6DE7tY.jpg[/icon]
[sign]...[/sign]
[zvan]Тур-менеджер STL[/zvan]

Отредактировано Ethaniel Rains (Ср, 8 Авг 2018 13:58:02)

+4

17

- Д… - так и не договорил парень, представившийся коротким не то именем, не то прозвищем "Мий". Если верить его словам (а ничего другого Бруксу и не приходилось), то мальчишка являлся братом того, кого он сейчас собственными руками возвращал на эту тяжелую жизнь.
- Нет, не едет. - оппа-на! Благо, Сильвестру не пришлось выяснять и тратить время на выуживанием информации, по какой причине родственнику запрещается сопровождать брата, которого увозят в клинику с передозом и, вероятнее всего, кучу других болячек, среди которых нервное напряжение, адреналин, стресс и, возможно, тромбоз - лишь катализаторы к чему-то более серьезному.
- Как неизвестна? - Сильвестр даже не то удивился, не то предъявлял мимолетную претенззию товарищу Рику за то, что тот, представляя интересы несовершеннолетнего пацана (видимо, не одного, раз Мий - его брат), не знает самого важного и первостепенного: группы крови своих подопечных. Эээээ.... но кто он - Сильвестр, - такой, чтобы обвинять мужчину в этом? Он - всего лишь врач. И почему-то позднее Брукс будет вспоминать именно этот момент и размышлять о том, какие все-таки, казалось бы, разные направления деятельности у военных и лабораторных крыс (и медиков, и ученых). Одни убивают, спасая жизни своих, но ведь это - лишь вопрос политики, верно? Вторые пытаются сохранить жизнь всем и каждому, вне зависимости от стороны и принадлежности этих жизней. В итоге медики и военные часто сталкиваются и конфликтуют друг с другом, но оба оправдывают себя тем, что спасают жизни.

Сильвестр чувствовал на себе взгляды. Ему не нравилось это чувство, но оно ему не ново. Ему не нравилось осознание того, что он сегодня - ведущий, а не второстепенный и вспомогательный. И, конечно же, он боится промахнуться. Для него "считай" и "оглашай" звучало как приговор, который он оспорил, с помощью парня, которого, по-хорошему, нельзя было допускать до каких-либо действий. последствия всех этих действий он будет разгребать потом, но сейчас...
Ему было все равно, кто поедет с пациентом в машине скорой, кто за кого несет ответственность. Бывали случаи, когда абсолютно все бросали пациентов и объявлялись уже в результате звонков из больницы. Так или иначе, а "группа поддержки" пациента сами разобрались между собой, и отдельное спасибо тому же Рику уже за то, что тот организовал беспрепятственный выход к машине скорой, ожидающей наготове позади конструкции сцены.
Мий бегал, как угорелый, а на девушке не было лица, когда парня выносили на носилках, а Брукс держал воздушный мешок.

Дорога промчалась как мгновение. Брукс не слышал себя самого, ему казалось, что вокруг никого нет. По сут исвоей, ему раз говорили о том, что он "лишен врачебного такта": ему было все равно (как и сейчас) на то, кто в итоге с ними едет, кто что говорит, какие у кого планы , кто этот мальчишка вообще. Ему все равно на его славу. на концерт, на творчество (не в обиду самой группе), на связи родителей этой молодой звезды; на возможности Рика. Важно было лишь верить показателям, следить за их ходом, свободная операционная и свободные руки, которые будут их в буквальном смысле, ловить в больнице. Ему все равно на мольбы во взглядах, дрожь в голосах, слезы в глазах - он смотрел на них хладнокровно. Возможно, потому, что таким вот образом гораздо проще самому сохранять самоконтроль над собой, не поддаваться панике и действовать без дрожи в руках. Потому что от своих рук может зависеть жизнь.
От привычных действий и серьезного взгляда, да пропущенного вдоха Брукса отвлек низкий голос того же Рика. Взгляд поднялся на мужчину слегка удивленный, но в то же время и потерянный. Наверное, со стороны виднее.
- Все равно. - качнул головой Сильвестр, возвращаясь к делу. Эту фразу можно было расценить и как ответ на новость о хвосте, и как ответ на благодарность. Он привык к тому, что в нем не видели врачебного такта, и ... надо признать, отчасти и сам поддерживал эту позицию. Просто потому, что опасался, что эмоции - настоящие и искренние, - могут в неподходящий момент возобладать над холодной головой.
Машина чуть притормозила и легко покачнулась, въезжая в подобие пологого "пандуса" больницы. И правда - их встречала ночная бригада - санитары помогли выгрузить каталку, аккуратно ее поставили на колеса и, задавая вопросы, погнали пациента в сторону хирургического отделения, а там и готовой свободной операционной.
Брукс отвечал на вопросы, хотя большую часть из них мог корректировать Рик (пока мог), но на определенном этапе его попросили ждать новостей в приемном покое.
- Это - не моя компетенция, - отрицательно покачал головой парень, - но могу лишь направить к Вам хирурга, который будет проводить саму операцию, если понадобится. Главный врач будет только утром, но его телефон я смогу дать немного позже. Извините. - Сильвестр торопился, и, как только смог "попрощаться" более-менее вежливо, тут же ретировался следом за уехавшей каталкой.

***

Новости о случившемся, информация о передозировке наркотиками, первичных реакциях организма со стороны, первых же экстренных действиях, введенный к настоящему моменту препаратов - все быстрым тоном, словами и четкостью резало обстановку в самой операционной. Туда Сильвестра не пустили по причине грязной одежды и анти-санитарии. Кровь с рук Брукс смыл, а вот на переодевание уйдет время, которое реаниматологи уже использовали в своей компетенции. Сильвестру, все же переодевшемуся в чистую форму, готовому к подстраховке, оставалось только ждать, глядя через окно в специальной комнате, оборудованной также камерами и микрофоном для общения с конкретной операционной. Хирургического вмешательства не потребовалось, если не считать иглы в вену по обеим рукам с диализом крови, да параллельного "продувания" легких. После второго увеличили стабильность и интенсивность диализа, убрали трубки из горла парня, и поставили кислород. Взгляд Сильвестра сместился на мерное движение "гармошки" внутри колбы, качающей кислород, глянул показатели каждого из приборов несколько раз на протяжении долгого времени и, получив кое-какие новости, удалился из помещения.

***

Делать было нечего, и надо бы отчитаться о состоянии парня если не брату, то хотя бы ответственному лицу.
Сильвестр обычно не разговаривал с родственниками пациентов, но в этот раз ему казалось, что нужно сообщить самому. Он невольно бросил взгляд на стекло окон, за которыми виднелась толпа фанатов. Охрана больницы вызвала себе подкрепление и следила за тем, чтобы никто из фанатов не проник в здание больницы и не устроил месть кому-то или божью кару какую-нибудь - не дай тварь. А в приемном покое его уже ждали относительно знакомые лица: Мий, с которым, по идее, Сильвестр должен был поговорить отдельно; девушка, имя которой он не знал, но оно ему было и не обязательно - подруга или коллега - Бруксу все равно., - но лица на ней не было. И, среди всего этого молодняка выделялся турменеджер Рик. Последний, как и двое рядом с ним, поднялся, готовясь к новостям. Наверное, в такие моменты люди ждут самого худшего, потому что со всем другим можно справиться. Потому и не питают лишних надежд, с опровержением которых не смогут справиться, и знают об этом.
- Хорошие новости в том, что состояние стабилизировалось. Сейчас он подключен к аппарату диализа и параллельно ему прочищают легкие кислородом. Дышит сам. - Сильвестр поджал губы, - Плохие новости в том, что сердце работает на пределе. Сейчас состояние стабильное, но в любой реакции организма сердечная мышца может корректировать работу органа. Ослабленный наркотиками организм не может в полной силе бороться самостоятельно даже с легкими недугами и стрессами.  Сейчас он в коме, это - естественная реакция организма, но мы не знаем, как быстро он из нее выйдет. Эти первые сутки будут решающими в жизни и стабильности работы организма в целом. Сейчас все зависит от реаниматологов. Как только состояние изменится, вам дадут знать.
-Ну, давай, бей! - невольно пронеслась мысль. Да и сам Сильвестр был готов к рукопашке, так как спорт, рукопашная подготовка и опыт стрельбы приобретали свой многолетний опыт с момента студенчества. И парень привык к тому, что некоторые родственники пациентов не сдерживают своих эмоций и срываются на врачах. Проблема была в том, что либо ты врач либо военный. Совмещать, по правилам, нельзя. Нельзя... но не значит, что запрещено. И не значит, что рефлексы не среагируют на удар.
- Брукс выдержал небольшую паузу, - Бросайте наркотики, ребята. А пока могу вам всем троим предложить только комнату отдыха и чашки чая. Ну и успокоительное, кому нужно.

Как и обещал, Сильвестр передал Рику визитку с контактами главного врача. Можно было бы дать контакты своих коллег - реаниматолога и главного хирурга, - но те ведь не откажутся от лишних зеленых бумажек, поэтому Брукс решил не водить Рика кругами - пусть уж лучше все вопросы с главным врачом решит, ибо те же коллеги будут подчиняться именно ему. А пока что Бруксу еще и отчет все-таки нужно будет составить, пока его не аннулируют.
А тем временем охрана заставляла толпу рассеиваться, правда, пока получалось не очень и поблизости образовались мигалки полиции. Кажется, этой ночью Брукс вряд ли покинет владения больницы...

Отредактировано Sylvester Brooks (Ср, 15 Авг 2018 08:45:42)

+5

18

Боже, храни королеву. Точнее – черную мамбу. Эль ведь так называл девчонку? Почему это прозвище вдруг сейчас всплыло в голове? Миятору и сам не знает ответа на этот вопрос. Впрочем, со змеей Кристина никогда у него не ассоциировалась. Хотя парень и не споил, что эти ядовитые красавицы девчонке… подходят. Она довольно быстро и потрясающе натурально включается в игру. И у Элен не остается никакого шанса сопротивляться. Возможно, она бы отказала брату. Но она не может отказать невесте, которая едва не потеряла, и все еще может потерять возлюбленного. Так или иначе, но уже через пять минут они оказываются в коридоре реанимации, быстрым шагом направляясь к поднявшемуся им навстречу Рику.
- Не важно.
Миятору лишь мотает головой на вопрос турменеджера о том, как они тут оказались. Просочись сквозь замочную скважину, дали взятку, убили медсестру на проходном посту в реанимационную или же как-то иначе. Какая разница, если они уже здесь. А над дверьми за спиной Рика тревожно горит лампочка, запрещающая вход в операционную. А еще снова становится страшно. Настолько страшно, что Мий даже не обращает внимания на те слова, которые Рик говорит в сторону девчонке. И снова – какая, нахрен, разница, зачем она здесь? Сейчас совсем не время и не место разбираться в поводах и причинах. Нет, Миятору безусловно понимает, что Рик сейчас заботится о репутации группы, но о какой репутации может идти речь, если…
В машине была повторная остановка. А вот теперь становится просто жутко. И парень и может только открыть и тут же захлопнуть рот. Биение пульса вновь начинает отдаваться в ушах. А собственное сердце разогналось до такой скорости, что, кажется, не выдержит и тоже остановиться . Оно тоже работает на пределе. И в слова Рика Мий просто не хочет верить. Глубоко вздыхает, сжимая ладони в кулаки, зажмуривается и выдыхает сквозь зубы. У него мало шансов. Это звучит будто еще страшнее, чем произнесенное в гримерке «время смерти». Звучит так, словно у него отобрали выстраданную надежду. И, нет, он отказывается в это верить. Это же Эль. Он ен может вот так просто уйти.
- Чушь. – произносит тихо, глядя прямо Рику в глаза. - Ты же его знаешь. Ебал он эти шансы. Это же Эль. Он выкарабкается. Обязательно.
Кого он пытается в этом убедить? Рика? Стоящую рядом белее мела Кристину? Себя самого? Эля, лежащего сейчас за стенкой на грани жизни и смерти? Гребаную судьбу, которая устроила им всем такую встряску. Наверное – всех вместе. Только едва ли его кто-то услышал.
Доктор, тот, кого назвали Бруксом, и тот, который запустил сердце Эля, выходит к ним буквально минуту спустя. И новости у него тоже… не самые лучшие. Но слова «состояние стабилизировалось» пробивается солнечным лучиком сквозь черные тучи. Да, Миятору слышит, что парень говорит дальше. И он и сам прекрасно понимает, что шансов мало. Но Эль стабилен. А откуда-то парень знает, что отсутствие отрицательной динамики уже положительный результат. И на фоне вновь вернувшейся надежды слово «кома» звучит не так жутко. Да, снова перехватило сердце. И, кажется, он поперхнулся вздохом, на мгновение сбиваясь с ритма. Но он знает, что так бывает. Кома – защитная реакция организма. А состояние стабилизировалось. Сердце слабое и работает на пределе. Но Эль дышит сам. И состояние стабилизировалось.
Кажется, эти два слова Миятору готов повторять про себя на все лады. И на всех языках, которые знает. Пусть и знает он всего лишь два.
- Спасибо. – это единственное, что парень может выдавить из себя. На большее не способен ни мозг, ни язык. Но он благодарен. Бесконечно благодарен за то, что этот доктор с холодными глазами не бросил его вокалиста. Что продолжил вытаскивать пацана с того света. Что сейчас он все еще здесь. А ведь мог просто сдать проблемного пациента с рук на руки и удалиться. Благодарен за то, что «состояние стабилизировалось». Но во рту пересохло. И сердце все еще бьется, как сумасшедшее, не давая сделать нормальный вздох. И Миятору боится, что если попытается выразить свою благодарность какими-то еще словами, то просто не справится. Сейчас это кажется чересчур трудным. Но все же он запомнил имя. Брукс. Сильвестр. Он впечаталось в память выжженным на сетчатке клеймом. Он обязательно поблагодарит этого парня позже. Если… Нет. Когда. Когда Эль придет в себя.
К Элю их все еще не пускают. Ого еще не перевели в палату, и им приходится подчиниться. Но они не отказываются от комнаты отдыха… позже. Сейчас нужно вернуться в холл. Миятору не занет, сколько прошло времени, но что-то ему подсказывает, что достаточно, чтобы до больницы добрались остальные ребята. Он ведь обещал встретить. И позвонить. И рассказать. Но при входе в отделение реанимации их заставили выключить телефон. И когда он выходит из закрытых для посторонних дверей и включает аппарат – на экране едва ли не сотня пропущенных звонков.
До холла Миятору добирается бегом. И даже не пытается извиняться, когда его встречают несколько пар испуганных укоряющих глаз. Ребятам Мий пересказывает все то же, что сказали Рик и доктор. В машине была еще одна остановка. Да – сейчас состояние стабилизировалось. Нет – врачи не дают никаких прогнозов. Да – он сейчас на аппаратах, очищающих кровь. Нет – никто не говорит, сколько еще это продлиться. И, да – к нему не пускают. Миятору сам туда прошел просто потому что повезло. И да – его тоже к Элю еще не пустили и неизвестно, пустит ли. Но он вернется. И будет дежурить под дверью. Столько, сколько понадобится. И у Мия совершенно не вызывает удивление то, что ребята тоже отказываются уходить домой. Они не пытаются прорваться в реанимацию, что по их лицам видно, что они хотят это сделать. Но они будут ждать здесь. Пообещав дать знать, как только что-то изменится, и вообще периодически появляться в холле, Миятору вернулся в отделение интенсивной терапии. Теперь пришлось наведаться в комнату отдыха. Чтобы смыть кровь с рук и банально умыться. С цветными волосами и сценическим макияжем парень смотрелся среди белых коридоров слишком дико и заметно. Благо – концертные шмотки скрывал белый халат.
- Приехали ребята. – вновь найдя взглядом Рика, подошел к нему. – Сказали, что останутся в холле. Я не стал даже пытаться уговорить их уехать. А где Крис?
Девчонки действительно нигде не было. Тоже отошла привести себя в порядок?

+4

19

Честное слово, на краткую долю секунды Кристина подумала о том, что готова вцепиться в Рика и выцарапать ему глаза. Можно же рассчитывать, что его прооперировали бы тут же? Они же всё-таки в больнице. Просто турманеджер таращится на неё во все глаза и едва ли не рыкает, снова в который раз подозревая в погоне за сиюминутной сенсацией. У него случилась амнезия или Кристина слишком обольстилась, решив, что он принял ее и понимает, что сейчас она не на работе? О ее работе из них двоих думает как раз только он один. Рик здоровее ее раза в два, она рядом с ним как оса рядом с огромным буйволом, но это нисколько не пугает ее. Кристина подаётся вперед, словно невзначай поправляя полы его куртки, разве что пальцы врезаются в дорогую кожу добела. — Иди на хер, Рик. Если мне однажды предстоит написать некролог, то ты будешь у меня первым, — сквозь зубы, а затем так же резко отталкивается от него, словно от стены. Это однократная вспышка, выпуск пара. Она взведена как курок, и стоит приложить усилия, чтобы не поддаться истерике. Рик же слишком сильный раздражитель, но вовремя отмахивается от неё и коротко рассказывает о состоянии Эля. Слова о повторной остановке сердца почему-то отзывается онемением в коленях. Они чудом не подкашиваются. Кристина опускается на диван, поправляя поехавший с плеч халат. И пусть Рик определяет шансы Эля только для Мия, она слышит его. И закрывает глаза. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Она слышит ответ Миятору, и слабо улыбается. Улыбается так, словно она под седативными, вяло, едва распоряжаясь собственными губами. Внутри неё странный звон, болезненное дребезжание. Кристина морщится. Никто из докторов не выходит к ним, никто больше не появляется в этом тупике с белоснежными стенами. Только Миятору выходит, оставляя их с ящиком наедине. — Я выдеру тебе глаза, если ты ещё раз заикнёшься о первой полосе, — предупреждает Кристина, и ее голос тоже звенит, дребезжит. Потом, конечно, редактор раздраженно поинтересуется, почему она не воспользовалась возможностью сделать репортаж сразу, едва все случилось. Она ответит, что пишет о музыке, а контракта с The American Journal of Medicine у неё нет.
Время течёт чертовски медленно. Кристина прохаживается по такой ставшей внезапно тесной комнате, останавливается у стены. Она выходит только для того, чтобы найти уборную и ополоснуть лицо. Надежды на то, что все это кошмарный сон, нет. Ей просто нужно освежиться. Она долго и тщательно моет руки, протирает запястья. Цепляется за браслет, зажмуривается. Не молится. Даже в мыслях — молчит. Проводит ладонями по щекам. На глазах сухо, до рези. Эль должен выкарабкаться. Врачи обязаны ему помочь. Главное, чтобы они не мешали друг другу. Главное, чтобы... Кристина возвращается обратно, Миятору вернулся раньше неё, и она садится рядом, утыкаясь лицом в его плечо. — Всего минутку, хорошо? — зачем-то шепчет, спрашивая разрешение. Вздрагивает вместе с ним, когда появляется док. Тот самый, что реанимировал Эля в горимерной. Сейчас он почему-то кажется ей много моложе, но это совершенно точно был он. Он сообщает, что состояние Эля стабильно, что он дышит сам, что его сердце ни к черту, что его организм объявил кому. Кристина не понимает, что — хорошо, что — плохо. Главное, что он жив. Жив. Она медленно моргает, облизывает губы. — Спасибо, доктор.
Как же сильно хочется расплакаться. Не время. Потом. Когда никто не будет видеть. Когда она сможет увидеть Эля.

+4

20

Вышедший из реанимационной медик прерывает их, со стороны спокойную, но в действительности сквозящую напряжением и беспокойством в каждом слове, дискуссию. Три пары глаз вопросительно смотрят на молодого  мужчину, разом переключая на него все свое внимание. Рик почему-то в этот момент вдруг задумывается о том, что ежедневно выдерживать на себе вот такие вот ожидающие взгляды, полные надежды, вероятно, ужасно напрягает. Особенно, если тебе нужно сообщить о смерти пациента. Рик не был сильно привязан к парням - ни к одному из своих подопечных, это было бы не профессионально: личные эмоции всегда мешают работе. Но закрыть их в стеклянную банку и поставить на полку тоже не всегда получается. Хотел он того, или нет, но ребят из Sentenced To Live Рик знал уже три года, знал привычки, достоинства и недостатки каждого, знал их вкусы и характеры. И юного Рейнса ему было действительно жаль, и как самого молодого в группе, и как талантливого артиста, и как просто неплохого в душе парня, пусть и со скверным характером. Сейчас они либо услышат что-то, что заставит их разом выдохнуть с облегчением, либо, наоборот, выбьет почву из-под ног. Если и не у него лично, то у парней из группы и темноволосой девчонки - точно.
Реакция последней на его нападку заставила...испытать странное чувство, отдаленно напоминающее чувство стыда. Он был слишком жестким в своем к ней обращении, а девчонка, на удивление, но действительно давно была с парнями не по причине своей работы. Сейчас он мог четко видеть это в ее реакции и в том как она старалась не показать на публику, но напротив, скрыть свое волнение. Миятору повторял, что все будет хорошо, и его друг выкарабкается. трудно сказать, кого в этом пытался убедить...но не Рику: он пытался убедить себя. И не позволял заронить сомнение остальным.
Ожидание было хуже всего - даже вот это, секундное, прежде чем врач вылил на них целый поток информации, не сильно подробной, но достаточно четкой, чтобы иметь представление о ситуации. Шансов у Этаниэла было по-прежнему мало, но он держался. Что ж, лучше, чем могло быть.
Миятору метнулся в коридор к остальным. Поблагодарив врача, Рик вышел буквально на пару секунд, чтобы переговорить с Колином, который уже заказал на утро билет из Парижа и обратно. И который сейчас, в свою очередь, решал сразу несколько вопросов: отменял оставшиеся выступления, договаривался с локальными промоутерами, инструктировал пресс-атташе компании придерживаться версии о переутомлении и сердечном приступе без каких-либо подробностей о состоянии юной рок-звезды,  давал распоряжение Рику организовать отдельную палату и охрану для вокалиста на время его пребывания в госпитале, просчитывал возможные шаги для дальнейшей жизни группы в случае, если все закончится плохо...
Когда турменеджер вернулся в зону ожидания, Мия с Крис все так же сидели на диване, бледные, разве что, Мий умылся, от чего казался еще более бледным, и несколько отрешенные; Эль по-прежнему был в реанимации. Рик молча зашел в комнату ожидания, откуда принес кофе для обоих. Что-то подсказывало ему, что даже вечный любитель чая Йокояма, сейчас от кофе не откажется. Бросив взгляд на Кристину, снял с себя куртку и накинул девчонке на плечи, незаметно подав Мие знак, чтобы тот устроил девчонку у себя на плече ради психологического комфорта. Хотя бы.
Ночи после шоу, наполненные музыкой, танцами, алкоголем и клубами, всегда пролетали очень быстро. Эта же тянулась как резина, долгая, выматывающая, и пахнущая медикаментами... К шести утра коридор стал понемногу оживать. На улице, напротив, стало совсем тихо - всего несколько девчонок ошивалось неподалеку от здания, пока не решаясь подойти ближе, и снова навлечь на себя гнев охраны, вызывавшей ночью полицию.
Оставив Мию с Кристиной наедине, Рик вышел в приемное, удостоверившись, что главный врач уже приехал и находится в своем кабинете. Разговор занял около минут сорока, и, тем не менее, Рику повезло в том что, хотя и сдержанный и не сильно довольный ситуацией настоятель этой медицинской святыни, все же оказался не сильно принципиальным и в конечном итоге согласился на официальное пожертвование на нужды больницы от анонимного дарителя. Покинув кабинет, Рик передал реквизиты Колину. Спустя час, трансфер был успешно завершен, а для пациента подготовлена палата на пятом этаже в отдельном крыле всего на несколько комнат. Охранник также был выделен и снабжен списком персонала и посетителей, которые имели право на визит. Эль пока не стремился умирать, оставаясь в стабильном состоянии. Еще через пару-тройку часов пациента перевели в подготовленную палату и допустили к нему официально представляющего интересы - Рика.
Палата была небольшим светлым помещением с большим окном и всем необходимым, включая личную ванную. Возле окна стоял небольшой диван, журнальный столик, пара стульев и вешалка для одежды. Посередине комнаты - кровать на колесах, окруженная аппаратурой. Эль лежал неподвижно, вытянутый посередине; одеяло было отогнуто по пояс, открывая грудную клетку, к которой были приклеены датчики, а под ключицу вставлен катетер - черт знает, что через него вливали; грудная клетка вздымалась равномерно, словно в такт попискивающему аппарату, отсчитывающему удары сердца, и почему-то этот вид сейчас успокаивал. По верхней губе парня проходила прозрачная трубка, подающая в ноздри кислород. Лицо было все еще бледным, и губы имели немного фиолетовый оттенок, но медперсонал смыл с него кровь и макияж. Руки на сгибе локтей были перетянуты бинтами - по-видимому, диализ окончательно добил вены в этом месте, и медики решили больше их не использовать, поставив иголку под ключицу.
-Хреново выглядишь, Рейнс. - вздохнул Аларик, чуть качнув головой, впрочем, не ожидая, что его услышат. Опустив штору, турменеджер вышел из палаты и спустился в холл, где теперь его временно ожидали остальные.
-Пятый этаж, 507-я комната, секъюрити у двери назвать свое имя, без выпендрежа. Вы, парни, для него все будете на одно лицо. Толпами ходить не разрешают, так что, давайте по парам. Мий, бери леди и вперед. - дружеское похлопывание по плечу и короткий взгляд, брошенный на парней, был встречен с пониманием, за что Рик был даже в чем-то благодарен ребятам: они были не против подождать еще до кучи ко всем ночным часам, понимая, что Мия был действительно ближе всех с Элем. Колин появился в холле через тридцать минут, пропустив музыкантов на встречу вперед и сам задержался у мальчишки не дольше пяти минут, уделив остальное время беседе с медиками о прогнозах.
- Вам бы долго здесь не зависать, пока фэны не начали снова собираться. - обратился уже к остальным ребятам, когда вернулся в холл - Мия остается, сообщит, если что-то изменится. Хотя бы кто-то должен нормально спать и быть в форме если потребуется помощь. А на вас как минимум сейчас обрушится тьма интервью, и пару из них придется дать, чтобы никто не нагрянул конкретно сюда. Скатайтесь домой. Освежитесь. - кивнул парням на прощание, переключая свое внимание на своего подчиненного - Это твой косяк, Рик. Ты должен был сообщить мне, как только стало ясно, что его зависимость усиливается. Если он не выкарабкается, будет очень хреново. Во всех смыслах. Пока тур STL приостановлен, перекину тебя на Black Diamon, ты мне там нужнее. - как не неприятно было в этом расписаться, но Колин был прав. Они оба были профессионалами, и оба понимали как ситуацию, так и ее последствия. На данный момент решение, принятое главой фирмы, было действительно оптимальным.

[nick]Рик[/nick]
[status]Страшный тур-манагер[/status]
[icon]https://pp.userapi.com/c834100/v834100611/19bbfa/d9wLV6DE7tY.jpg[/icon]
[sign]...[/sign]
[zvan]Тур-менеджер STL[/zvan]

Отредактировано Ethaniel Rains (Вс, 19 Авг 2018 17:27:06)

+3


Вы здесь » inside » кинозал » Somebody save me from myself


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC