ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Мы рады приветствовать Вас в Лейк Шоре! Тип игры - эпизодический. Рейтинг NC-17(NC-21) На календаре январь 2019 года. Температура воздуха
в этом месяце: -8°...+3°


ЭТО ВАЖНО

♠ ТОП ИГРОКОВ 01.01 - 17.01
♠ криминальная сводка ♠ inside says
♠ flashmob: winter vibes
♠ нам 3 года

Рождество или жизнь?




Нет более подходящего времени для поездки домой, чем Рождество. Но нет и более подходящего времени, чтобы сбежать из дому, подальше от любимых родственников.

Окутанный снегом Лейк Шор, завораживает своей красотой. Миллионы разноцветных огней мерцают на витринах магазинов и жилых домах, напоминая всем, что именно сегодня свершится волшебство. А занесенные снегом улицы города, готовы внести свой вклад не только в Рождественское настроение, но и свои коррективы в ваши планы.



Предпраздничная суета, казалось, обошла стороной всех местных жителей этого города, живущих размеренным и давно привычным ритмом. Чего не скажешь о тех, кого Рождество застало врасплох. Многочисленные гости города и новые поселенцы, привыкшие к темпам больших мегаполисов, никак не ожидали, что внезапно выпавший снег может спутать любые планы. Да и местные магазины будут закрыты, вовсе не ожидая Вас с распростертыми объятьями. И не повезло тем, кто не подготовил подарки для близких, ибо предстоит им совершить тяжелое путешествие, пробиваясь через полностью обездвиженный город в поисках открытых магазинов.

А знаете ли вы...

...что всё просто: если зашёл в детскую, значит ещё жив

... что"сайд", "слишком одомашненный", "семья" и тысячи других, трогающих что-то там в сердечной мышце, определений

...что это Сайд, несчастливые финалы его фишечка.

...что мы заменяем слова "повод" на "Макаллан", чтобы остальные не думали о смысле

...что бордель какой-то, а не белый дом

...что президент и его молодая команда алкоголиков и развратников активно трудятся на благо этой страны

...что это Сайд. Здесь постоянно кто-нибудь за кем-нибудь следит. Заводские установки. К этому ставишь галочку, как на лицензионном соглашении.

...#СЛАВА_БОГУ_ТЫ_ПРИШЕЛ

...что на ручках у Кэрри тепло и уютно.

...что Хел - наше битвушное солнышко

...что не потерялся в гостиной - не прошел боевое крещение

...что пока Руби даёт дельные советы, Грейс говорит "поздно".

...ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ!!!!! - долгожданное продолжение

...во что вечно ввязывается Рэйвен?

...что во всех злодеяниях замешаны Орсоны, но у президента свое мнение на этот счет

...зачем Эва запасается углем?

...что недовольная Одри снится к флуду в неположенном месте

...что на сайде особое отношение к диванчикам

...что Престон-старший ломает пальцы всем, кто трогает Одри

..."убейте его" - это кого? того, кто среди нас не Рузвельт, конечно

...что вискарикус наливатус!

...что романтика - это когда он предлагает вместе закопать твоего ухажера в лесу

...что потом постараюсь писать меньше. правда

...что через бдсм к звездам!

...что Рэюшка! Рэюшечка! Рэээээээй! Рэмбо!

...что Элис отдает сестру за шашлык

...что было у Тео с дверью?

...что: приуныл? прибухни!

...что может стоит позвонить Питеру? У него же дохрена детей, он знает что делать.

....что Теллер и Дэвитт хотят взять домой котеночка по фамилии Эшмор?

...что если хочешь почувствовать себя мужчиной хоть куда? заглядывай в битву полов!

inside

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » inside » столовая » теперь ты лишь история.


теперь ты лишь история.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s5.uploads.ru/3LkTw.gif
теперь ты лишь история.
начало февраля  |  дом Орсонов, место где обитает Анна, хотя должен был жить и Питер  |  Anna Orson & Peter Orson

+5

2

Прости. Прощай!
Привет?

Мне было хорошо. Ночь сменялась днём, день сменялся ночью - но это проходило мимо меня, я уже пару месяцев была относительно потеряна во времени, пока не всплывали даты в новостях, пока не раздавались звонки, напоминающие о существовании мира вокруг. Нет, я знала, что он существует, но я была от него отстранена, блуждала в сети, как среди млечного пути, погружаясь всё больше и больше. Мне было "хорошо" - ведь я могла веселиться даже со слезами, спрятанными в самые неприметные уголки глаз, но это не было двуличностью, просто защитным механизмом. Иногда я, будто бы очнувшись ото сна, удивлялась всему, что меня окружает: число людей, желающих обо мне заботиться, всё росло, дружелюбных соседей становилось всё больше, но это проходило через верхние слои, касаясь не глубже литосферы, а внутри - ядро, в которое доступ был защищён не обычным логином-паролем, а трехэтапной аутентификацией.
А я уже, будто, и сама забыла как туда попасть, как открыть - и чтобы всё проходило через самую сердцевину, чувствую себя от этого черствой, как тот кусок хлеба, забытый на неделю на столе, немного - покрытый плесенью, оттеняющей цвет  глаз. И от этого еще одиноко, так что знобит - хотя когда я чувствовала себя иначе? Эти моменты можно пересчитать по пальцам начиная с того возраста, когда впервые замкнулась внутри себя, начала смотреть на мир без сказочной розовой пыли? Научилась читать меж строк и слышать то, о чем не говорят вслух. Стала умнее. Зачем?
И хоть я знаю, что то, что случилось - вроде и ерунда, может даже закономерная. У остальных людей проблемы намного хуже встречаются на пути и я ничего не могу с этим поделать, ведь я - это я, а другие -  да что мне до них? И это не было эгоистично, просто ещё один защитный механизм, когда не задумываешься о чужой боли, чтобы не растрачивать все свои внутренние ресурсы. Я прекрасный строитель, возводящий прочные с первого взгляда стены, но иногда трещина проходит и по ним.

Когда-нибудь всё наладится.
Не знаю, что в этой фразе бесит меня больше. "Когда-нибудь" или "наладится"? Все, словно без устали, повторяют ее день за днем, ожидая увидеть в моих потухших глазах искреннюю веру в это дерьмо. С такой же наивностью можно пытаться заставить меня поверить в Санту или вечную бескорыстную любовь. Ни того, ни другого не существует. Мне просто надо это понять, а уж затем принять.
Морозный воздух обжигает ноздри, пробираясь куда-то внутрь и обжигая всё уже там, хотя и там всё давно уже выжжено. Я уже привыкла к этим долгим прогулкам, которые якобы полезны. Привыкла к хрусту снега под ногами, он схож со звуком лома костей. Не сложно представить чей образ автоматически вырисовывается перед глазами, но я упорно закрываю глаза, словно стирая его ластиком с белого листа.
Оставляя узорные следы на недавно выпавшем снеге, будто бы путаю сама себя. Озябшей рукой пытаюсь разблокировать телефон и написать в очередной, наверно уже сотый за сегодня раз, что со мной все в порядке. СО_МНОЙ_ВСЁ_В_ПОРЯДКЕ. В текстовом сообщении проще убедить в этом всех, может даже и себя. Мы все делаем вид, что верим. Мне. Пока я начинаю оживать и понимать, что дни вот-вот станут чуть длиннее, чем ночи. А скоро жизнь и вовсе станет иной, разделится на "до" и "после", а морозный воздух перестанет обжигать все внутри.
Ничто не предвещало. Да и моя интуиция, что раньше служила проводником, будто впала в зимнюю спячку. Жизнь на ощупь стала уже привычной, обучила другим ориентирам. Но сейчас что-то не так, дыхание замерло и сердце начало увеличило темп. В ушах стучит, а озябшие руки в миг вспотели. Такое вообще бывает?
[float=left]https://69.media.tumblr.com/7468321d03e23a5c49f74435bb7e93f4/tumblr_pjepwbzJZ71wg1owvo6_400.gif[/float]
Оборачиваюсь и внимательно вглядываюсь в окно, машины нет. Но я не могу ошибаться. Организм вот уже несколько месяцев диктует мне свои правила, да и его запах я узнаю из миллиона, как бы сильно он его не скрывал. Бросаю ключи на что-то напоминающее тумбочку и они предательски лязгают, а у меня есть два варианта - сделать вид, что ничего не происходит и скрыться в спальне или же уточнить "какого хрена?"
Какого хрена все опять идет по тому старому сценарию? Грабли слишком больно бьют по голове, но мы, словно дети, верим в то самое чудо, что вот сейчас все будет иначе.
Шорох. Значит я не ошиблась, я никогда не ошибаюсь. Иногда слишком тошно, от того, что всё известно наперёд. Что-то забыл в моём доме? Да, теперь это именно мой дом. Делить что-либо с кем-либо я не намерена и решимость подступает к горлу словно тошнота, удушающая и мешающая говорить, но ноги не стали ватными и какая-то невидимая сила, будто помогает мне едва слышно подняться наверх и застать преступника на месте преступления - в спальне. а?
Этого просто не может быть, но я перестала пить успокоительное еще в прошлом месяце, значит иллюзорный мир не путается с реальным. Просто не может. Нужную фразу подобрать сложно - их слишком много, но они все неуместны. Гораздо приятнее просто наблюдать. И ждать ответа на мой излюбленный вопрос - "какого хрена?"

+7

3

Ненавижу рождественские праздники и новый год ибо именно они возвращают меня в тот самый день, когда я впервые столкнулся с её взглядом. Глазами цвета горького шоколада, восхитительными губами обведенными ярко-красной помадой, и шлейфом от духов от которого я ещё долгое время, тщетно, пытался избавиться, как и от всего её образа - загадочной незнакомки, о которой я не знал абсолютно ничего, кроме того, что она крутилась в адвокатских кругах, а значит, тоже юрист. Очень сексуальный юрист, чей образ манит и преследует, не давая возможности избавиться от воспоминаний... вот уже третий год.
Чёртовы праздники.
В обычное время я не позволяю себе столько мыслей о ней, но в окружение суетливых людей, сгребающих с прилавков последние подарки, спешащих  их упаковать, чтобы последующие несколько часов простоять в бесконечной пробке в сторону дома... я только и могу думать об Анне: чем заняты её мысли? что вызывает улыбку на её прекрасном лице? или почему нам так тяжело быть вместе, даже, когда этому никто не мешает?.. К сожалению или к счастью, отчаявшись найти ответ на последний из вопросов, я выворачиваю руль, с некой ухмылкой отмечая, что по-прежнему по какой-то дурацкой из причин, сворачиваю в сторону нашего дома, каждый чертов раз напоминая себе, что это её дом. Больше не наш.
Быть любовниками, оказалось, намного проще, нежели быть ответственными людьми. Да и когда я был ответственным? Когда задерживался с ней после работы, уверяя жену, что опаздывал после затянувшейся встречи? Когда был не в настроении, не понимая почему Анна неожиданно перестала отвечать на мои сообщения? Когда не видел её так долго, что начинал сходить с ума, обманывая себя и всех вокруг, что всё это нормально? Или, может, быть тогда, когда убеждал Габриэлу, что наш роман ничего не значит и поставить в нём точку также просто, как и... подписать бумаги о разводе с женщиной, вместе с которой прожил чуть меньше двадцати лет?
Вот, это, единственное, что на самом деле далось мне очень просто!
С Габриэлой всегда было проще. Мне не приходилось ломать себя, изображая того, кем я никогда не являлся. С ней не приходилось стараться - и только сейчас я начал осознавать, что это было не из-за того, что я не хотел или не умел, а просто потому-что никогда её не любил. И она меня, тоже, раз никогда не требовала ничего больше. Раз закрывала глаза на ту сумасшедшую бурю эмоций, что вызывала во мне другая женщина, одним своим звонком, на который я не мог не ответить, даже если жена была рядом.
Рядом... рядом со мной всегда были совершенно не те люди, которых я хотел видеть в своей жизни. А единственный человек, которому там было место, всегда находился от меня на расстоянии, но это нисколько не уменьшало тяги. Дурацкое ноющее чувство заставляет свернуть к обочине и взять в руки телефон. Её контакт по прежнему возглавляет число избранных, пальцы быстро набирают самое простое сообщение из возможных: "Счастливого Рождества". Подолгу смотрю в экран, словно решаюсь. Проще было бы бросить монетку, но ответ на мое да или нет, очевиден - если не сделать этого сейчас, потом будет ещё сложнее. Стираю сообщение. Также, как через неделю стираю не отправленное "с Новым годом". Жалко, что не могу стереть всё остальное, воспоминания и эти прекрасные дни, что нам удалось вырвать.

[float=left]http://s7.uploads.ru/sPVqg.gif[/float]"Какого хрена?" - вопрос, который нет нужды задавать вслух.
Я по-прежнему слишком остро ощущаю перемены в её выражении, хотя Анна и спешит, опустить голову вниз, пряча руки на животе. Спасибо,  я и без этого подчеркивающего жеста ощущал свою вину, теперь же, приходится сглотнуть, прежде чем попытаться найти оправдание своему визиту.
Соскучился. Или это слишком банально?
Убедился, что, ты, не способна на первые шаги. Мило?
Забыл забрать вещи?
Или забыл придумать оправдание?
Не знаю. Не хочу врать и ещё больше запутываться в словах. Мой взгляд выражает значительно больше, из всего, что я способен сказать, потому я молчу, видимо по этой же причине молчит и Анна.
Мы не виделись с того самого дня, когда всё пошло наперекосяк. Ей было удобно выдумать причину, чтобы сделать меня виноватым. Мне было удобно, затолкать свою обиду куда-то глубоко внутрь и  молча, собрав вещи, уйти. Я не рассчитывал, что она будет просить меня остаться - Анна Прайд для этого слишком горда, но я верил, заставлял себя верить, что выбирая между собственной гордостью и мной - она выберет последние.
Ощущение собственной правоты опасное чувство - его хватило только на январь, далее, наружу выползла обида. Задаться вопросом "какого хрена?" - хотелось мне. Я недоумевал, как мы до этого докатились? Из-за чего? Почему ей далось это так просто и когда это "просто" наступит у меня? Наступит ли?
Даже не пытаюсь не смотреть в её сторону - невозможно, также, как невозможно поверить в то, что она больше не носит подаренное мною кольцо,  а это, должно быть многое значит...

+7

4

Недовольно фыркаю на с иголочки одетого Орсона, украшающего мою спальню. Хорошо выглаженная рубашка белее снежного покрова за окном. Подготовился, сукин сын. Фу, господи, как такое вообще возможно? Много вопросов и, что характерно, ни одного ответа. Херня, происходящая в моей жизни, достигла абсолютного максимума, когда он обернулся.
Практически два месяца, если быть точнее 47 дней. 47 ночей.
И?
Казалось, будто весь мир вокруг нас замер. Исчез и стерся. Даже снег перестал валить. Крупные хлопья зависли где-то меж двух миров. Вселенная сузилась лишь до моего дома, моей спальни, только нас двоих. Слишком странно и, в тоже время, понимаю, что впервые за достаточно длительный промежуток времени во мне что-то изменилось. Может лишь на секунду.

Я, конечно, обожала любоваться небывалой эмоциональностью Орсона во всевозможном ее проявлении, но едва ли была изощрена до того, чтобы сознательно выбирать максимально дискомфортную для него обстановку и, получив долгожданное (заметьте, добровольное!) согласие, лакомиться его ощущениями собственной неуместности в весьма специфическом теперь антураже. Не было в этом ни азарта, ни удовольствия. Одно только его ворчливое едва слышное бормотание и лицо. Внимательно слежу за тем, как меняется его хмурость. Вот печальным сделался нос и совершенно растерянной часть щеки, с короткой, но колкой щетиной. Вот оплыла твердость линии губ и нижняя едва заметно оттопырилась вниз.
В Рождество я загадала: однажды он придет вот так и все мне объяснит. Скормит правду с большой столовой ложки. Хотелось даже зажмуриться в ожидании, но больше, конечно, от колючего воздуха.
Он приговаривал меня к одиночеству. К заточению. Он не сделал ни-че-го. Ровным счетом. Вот так и плодят на свете суфражисток. В конце концов, все всегда остаются одни. И стоит напоминать себе крепче об этом, потому что никто не придет. Никто не вспомнит. Не доберется. И я так навсегда и останусь запертой в коробке из стен, где выход только из окна, в фатальный полет. И вроде никто не виноват. Так сложилось. Несчастный случай. Ну, бывает.
Ох, этот взгляд. Питер выдавал сам себя, как пристыженный мальчишка. Таким взглядом не смотрят когда хотят рассказать о неловком падении с трех ступенек лестницы. Или о том, как запнулся о портфель с документами возле стола в кабинете. Вот так неловкость.
Вступить первой и рассказать о том, что я ждала его почему-то кажется омерзительным. Моё самобичевание как верный спутник этого недобрака. Пройдет много лет, а ненавидеть себя я так и не разучусь.
Какая теперь разница почему я все еще не сплю по ночам? Это все осталось где-то там, где был спокойный нормальный день, с его монотонными делами на грани некоторой меланхоличности мыслей. Все это могло бы иметь хоть какое-то значение, пока бушующие вокруг штормы семейных мелодрам не начали в очередной раз затапливать меня с головой и лупить камнями по ребрам. Наверно я стою слишком близко и смотрю прямо в лицо, требуя того, чему он так противился – озвученных объяснений произошедшего.
Питер Орсон жив и здоров. Можно было не беспокоиться и не злиться на него из-за этого.
Так эгоистично ждать его, так ждать, чтобы только узнать, что он в порядке, что он помнит обо мне. О нас. Чёрт! О нас.
Таращусь на него так разочаровано, будто взглядом вот-вот просверлю сквозные дыры в стенках черепа. "Где ты был?" - хочу спросить его, - "Где ты был, когда я так тебя ждала?"
Молчу, не двигаясь с места. Укоряю безгласно. Этот старый пёс все равно ничего не поймет. "Ты опоздал", - хочу сказать  - "Ты опоздал на целую жизнь". Но я и об этом промолчу. Еще не сейчас. Еще не время. Он еще совершенно ничего не понял.
Прикусываю нижнюю губу. Мои мысли звучат неожиданно (даже для самой себя) дерзко.
Пытаюсь разобраться, какие из моих чувств более реальны: те, в которых один только вид Орсона вызывает тепло и нежность, и заставляет безоговорочно приникать к нему и детально рассказывать о токсикозе, перепаде настроения и закидонах Элис, и неизменно на каких-то совершенно неведомых внутренних ресурсах терпения прощать его. Или же те, в котором все, что я могу ощутить в себе: угнетенное раздражение и почти отвращение, вызванное его предательским бегством. Даже без записки.
Может поэтому я и не произношу ни слова, хотя мне есть, что сказать. Есть даже силы, чтобы ударить. Сделать больно, ведь я почти вновь смирилась с обстоятельствами. Вынужденными.
Безнадежность, усугубляемая обоюдным молчанием, заставляет меня двинутся чуть назад, лишь догадываясь о выражении его лица.
Что-нибудь из этого своего фирменного вида истинного утомленного тяготами жизни мученика с выражением лица под названием «Ох. Господи, ну почему такое всегда случается со мной?» или «Зачем она вообще все еще здесь?». Я даже не знаю, насколько заинтересованной я чувствую себя по этому поводу.
Надо выпить кофе.

Отредактировано Anna Pride (Чт, 3 Янв 2019 19:57:01)

+6

5

Перемены неизбежны.
Боишься ли ты их или сопротивляешься им, одного прекрасного дня или не очень, они всё равно тебя настигнут, также, как и меня настиг взгляд Анны. Такой проницательный и въедчивый, холодный, будто кто-то нарочно открыл окна во всём доме и сейчас нас всех заметет снегом... И, настолько же знакомый, родной... Взгляд, который мне хорошо известен. Как бы она не старалась придать ему отваги, прожигая во мне дырку, я знал, что за этой безмолвной статуей скрывается обиженная девчонка.  Моя девчонка! Которая настолько сильно привыкла, приучила, заставила себя, в конце-концов, быть сильной, что больше не чувствует границы, когда ей можно больше не защищаться, не выпускать шипы и не сбегать в другие штаты, в надежде, что там, её настоящую никто не захочет узнать. Девчонка, которая по-прежнему боится подпускать к себе людей, считая что все они, и я вместе с ними, причинят ей невыносимую боль, но я не хочу этого делать. Не хочу причинять боль.
П р о с т и.
Одними губами.
Обращаясь к той самой девчонке, что прячется, но внимательно наблюдает за нами... Я точно знаю, что она где-то там, но ей нужно время, а лучше объяснения.
Но у меня их нет.
Я могу подобрать слов, тех самых, что смогут расставить точки, давая ответы на все возникшие вопросы. Зачем я здесь? Наверное, потому-что другого места, в которое я хотел бы возвращаться у меня нет. У меня ничего - нет. Та истина, что приоткрылась мне совсем недавно. У меня было всё - сестры и дети, женщина, с которой я любил засыпать и просыпаться, притягивая к себе миниатюрное тело, блуждая ладонью по её округлому животу, в ответ ощущая толчки нашего мальчишки. У меня был дом, этот дом, который только одним своим присутствием в нём, Анна Прайд, сделала настолько уютным, что в каждом уголке, я по-прежнему ощущаю её, в каждой детали, в самой маленькой частички, за каждым углом. Возможно, из-за этого мне и хочется сбежать? У меня было всё, а теперь...
Ослабляю узел галстука, совершая несколько хаотичных движений. Выглядит нелепо.
Здесь не чем дышать.
Здесь и говорить не о чем -  мы для этого слишком уперты. И сколько бы не прошло времени - его всё равно недостаточно. Анна - не умеет подпускать к себе людей, ей важно быть сильной и независимой, чтобы, не приведи господь, показаться уязвимой.
Возвращаю к ней взгляд, примерно в тот момент когда, меняя позу, Анна отступает назад. Ей не терпится услышать правду, но я не могу ей её рассказать. Не так сразу.
Этой комнаты слишком мало для нас двоих, освободившиеся полки, она уже заполнила вещами, хотя это всего-лишь обман, как и обман то, что я говорю дальше: - соседка беспокоилась, что возле дома кто-то ошивается. Ей показалось, что кто-то забрался внутрь, - мне кажется, что я молчал целую вечность.
Мы оба адвокаты - это наше счастье и наказание. Мы умеем врать и даже самую хорошую лож чувствуем за версту. Ты хочешь обмануться, Анна?
Перевожу на неё взгляд, встречаясь с коронным взглядом исподлобья.
Время, словно опомнившись о своём простое, оторопев, двинулось вперед. Я спешно двинулся за ним, спускаясь вниз по лестнице, - наверху я всё посмотрел, окна закрыты, никого нет. Ещё проверю подвал и, если не против, будем на этом прощаться. 

+7

6

Во мне борются противоречивые ощущения, влечение и отвращение, вечные либидо и мортидо; и я смутно надеясь, что высказанные обиды, накопленные в горячем пылу, принесут мрачное удовлетворение – каково же было удивление, когда на место так и невысказанных слов пришла горечь, рассеянность и стыд за безобразную нелепость своих домыслов.
- соседка беспокоилась, что возле дома кто-то ошивается. Ей показалось, что кто-то забрался внутрь,
Слова ударяются нелепостью о мою спину и я даже рада, что выражение моего лица недоступно Орсону в данный момент. Нелепо. Нескладно. И как-то приторно от непродуманности и неподготовленности.
Ты же адвокат, Питер. Один из лучших. Что за чушь?
Лестница кажется бесконечной, будто я живу в заколдованном замке и преодоление каждой ступени дается мне с невообразимым трудом. Конечно, ведь я вешу целую тонну, ощущаю повышенный дискомфорт и раздражение и считаю минуты до того момента, когда меня начнет выворачивать в мучительных схватках. Я ненормальная, просто для справки.
Миллионы раз я прокручивала в голове эту нашу встречу. Продумывала диалог, интонацию и даже то, как будут уложены мои волосы. Пересмотрела кучу мелодрам, прочитала пару романов английских классиков, научилась печь печенье и подружилась с сестрой. Может ты не так хорошо меня знаешь? Может я не так хорошо знаю себя?
Не поворачиваться. Не смотреть. Пусть говорит и смотрит в спину, если хочет вдруг говорить и смотреть. И не забывать дышать – да, не забывать, а то недолго и задохнуться от собственного негодования.
- Что же это за бред? - едва слышно произношу я, мысленно укорив себя за несдержанность.
Вызывать смутную реакцию, неоднозначность и растерянность холодным, безэмоциональным молчанием было одним из излюбленных моих методов. В такие мгновения рождалась уйма догадок и мыслей обо мне и о том, что происходит в целом. Без шансов. Это знаю только я.
Но он все ближе, предсказуемо следует за мной и говорит совершенно не то. Мать твою, не то.
Можно смотреть на кофейную кружку, можно смотреть на тумбочку и плитку, выложенную на кухне. Если обернусь и мы столкнемся глазами, я неизменно почувствую вину, а может и стыд; захочу извиниться, прижать его к себе, захочу вдохнуть его запах и погладить его темные волосы. Когда смотрю на них, то думаю о зиме – той самой зиме 2015, на которую, как ни странно, выпал самый рассвет наших отношений, - череде отелей, лаконичных сообщений и кротких, едва уловимых взглядах и прикосновениях. В Анне Прайде образца 2015 года, на самом деле, было много нежности; она тосковала, когда, растерянная, не знала, во что излить ее; и раздражалась, и злилась, когда томила в ее себе долго и больше не знала, как использовать накопленные чувства, пока он ужинал с женой или забирал из школы детей.
Сука.
Рука упирается в кухонную тумбу; я опускаю голову и пытаюсь унять в себе разыгрывающийся шторм. Раздражение подступает к горлу, заставляя раз за разом сглатывать в нервной психосоматике; меня раздражают слова и тот тон, которые выбирает для меня Орсон. Спокоен, оскорбительно спокоен; ни вздрагивает, ни подскакивает, ни искажается в сердитых интонациях.Мне кажется, что я почувствовала бы себя намного лучше, если бы он кричал и бил стаканы – о стены или пол. За таким голосом невольно чувствуешь себя, словно в припадке истерии – со своими дерганными жестами и подвижным, поддающимся эмоциям голосом.
- наверху я всё посмотрел, окна закрыты, никого нет. Ещё проверю подвал и, если не против, будем на этом прощаться.
Слова Питера эхом повторяются в голове. Словно несколько голосов – все они похожи на голос мужчины и одновременно нет; некоторые из них отдают голосом отца, некоторые отдают голосом сестры и даже моим собственным, - звучат в  голове. И я, рассерженная, уязвленная и потерянная опускаю ладони ко рту – так, чтобы силой заставить себя заткнуться. Боюсь, что бережно сооруженную плотину снесет волнами; мне вдруг хочется нервно рассмеяться, как если бы в ситуации было бы что-то бог невесть какое забавное. Нормально ли было бы сейчас выругаться? Нормально ли сейчас было бы плеснуть ему в лицо горячий кофе? Нормально ли сейчас было просить прощения? А если нет, то что тогда будет нормальным?
...если не против, будем на этом прощаться.
Замираю на месте и крепко сжимаю кулаки. Сейчас есть возможность молча отпустить и вновь закрыться в спальне.От всех. От всего. Отгородиться и «исчезнуть», пока все проблемы не разрешается сами собой. В моей власти сейчас одним словом разорвать эти отношения, очертить границы их деформированной любви и навсегда избавиться от этого тянущего чувства внутри себя, изводящей ревности и тоски. Но Питер Орсон - всё, что у меня есть, он матьего все еще тот мужчина, с которым хочется быть, которого безоговорочно любила и, должно быть, люблю, потому что никогда не любила кого-то сильнее и никогда не чувствовала в этом взаимности, потому что я устала быть одна и никогда больше не научусь быть одной так, как без него я чувствую себя совершенно непригодной для этой жизни, мира, планеты, системы, галактики – поэтому вместо всего возвышенно-романтичного меня хватает только на:
- Какой же ты придурок, Орсон.

Отредактировано Anna Pride (Чт, 3 Янв 2019 23:21:45)

+7

7

Всё дело в мгновении. В беззаботной тишине, не нуждающейся ни в каких словах или объяснениях, мы замерли в этом моменте... Мир замер вокруг нас, давая нам чуточку больше времени, чтобы осмотреться и прислушаться к тем странным, никуда не исчезнувшим чувствам, что мы так старательно скрывали и берегли от всего мира и от нас самих. Чуточку больше времени, чтобы скользнуть по ней взглядом и прежде чем Анна Прайд успеет отвести взгляд в сторону, получить ответы на свои вопросы... такая же упрямая и бесстрашная. Моя.
Выразительный взгляд карих глаз режет без анестезии, практически вынуждая меня озвучить то, что она так терпеливо ждет, и притянуть это маленькое хрупко тело, против собственной воли, нашёптывая то, что и без моих слов ей хорошо известно - не отпущу, как бы ты не просила. - в какой-то другой реальности именно это сейчас и происходит.
Но наше время здесь не бесконечно, оно напоминает о себе оживившейся стрелкой на часах, которая до недавних пор была неслышна. Теперь она развеивает чары, разворачивая Анну Прайд к двери.  Я наблюдаю за ней, не решаясь сказать что-то, что сможет её остановить.
Вот, ещё одно мгновение и она уверенно спускается вниз по лестнице.
Момент упущен.
Безразличие - тон настроения, с которым, Анна Прайд теперь делает каждый свой шаг. Я волочусь следом, нагнетая что-то о том, что перед выходом из дома ей следует проверять дверь и закрытые окна. Бормочу что-то и том, нужно задуматься о сигнализации, а лучше позвать Элис, чтобы не оставаться одной. Не забываю добавить и то, что следует быть внимательной и держать телефон поблизости.
Я не хочу ее запугать, но не упускаю возможности, промолчать, что если она хочет - я могу остаться. Или нет. Взгляд, который она в последствии направляет в столешницу, заставляет повторить, - или... нет, - уже вслух. Но, если передумаешь.
- Что же это за бред?
Не уверен, что именно этот из вопросов нуждается в ответе, но весь её вид, заставляет напрячься, подступив чуточку ближе, чем я могу себе позволить. Слишком опрометчиво - отступить назад теперь кажется невозможным.
- Всё в порядке? - я чувствую как она напряглась, вижу как трясутся её ладони - не знаю, вызвано ли это моим бредом или нашим положением... ведь ещё рано? В любом случае, аккуратно касаюсь её ледяной руки, разворачивая к себе.
Эти бесчувственные пальцы не дают мне покоя. Приходится пару раз их ощутимо сжать, согревая своим теплом, подношу их к губам, наблюдая за реакцией. А затем, неожиданно, втягиваю в кольцо из собственных рук всю Анну, переместив руки к ней на плечи, стараясь разогреть спину. Нос удобно разместился в области шеи, в ямке, над ключей. Знакомый аромат дурманит, приходится сдерживать себя, чтобы не пробежаться поцелуями выше, к щекам, коснуться виска, запутаться пальцами в её волосах и поддавшись вперед, упереться лбом в ее упрямый лоб.
- Скажи что-нибудь...
В следующий момент она меня отталкивает, упираясь своими маленькими кулачками мне в грудь, чему я совершенно не припятскую, позволяя ей колотить по грудной клетке, столько - сколько ей нужно, чтобы прийти в себя. Даже сознательно поднимаю руки до уровне головы, открытыми ладонями вверх.
Я виноват. Я не должен был уходить. Я не должен был делать то, что она просила.
- Какой же ты придурок, Орсон.
Перехватываю её ладонь, прижимая к груди. Анна недолго сопротивляется, не позволяя мне себя обнять, что-то угрожающе шипит, что вызывает улыбку и заставляет меня опустить к ней голову. Это именно те эмоции, которые нам нужны, чтобы разобраться со всем сумасшествием в котором мы оказались.
Запускаю пальцы в её волосы, заставляя поднять на меня глаза:
- Прости. Я научусь не делать тебе больно.

Отредактировано Peter Orson (Пт, 4 Янв 2019 01:11:57)

+8

8

Я никогда не относила себя к категории людей, способных на "первый шаг". Я совершенно никчемна в налаживании контакта, признании ошибки и покаянии. Куда проще до последнего гнуть свою точку зрения, и не найдя поддержки, просто затаиться и ждать, словно змея под камнем. Сравнение так себе, но суть отражена верно.
Как и всякий юрист, я знаю, что первое предложение должно быть отвергнуто. Всегда.
Мне не раз приходилось видеть, как у оппонентов отвисала нижняя челюсть, а голова отрицательно качалась из стороны в сторону, выражая живейшее отвращение и недоверие первому предложению, каким бы разумным оно ни выглядело. Ведь еще будут встречные предложения, встречные предложения встречным предложениям, начнется торговля, переговоры… Но самое первое предложение всегда давало понять что стерпит оппонент, пока рискуешь необходимыми трюками, а уже потом как долго он будет это терпеть. Не-дол-го.
Впрочем, может и к лучшему, что он не позволяет моей наглости расцвести в полной мере. Что-то подсказывало мне, что давать смотреть полный ассортимент таких трюков может быть чревато, можно заиграться в это конкурентное доминирование и упустить то, что плывет прямо в руки. А потому выдержка, главное – выдержка. В деловых играх многое зависело от навыка строить взаимоотношения даже с умом под стать собственному.
Я все чаще стала забывать, что и он юрист, а значит раскусит меня также ловко и быстро, как школьный автобус переедет дворовую собаку. Больно. И несправедливо.
- Скажи что-нибудь..
Сказать? Что-нибудь?
Во рту появляется привкус крови. Перестаралась с покусыванием нижней губы. Такое происходит все чаще, чувство меры отошло куда-то на задний план, вместе с чувством страха и удовлетворения. И желанием что-либо говорить ...
Человек с броней атомного ледокола, подчеркнуто надменна, ведь самолюбие задето. Уязвлено.
Идеальный исполнитель. Контраст язвительности и зловещей серьезности исправно гладит душу против шерсти. Всем. Как близким, так и очень близким.
Вместо повиновения, коим никогда не отличалась, продолжаю слушать, все также молча рассматривая Орсона сквозь смеженные ресницы и как-то искоса, продумывая ситуацию и оценивая всю серьезность происходящего. Его тяжелый, чуть изможденный взгляд тянет на премию «повинуйся», отказывать ему не хочется.
Отказывать ему хочется беспощадно, но нет никакой возможности. Наступил тот самый момент, когда наши желания и возможности стали вновь погранично общими. Да и в обещания вдруг захотелось верить. Чёрт.
Возня между нами напоминает потасовку в детском саду: я не могу сдержаться, но и вложить кучу сил в давно продуманный удар не выходит. Наверно смотрится комично, но мне плевать. Мне на все это просто на-пле-вать.
- Прости. Я научусь не делать тебе больно.
Прислушиваюсь к скрипучему ощущению, когда недоверие вольно покачивается где-то внутри за простроченными ребрами, но с ним уже ничего нельзя поделать. Если в контуре рта и сквознула тень взбудораженной обиды, то едва ли Орсон ее заметил, потому я опустила голову, ныряя носом в где в область его шеи. Слишком родной, слишком мой.
Был ли выбор? По-настоящему никакого выбора и не существовало. Была лишь перспектива мутного одиночества на фоне совершенного мира.
Иллюзия, выстроенная самой, чтобы держаться и держать позвоночник прямым. Я могла бы долго взбивать молоко в масло своими лягушачьими стараниями, но отбить протянутую руку означало рано или поздно пойти ко дну по стенкам кувшина. Рассудок спокойно сжимает сердце своими змеиными кольцами. Не было никакого вопроса о согласии или отказе – все было очевидно для моего положения. Гамбит. Принятый.

Отредактировано Anna Pride (Ср, 9 Янв 2019 21:27:32)

+4


Вы здесь » inside » столовая » теперь ты лишь история.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC